Перевоплощения

Нортон через силу открыл глаза. Кажется, не приснилось. На озеро уже падали большие тени, а небо стало ярко-розовым, почти алым. От воды, любовно нагретой уходящим солнечным светом, исходило тепло и, одновременно с тем, ощущалась влага. Дышать стало значительно легче. Мужчина повернул голову и вдруг заметил, что на его плече мирно устроилась Белая Королева. Казалось, она уже и сама не спала — так, дремала. Огнев усмехнулся. Да, а он-то думал, что просто отлежал. Куда теперь денешься? Внезапно у него в голове начали прокручиваться мысли о пушистых котах, которых так не хочется тревожить, если они вдруг засыпают на тебе. Еще один короткий смешок. Нет уж, Лисса точно не похожа на котенка. Все просто — рыжих кошек в природе не бывает, вернее, полностью рыжих. Она лиса. Звучит, конечно, очень примитивно и не оригинально. Хитрая лиса, которую он хотел лишь влюбить в себя, как многих других девушек, вечно мешающихся под ногами. Ее сердце было самым желанным в его коллекции. Неудивительно. Сильнейшая часовщица, просто очень красивая девчонка и его приемная сестра — как был сладок этот запретный плод. А что в итоге? А она сама разбила его сердце! Он не помнил, чтобы когда-либо кого-нибудь так любил. Даже бедная крошка Нира, пожалуй, ни разу не вызвала в нем подобных чувств. Дух нехило так развеселился, уже совсем не замечая присутствия Феи. На сердце словно разлилось что-то теплое и густое. Пожалуй, это сравнимо лишь с солнечным медом. Как чудно, что он вернулся в эту параллель. Как хорошо, что его смог посетить столь правильный выбор. Лисса, видно почувствовавшая нервные вздымания его грудной клетки, с вызовом уставилась на него. — О чем ты думаешь? — О том, что ты — хитрая лисица, — вновь растягиваясь в улыбке, выдал часовщик, — околдовала меня, а я только рад попасть под действие твоих чар. Повелительница фей почувствовала, как краснеет до пят. Голова горела вместе с шеей и ушами, заставив Лиссу переживать по поводу ее внешнего вида. За все время своего царствования у нее еще ни разу не случался конфуз, касающийся ее странной особенности «покрываться пунцом по всему телу», даже если дела касались старых знакомых. — Знаешь как я тогда понял, что это ты, а не наша уважаемая Фея Светлого Образа? — подхватил вдруг Нортон, по-своему расценив смятение Лиссы, — вы с Василисой так удивительно краснеете. Обе становитесь почти пурпурными, причем эти пятна охватывают все лицо, — со значением добавил он. Женщина любовно провела рукой по его прессу, но вдруг остановилась. В ее опущенном взгляде ясно читалась тревога. — Скажи… Ты любишь ее? Прости за такой вопрос, но прошло очень много времени, утекло приличное количество воды, многое изменилось. В отличие от Норта и Дейлы, ты совсем ее не воспитывал… — Точнее будет сказать, что начал воспитывать только сейчас, — с нескрываемой тяжестью в голосе заметил Нортон, — вероятно, люблю. Но до конца этого не понимаю. — Надеюсь, это к тебе придет. Ко мне тоже пришло не сразу, — Фея улыбнулась, вспомнив недавние объятия — Придет. Все-таки, она твоя дочь, — отчеканил мужчина, подарив возлюбленной непривычно добрый взгляд. Но Лисса этого не заметила. Она полностью погрузилась в свои эмоции и переживания. Конечно, их с Нортоном можно понять. Однако, это совершенно не значит, что девочке не нужно родительское тепло. Забота, слава великим часам, дается гораздо проще. Может, стоит посветить Василису в их отношения? Но какой будет реакция? И важна ли она.? — Послушай, Королева фей. Не считаешь ли ты, что нам стоило бы вернуться в Черновод? — внезапно прервал ее мысли мужчина, — Здесь темнеет, а одним огоньком сыт не будешь. Женщина рассмеялась, прижимаясь к его плечу. — Да ладно, — неожиданным для себя тембром произнесла она, — У меня же есть целый Огнев! Я точно не пропаду. Нортон прыснул в кулак, но уже через секунду справился с собой, притягивая лицо партнерши ближе. — Люблю, Величество, — прошелестел он одними лишь губами, поцеловав ее в обе щеки. От нее приглушенно пахло сладковатой отдушкой, характерной косметике, но больше всего в этом запахе было пьяных нот розового масла. Честно говоря — на любителя. К счастью, его это совсем не смущало. Глаза совершенно не хотели слушаться, закрываясь от переизбытка эмоций, от переизбытка нежных чувств. Их губы скоро нашли друг друга, соединяясь в пылкий поцелуй. С каждым прикосновением страсть нарастала, нежные руки опустились на широкие нортовские плечи. Прерывая поцелуй, он вожделенно вздохнул. — Давай продолжим в кровати? Признаться, мне уже осточертел твой клетчатый пледик, — сморозил Огнев, поймав хищный взгляд, — а в Черноводе шелковое постельное белье, такое приятное к коже, — утверждал он уже более жалобным голоском, стараясь убедить Фею. Недолго думая, она кивнула головой. Действительно, почему бы не и устроится в более комфортных условиях. Потом и до сна не далеко, а также можно принять горячий душ. Все-таки вода в водоемах жесткая, ужасно сушит кожу.

