Kill and bury

      Чонгук заходит в дом и его голова теряет сознание от такой уютной обстановки. Вор допрашивал наследницу об этом коттедже. Он задавал вопросы и ничего кроме них. Чон не мог вообразить, что жил здесь. Даже его первый приход в коттедж был скромен. Да Чонгук всегда ведёт себя сдержанно, но с потерей памяти он стал эмоционален. Хёджин заварила кофе и предложила своему спутнику. Они попивали напитки, озаряясь в очи друг друга, в особенности молодой человек. Ему не наглядеться на свою подругу. — Чем ты хочешь заняться? — Я ещё плохо вижу, но ты красивая.       Пак Хёджин покраснела от этого комплимента. Она облизала губы и поднялась из-за стола. Наследница упомянула, что нужно приготовить обед. Вопрос в том, чем разрешено питаться Чонгуку. Вор сам был без понятия, поэтому пришлось приготовить хоть что-нибудь из предложенных продуктов.       Разогрев сковородку, черноволосая разбивает яйца и они падают на масло. Пока они прожариваются, девушка нарезает овощи. — Давай я помогу, чем смогу. Я умею готовить, — вор высовывает свою голову через плечо Хёджин. — Я знаю, но… — наследница отвлеклась от нарезки и озадаченно глянула на парня. — Подожди, что? Ты помнишь? — Нет, чувствую. Помочь? — Боюсь, что ты поранишься. Лучше поднимись на второй этаж, четвёртая комната слева, и принеси мою сумку, пожалуйста.       Чон Чонгук бегом поднялся на верхний этаж особняка. Как и отметила Хёджин, юноша зашёл в четвёртую комнату с левой стороны от лестницы. Сумка стояла на кровати, поэтому не сложно было отыскать. Схватившись за сак, вор покидает спальню, но оперативно встал на месте. Он оглянулся и замер, всматриваясь в закрытую дверь в конце коридора; однако быстро вышел из заблуждения и вернулся на кухню. — Найди крем заживляющий. Я всегда его ношу с собой на всякий случай. И скоро будем обедать.       Осталось подождать, когда продукты примут съедобный вид. Чонгук передал Хёджин крем. — Он щиплет. Поэтому если что, говори. Я постараюсь аккуратно, — девушка наносит первый слой густой мази. — Глаза закрой.       Пак Хёджин беспокойно продолжает наносить крем, но ее отвлекает ангельское личико. — Почему ты заботишься обо мне? — Странный вопрос, Чон Чонгук. Я хочу помочь, как ты помогал мне. К несчастью, ты этого не помнишь. Я закончила. Можешь на стол накрыть?       Блюда были готовы, поэтому товарищи приступили к трапезе. Во время употребления пищи, они ничего не промолвили, зато сытно пообедали. — Может, мы фильм посмотрим? — Я хочу выйти на улицу, — поставил в известность наследницу он. — Прости, это опасно. Солнце может ослепить тебя. Давай лучше фильм? На твоё усмотрение. — Я же плохо вижу.       Пак Хёджин вовсе забыла об этом. — Давай посмотрим. Я могу слушать.       Чон Чонгук сейчас кажется таким молодым и озорным. Если вернёт память, он вновь станет мрачным и серьёзным. В голове Хёджин пронеслась ужасная мысль, что хочет оставить Чон Чонгука таким, чтобы он ничего не вспомнил. По крайней мере, такому парню наследница нравится. Плохая идея.       Прошло пол фильма и Хёджин, увлечённая процессом, вздрагивает от нежданного соприкосновения с парнем. Чонгук заснул, положив свою голову на плечо девушки. Наследница выключает телевизор и бросила свои бездонные глаза на вора. «Я и не думала, что вблизи он еще красивее». Она утонула в его изяществе.       Чон Чонгук пробуждается и, сев на пятую точку ровно, слышит, как сопит его знакомая. Он улыбнулся краешками губ и приблизился ещё ближе. — Благодаря тебе я снова вижу все в высоком качестве, — вор издал тихий смешок. Юноша убрал мешающий глазкам локон волос и продолжил любоваться. — Ты восхитительна. Наверняка я раньше был глупым, раз не замечал этого. Я бы женился.       Чонгука не пугало, даже если Хёджин все это слушает. Он нарочно промолвил это вполголоса. Молодой человек желал, чтобы наследница это знала.       Так дело не пойдёт. Чон Чонгук решает перенести женское тело в спальню. Юноша опасливо взял Хёджин на руки и отнёс в кровать. Он уложил девушку под одеяло и, не отходя от края койки, пристроил подбородок на руках, лежащих на постели. «Я правда был безрассудным. Чжан Юонг… ты мне нравишься. Может, я просто побоялся тебе признаться в своих чувствах до аварии? Возможно. И сейчас трудно. Мне кажется, что я слишком быстро влюбился. Но та ночь в больнице, когда Юонг пришла, я был настолько счастлив, что кто-то ждёт меня. Вероятно, я никому не нужен… кроме неё». — Чон Чонгук? — осиплым голосом произносит черноволосая. — Нам нужно подготовить тебе спальню, — Хёджин готовится приподняться на локоть, но грубый баритон говорит обратное. — За меня не переживай. Ты устала. Лучше поспи. Но… Юонг… можно задать вопрос? — лёгкий, слабый кивок последовал за вопросом. — Можешь мне побольше рассказать, каким я был, как я относился к