Перевоплощения

— Это не то, о чем ты могла подумать! — лицо Лиссы пылало красным огнем, но она продолжала настаивать, будто ничего не происходит. Кажется, эта ситуация очень рассмешила Нортона, потому он стоял, буквально зажимая свой рот ладонью, только чтобы не издать ни звука. Но верхняя его часть лица была гораздо красноречивее — брови поползли вверх, глаза зажмурились, непойми откуда появились щеки. Нерейва явно выглядела на их фоне наиболее спокойной. Полуулыбка, открывающаяся взгляду из-под вуали, была пре-сдержанной, а открытая, но крайне элегантная, поза не говорила ни о чем. Откинув вуаль, обнажая лицо, она посмотрела на дочь так, словно та была чуть ли не сумасшедшей. Яркие темные глаза язвительно сузились. — Девочка моя, я не второй год по этому белому свету хожу, — начала Черная Королева, поправляя шляпку, окутанную вуалью, — надо же было слова подобрать! Цокнув язычком, Белая Королева порхнула к окну и озяблой рукой, дрожащей подобно осиновому листу, закрыла злосчастную форточку. Повелительница лютов несомненно обратила внимание на этот неуверенный жест и, резко повернувшись к сыну, начала отчитывать: — Ты посмотри на него! Совсем не жалеет даму сердца… поди, она совсем застудилась, твоя несчастная маленькая фея! Кого я воспитала…! Лисса прыснула в кулак, а Огнев наоборот — из беззаботного мальчишки превратился в безнадежного старикана, посерьезнев пуще прежнего. Была в этой серьезности и неоправданная злость, агрессия. Он привык к иронии и сарказму матушки, но сказать, что каждое ее слово он пропускает мимо ушей… — Вас это не касается, уважаемая! — Вас?! — Нерейва попыталась принять спокойное выражение лица, но выходило уморительно, — прошу держать в уме, желательно на постоянной основе, что я мать для вас обоих. И не только для тебя, мой милый Норт, я желаю счастья! Слова матери разлились тягучим теплом на душе Белки. Да-а, что-что, а такого она точно не ожидала услышать! Ей безумно захотелось выразить свои эмоции — доброжелательно улыбнуться, улыбнуться только для нее и ее внезапного добра, но, несмотря на желание Феи, в ее взгляде читался лишь вызов, скрашенный понятным удивлением. Нортон в то время выглядел ужаленно. С одной стороны, он понимал и, отчасти, разделял позицию Темнейшего Величества, но с другой — совершенно был застан врасплох поднятием такой темы. — Дело отнюдь не только в вашем материнстве! Сейчас мы говорим о наших ЛИЧНЫХ, — он особенно выделил это слово в речи, — …взаимоотношениях. Посему имеем полное право не разглашать все их подробности! — после минуты молчания, вдруг на одном дыхании выпалил Дух. Вуаль нервно качнулась, выдавая смятение Черной Королевы. Из глубины души огромным облаком выплыла обида на собственных детей, по пути смешавшись с нарастающей злобой. Все то темное, казалось, сейчас вырвется с паром из ушей, с новым выдохом из тонкой линии уст. Почувствовав это, повелительница достаточно смочила губы — в какой-то момент они показались ей суше любой пустыни. — Нет, бесспорно — каждый дрочит так, как хочет, — встрепенулась Нерейва, поправив вуаль, обнажившую бледно-белесую мочку уха и пару седых прядей, — Но я надеюсь, совесть вам дана на то, чтобы именно в такой момент иной раз вспомнить об измучанном вами ребенке! Бедная моя девочка… Если у вас есть хоть какие-то чувства к друг другу, то покайтесь, вспоминая чувства к ней! Голос матери неестественно задрожал, будто бы она непременно сорвалась бы на крик или плач, но ничего не последовало. Только тишина и пара ее строгих глаз, серебро которых не смогла бы скрыть ни одна вуаль. С одной стороны — они и не хотели скрывать отношения вечно, тем