***

Лисса растянулась на кровати в позе звезды, а Нортон решил отвлечься на водные процедуры, пробурчав что-то о том, что иначе обязательно принесет белого песка в кровать. Белье действительно оказалось очаровательным, оно переливалось темно-синим сатином, каждой складочкой отражая тусклый красный свечной свет. В ванной ритмично стучала вода, а из открытого окна в комнату пробиралась ночная свежесть воздуха. Лисса могла поклясться, что изредка слышала шум волн. Море целый день было неспокойным. Совершенно утомленная ожиданием, женщина скользнула рукой между своих ног, почувствовав легкую влагу. Расслабиться получилось почти сразу, когда мысли вошли в нужное русло — в них был только он и никто другой. От внезапного напряжения Фея закусила губу. Поддавшись влечению, она словно погрузилась под толстый купол, потому как совершенно ничего не слышала и не ощущала. Не слышала она и того, что дверь ванной комнаты лязгнула. — Решила развлечься без меня? — несколько ужаленный голос мужчины вдруг вернул ее к реальности. Лисса дернулась. Нортон же накрыл ее руку своей, явно намекая на свою ведущую позицию. Не открывая глаз, она послушно убрала ладонь. Мужчина продолжил движения в том же ритме. Сознание ни на секунду не хотело проясняться, были только чувства, было только вожделение, одурманившее голову. Легкое дуновение с ароматом белого кедра, тяжелое, уже почти сбившееся дыхание, обдающее теплом ее шею. Она попыталась поцеловать его в лоб, поддавшись внезапному приливу нежности, но не обнаружила его. Оказалось, что мужчина подался вперед. Пальцы его скользнули внутрь, отразившись глухим стоном рыжей. Запрокинув голову, она запуталась в меди собственных волос и жадно глотала воздух, словно в последний раз. Рука сама потянулась убрать копну с лица, а глаза машинально открылись, явив часовщика, нависшего над ее телом. Взгляд зеленых глаз, полных желания так близко… Она ожидала поцелуя, но… Его намокшие, ставшие безумно теплыми, пальцы вновь коснулись клитора, но вскоре Фея остановила его ладонь, заслужив удивленный взгляд. — Хочу тебя-я, — подняв глаза выпалила та. Но мужчину не пришлось долго уговаривать. На пол упал ремень, зазвенев пряжкой, а ровно через минуту послышался характерный звук молнии. Не до конца осознавая, что делает, Белка встала на четвереньки и, как по команде, прогнулась в спине. Намотав ее волосы на руку, мужчина резко вошел и начал плавные движения внутри. С течением времени темп нарастал, звучнее стали вскрики Королевы. Его ногти слегка царапали ягодицы и спину, а вздохи все больше походили на низкие стоны. В какой-то момент она и сама начала двигаться, не сразу попав в такт его движений. — Я сейчас кончу, — прошептал Огнев где-то над ее ухом. Несколько резких движений и спина женщины покрылась светлой жидкостью. — Норт! — рявкнула Лисса, стараясь не менять положение и даже не дышать, — убери немедленно! Часовщик, ничуть не удивившийся такому поведению женщины, лишь достал часовую стрелу и, не без помощи времени, выполнил ее просьбу. Фея вздохнула с некоторым облегчением. Натянув на себя одну из огромных пижам Духа, она по-хозяйски поправила постель и подошла к напольному зеркалу в золотистой раме, узор которой представлял собой то ли крылья фей, то ли бабочек. Кажется, совсем позабыв о своей изначальной цели, Лисса любовно погладила его рельеф, словно встретившись с собственной вещью из прошлого. Это не могло ускользнуть от мужчины. — Нравится? — изрек тот, наблюдая за ее реакцией. — Оно так похоже на то, что было у меня в комнате. Еще в Змиулане! — Мне многого стоил розыск мастеров, согласившихся выполнить такой заказ, — продолжил блондин, одеваясь, — почти ювелирная работа. Действительно. Некоторые крылья были совсем крохотными, но на них так же красовались характерные прожилки. — А в память о Елене ты тоже делаешь такие покупки? — бесцеремонно спросила женщина, оглядывая себя снизу-вверх. Фиолетово-синяя пижама Нортона смотрелась на ней неплохо, особенно если завязать нижние углы в узел, а вот с брюками была иная история. Они висели на ней в районе самой широкой части бедер, из-за чего из них выглядывали черные трусы, а-ля двухтысячные. — Ахахах!