тебе? — Чон Чонгук, ты правда хочешь знать? Ты уверен? — Да. — Ты был… — как же не хочется врать, но… — То есть… — Хёджин приняла решение, что лучше ответить. — На самом деле, у нас с тобой общение не ладилось. Возможно, если посмотреть с одной стороны, то мы как лучшие друзья или семья, но отнюдь не так. Ты мне помогал и много раз. Ты всегда меня защищал и не давал никому в обиду, кроме себя. Не подумай, ты и пальцем меня не тронул. Скорее всего, у тебя свои принципы в общении с девушками. Я прекрасно понимаю тебя того. Общение с парнями мне не давалось. Я слишком амбициозна и выставляю свою точку зрения и не важно, влияет ли на отношения. Я всегда могла постоять за себя, но только пока не встретила тебя. Я была измучена всем происходящим, у меня была тревога о прошлом, панические атаки… из-за которых становилось ещё больнее. Я помню ту ночь, когда мне стало плохо и чуть ли не покончила с собой; ты меня остановил. Ты обнял меня так крепко, что я забыла, как дышать. С того дня… — наследница готова признаться в своих чувствах, сказать «я люблю тебя», — я поняла, что значит настоящая поддержка человека… Прости, — Хёджин прикрыла лицо ладонями, каясь о всем сказанном ранее. Молодой человек коснулся пальцами до тыльной стороны руки девушки и, подождав чего-то, открыл ее лицо на обозрение. — Тебе не за что извиняться. Это я должен просить прощения. С той ночи в больнице… меня потянуло к тебе. Я каждую минуту думал о тебе и не мог забыть этот голос. Твой голос — рай для ушей. Он настолько мелодичен и силён. Правда из-за твоего голоса невозможно не бояться тебя. Но мелодичен… Я хочу слышать его… прямо сейчас… возле уха… — Чонгук прикусил губу и внезапно извинился. Пак Хёджин наклоняется к виску парня и шепчет: — Я благодарна тебе за все, Чон Чонгук. Вспомни все, что связано между нами. Через что мы прошли вместе, вспомни. Умоляю.       Наследница прикрывает глаза веками. Чонгук берет все в свои руки и в моменте оказывается над подругой. — Не останавливайся. Я хочу слышать твой сладкий голос, — юноша приблизился носом к женским волосам и вдохнул аромат. — Я не знаю, что тебе взбрело в голову, однако… ты даёшь мне чувствовать себя защищённой.       Чон Чонгук отстранится от локон шелковистых волос и оценил очами значение выражения лица девушки. Опустив орбиты на ярко выраженные губы, молодой человек с тревожностью касается их своими. Почувствовав непринужденный ответ, их поцелуй возрос в большее. От простого прикосновения губ они проникли друг в друга языками. Нежно исследуют партнера. Их взгляды встретились вновь. Чонгук не торопясь касается губами оголенного плеча наследницы, отодвинув длинными пальцами ткань одежды в сторону. Он собирался перейти к другой ключице, но увидел повязку. — Ты ранена? Что с плечом? — встревоженно и одновременно злобно переспрашивает вор. — Была авария. Я упала с мотоцикла. Повредила плечо, как пару недель назад. — Почему не упомянула об этой важной детали? — Это не принципиально. Если ты закончил, я бы хотела вздремнуть. — Я не закончил. Я не сделаю больно.       Чонгук встал и, отодвинув одеяло, залез под него и по-прежнему находился над женским, опьяненным телом. Юноша снял с Хеджин футболку и продолжал расцеловывать ее тело, прикасаясь к груди. Партнерша выгнулась в спине, наслаждаясь этим моментом, который больше не повторится. Она в этом уверена. Они оба будут сожалеть и бояться глядеть друг на друга. Этого не избежать. Нужно прекращать это недоразумение. — Чонгук. Чонгук, пожалуйста. Чон Чонгук, давай… — негромкий женский стон разнесся до полуметра от тел. — Мы должны… — с каждым разом становилось все труднее дышать, — прекратить.       Чонгук снял с себя толстовку, под которым прятался рельефный торс. Хёджин, как могла, зажмурила веки, дабы не стать помидором в этот замечательный момент. Губы девушки были покрыты мужскими. Языки переплетались, терлись друг об друга, создавая неприятное ощущение; но важно не это.       До коттеджа доносились приглушённые звуки взрыва. Прислушавшись, Чон Чонгук отстраняется от партнерши и хватается за голову. Его глаза были зажмурены, вены на руках вздулись от силы прижатия ладоней к черепу. Хёджин села и пыталась успокоить вора, но тщетно. Он ничего не слышал, кроме звуков взрывоопасных веществ. Чонгук схватился ещё сильнее за волосы и упал на постель, сжимаясь в клубок. — Остановите это! Остановите! Слишком громко! Родители! Ким Тэхен! Чон Чонхен! Нет! Прекратите! Голоса! — резко слух возвращается обратно. Юноша вскакивает с кровати на свои конечности. — Я вспомнил! Мои родители, мой брат, Ким Тэхен и… Пак Чимин. Как я… Что происходит? Юонг! Ответь мне! — плюхнувшись коленом на койку, вор встряхнул наследницу, требуя объяснений. — Прости. Я обманула тебя. Ты не учишься и твоя жизнь подвергнута опасности мафии. Извини.