более от Василисы, их единственной дочери, но словах матушки была неоспоримая правда, чистая и почти прозрачная, словно слеза. Лисса глубоко погрузилась в переживания. Сколько всего они могли бы сделать для нее, если бы не было всей этой ссоры, сколько всего было упущено! Но прошлое не терпит условного наклонения — прошлое непосредственно влияет на настоящее, не всегда поворачивая ход времени во всеобщую пользу. Что уж говорить о какой-то конкретной семье, конкретном человеке и его никчемной судьбе. Нортон не думал ничего конректного, все мысли в его голове перемешались, на первый план выступили чувства, замкнувшиеся в жесткой оболочке тела. Былое равнодушие пронзило его вмиг, лицо заметно расслабилось — пропали морщинки и изъяны, скулы еще боле заострились. Он считал крайне неподходящим место, выбранное ими для такого долгого и эмоционального для обеих Королев разговора. Крайне неосмотрительным ему это казалось со стороны Темнейшего величества, которая так рьяно заботилась о неприкосновенности всякой личной информации, сведений. Что же с человеком делают искренние переживания? Мужчина лукаво улыбнулся, изо всех сил пытаясь сдержать подступающий недобрый смешок. Кажется, решение сей проблемы вновь легло на его сильные и широкие мужские плечи. Оставь им право голоса, то и гляди — чужой замок разлетится на осколки душераздерающих визгов, а то и сам замок пойдет трещиной. Чем тебе не новый Раскол?! «Все равно накладно выходит», — пронеслась мысль в его голове. Но женщины молчали, надеясь лишь на скорое завершение мучительного и крайне смущающего каждую разговора. Первой, по всей видимости, сдалась Лисса. Она почти сразу решила направится к двери, даже не задумавшись об объяснении перед Огневым. Так приказало ей ее сердце, нежелавшее терпеть весь этот кромешный беспредел. Но только она раскрыла дверь, так сразу подпрыгнула от удивления, словно ошпаренная, открыв Нортону с матушкой полный обзор на дверной проем. В нем, переминаясь с ноги на ногу от смущения, стояла невысокая рыжеволосая девочка. На ней было синее платье из какого-то лоснящегося материала, сияющее новизной и большие синие туфли, визуально увеличившие крохотный размер ее ноги. Девочка попыталась сделать вид, что ничего не произошло, и лицо ее вытянулось, слегка став похожим на лицо отца. Увидев Василису, тот нахмурился и самым своим громовым тоном сказал: — Сарай тебя совсем ничему не научил?! — мужчина тут же осекся, осознавая значение собственных слов. Черноключница рефлекторно потянулась ладонью к щеке, вновь переживая всю боль и обиду того дня. Взгляд ее стал туманен, в них появились первые огоньки злости. Но девочка сдержалась, притворно улыбнувшись через секунду. — Что еще за сарай? — медленно протянула Белая Королева, оборачиваясь к мужчине. Василиса крайне внимательно наблюдала за ее действиями, но пытаться что-то сказать или сделать в ее сторону не решалась. По правде говоря, последние их разговоры отбили у девочки всяческое желание контакта с матерью. Отец-тиран и то был ей и ближе, и роднее… Черная Королева демонстративно взглянула на часы и, схватившись руками за голову, прошептала: — Кажется, нам совсем пора. Благодарю вас за оказанную мне честь говорить с вами, Светлое величество! Господин Огнев! — особенно саркастично вдруг воскликнула она, — Прощайте! — Но…! — кажется, младшая Огнева была не до конца согласна с решением бабушки и даже несильно топнула ножкой. Только Нерейва уже подхватила ее под руку, насильно сопровождая дальше по коридору. Девочка смогла поймать глазами лишь потрясенные фигуры родителей, все отдаляющиеся и пуще размывающиеся в бликах накативших слез.