***

Всецело охваченная мыслями, Василиса не могла уснуть, она все думала о словах Дианы и о слухах, ходивших вокруг ее родителей. В собственной голове она несколько раз взвешивала все последние события, надеясь собрать из них логическую цепочку. И, на первый взгляд, что-то даже вырисовывалось, но она вновь и вновь путалась в собственных сомнениях. Отец точно в ссоре с Еленой — она сама стала свидетельницей их разговора, после которого Мортинова не переступила порог Черновода, несмотря на общую важность собраний. Но и между родителями, кроме этого танца, других странностей никто не отмечал. Они как и прежде — избегают друг друга. Не справляясь с количеством возможных вариантов, множившихся в голове с каждой секундой, девочка высунулась в окно. Взгляд ее сразу упал на Северную Башню, в которой по какой-то причине горел свет. Странно. Нортон-старший — строгий приверженец режима сна и бодрствования, он редко делает исключения. Может, тоже не может уснуть, тоже думает… В голову сразу пришла идея, но на ее обдумывание черноключнице понадобилось время. Кажется, ей стоит поговорить с отцом на эту тему, пусть он и ясно дал ей понять, что не хочет распространяться насчет личной жизни. Но это, все же, может косвенно коснуться и ее. Вот, она уже идет по лестнице северной башни. Куда-то исчезли все сомнения, душу грела надежда. Дверь в общий коридор была открыта, но впереди ее ожидало еще несколько дверей, которые точно выдадут ее присутствие. Осталось только понять, за какой из них находится спальня Огнева-старшего. Крайняя дверь справа отпала сразу — Василиса точно знала, что там находится кабинет отца, в последнее время ей все чаще приходилось здесь появляться. Она решила прислушаться, ведь наверняка отец издаст хоть какие-то звуки присутствия, но вместо этого вдруг услышала женский голос. В этот момент земля пропала из-под ее ног, сердце бешено застучало. Девочка постаралась справиться с этим и припала ухом к двери, от которой исходил звук. — Ох, Елена… — приглушенно звучал отцовский голос. Он сказал еще что-то вполне членораздельное, но дочь его уже не слышала. Как он мог?! По лицу побежали теплые градины слез, руки сильно задрожали от шока. Вопросов в голове не убавилось, к ним присоединились новые, в них говорила не сама Василиса, а ее обида. Почему он вновь сошелся с женщиной, которая не раз уже пыталась причинить его дочери вред? Разве ему все равно на это?! Как ему может быть все равно?!

***

— Ох, Елена… Елена никогда не обладала столь изысканным вкусом. Знаешь, я терпеть не могу ее перестановки в Черноводе, потому предпочитаю держать ее ручонки подальше от моего замка, — не без агрессии вдруг парировал он. Лисса не ответила, лишь слегка улыбнулась Нортону, иной раз подтвердив для себя собственную роль в его жизни. За дверью покоев Огнева раздался громкий всхлип, заставивший их повернуть свои головы. Потом послышались короткие шажки, исчезающие куда-то далеко. — Что это было?! — вскрикнул Дух, выхватывая стрелу, но женщина остановила его жестом. — Василиса…