Перевоплощения

Коридоры Северной Башни освещал тусклый свет настенных канделябр. Дорогое убранство замка в такие поздние часы создавало особый эффект — готический и зловещий, а когда в редкое окно проникал холодный лунный свет, становилось особенно зябко от гнетущего чувства страха. Но не это чувство занимало ее голову, не это чувство заставляло ее сердце бешено биться, не оно привело ее сюда. Только вина колотила ее виски, отдаваясь неприятным звоном в ушах. Она должна извиниться за свое поведение. Громадная резная дверь из темного дерева была отворена, словно ее ожидали. А может, так оно и было?! Она аккуратно заглянула внутрь, схватившись пальцами за ручку. Изнутри повеяло свойственной ночи свежестью и легким запахом мужского парфюма. В комнате было темно, и только подле изголовья кровати на тумбе горела одинокая свеча, едва освещая темную фигуру. Он, казалось, и не собирался ложиться — стоял у открытого окна, смотря вдаль. Почувствовав ее присутствие, мужчина повернулся: — Зачем ты пришла, Лисса?! — в голосе его читался гнев, смешавшийся с обидой. — Нортон, я… — стушевалась Королева Фей, уловив его интонацию. И правда. Зачем она пришла? Ведь знала, что в такие моменты лучше позволить ему побыть наедине со своими мыслями, остыть. Она могла бы сейчас провести время с дочерью, наконец стать ближе с ней, хоть на шажок… Но она уже здесь, ничего уже не изменить. Мог ли он видеть выражение ее лица? Маловероятно — в такой темноте чёрт ногу сломит, но даже так мужчина отлично считывал ее эмоции, смятение, ход ее суждений. Ему не нужно было быть фиром, чтобы читать мысли феи. Особенно, если дело касалось ЕГО феи. Нортон ухмыльнулся. — Я пришла просить твоего прощения, Нортон, — выпалила рыжеволосая, подходя ближе к собеседнику. Высокие каблуки издавали ритмичные звуки. Походка ее была уверенной, подобно голосу, но уши предательски горели, словно она собиралась оправдываться перед строгим родителем, а не перед своим мужчиной. Нортон, скрестивши руки на груди, оперся на окно. Спину обдувало холодом, тоненькая белая рубашка на его теле колыхалась из стороны в сторону. Дверь в спальню, как по дуновению ветра, закрылась, уныло скрипя петлями. — Неужели сама Белая Королева пришла просить прощения у отъявленного преступника — у самого Нортона Огнева?! — в словах Духа читался сарказм, но металл не отступал из его голоса. Фея смутилась. Атмосфера в комнате явно накалялась, но она не знала в какую степь зайдет этот диалог. Готова ли она принять игру, правила которой ей не были оглашены? — Да, Огнев, — решила обратиться по фамилии к нему она, — невинная шутка, сыгранная мною, задела ваши чувства. Я не хотела этого, Господин. Нортон вскинул бровями. Да, не думал он, что времени общения с дочерью Белая Королева предпочтет диалог с ним. Не думал он и о том, что ее действительно заботят его чувства. В голову ударил медовый запах мимозы. В какой момент эта грань между сарказмом и откровенным флиртом стерлась? В какой момент она подошла так близко, а он не попросил дистанции? — Как я, как лицо моего Королевства, могу загладить свою вину перед вами? — Лисса, кажется, сама не понимала, что говорила, ведь после каждого слова ей хотелось разлиться в смехе, а лучше убежать подальше, чтобы только пятки сверкали. Но она пододвинулась к нему еще ближе, до его губ оставалось неприлично маленькое расстояние. Она уже четко ощущала его горячее дыхание, а его парфюм смешался с ее собственным ароматом. Она хотела было уже прижаться а нему, блуждать руками по его холодной спине в надежде согреть, но, кажется у него были свои планы. Блондин склонился над ее ухом и, во вполне себе приказном тоне, прошептал: — На колени… Послышался короткий лязг ремня, а затем другой — он уже был отброшен на пол. А в ее голове все путалось. Его запах дурманил голову, а сам он был так холоден, оставался таким далеким. Настойчивым движением он надавил на ее плечи, призывая сесть. Она поддалась его желанию без особых уговоров. Начиная стаскивать с него штаны, она посмотрела ему в глаза, в них мешалось довольство с непостижимым желанием. В лунном свете его красивый силуэт был подобен силуэту короля, никак не меньше. Это еще больше подстегивало ее возбуждение. Она обхватила его член своей рукой, начиная делать поступательные движения. Мужчина издал сладостный стон, аккуратно поглаживая женщину по волосам. Лисса приняла это как знак к действию, в следующую секунду она провела горячим языком от тестикул до головки его органа, Нортон дернулся от удовольствия. «Как грязно» — держали в мыслях оба. Но между тем именно эти личные, абсолютно интимные и постыдные моменты связывали их в одно целое, помогали выбросить накопившиеся эмоции. Все остальное сейчас было неважно, были только они и их желание обладать друг другом. Женщина обхватывала его губами все сильнее, помогая себе рукой. Ей было приятно слышать его ревы, стоны, мольбы о продолжении — ей было приятно всецело удовлетворять его. Она не знала, сколько времени провела за этим процессом, но она отдалась ему полностью и без остатка, так, что и не заметила судорог мужчины, наступивших от приближающегося оргазма. Дух накрутил на свою ладонь медные локоны, но уже был не в силах сохранять натяжение. Он кончил от оральных ласк. Фея слизала со своих губ остатки горячей спермы и подняла взгляд на пытающегося прийти в себя мужчину. — Извинения приняты?! — съязвила та, проводя рукой по его бедру. — Да, Ваше Величество, — прохрипел блондин, натягивая штаны. Поправив пошедшую складками юбку платья, женщина заковыляла к напольному зеркалу, стоявшему подле незажженного камина. Стекло слегка серебрилось в свете луны и одинокой свечи, а его рама блистала дорогими узорами из золота. — Куда ты собралась?! — Нортон повел бровью. — Пойду проверю ребенка, — обернулась Лисса, — все-таки, нехорошо получилось. — Материнский инстинкт проснулся? — иронизировал мужчина, он явно надеялся провести с ней остаток времени. — Я смотрю, твой отцовский никак не проспится… Сколько детей, а толку — ноль, — Фея закатила глаза, — хотя, если каждого так проверять… С ума сойдешь. Хорошо, что у меня только дочь. — Василиса любит летать перед сном, — абсолютно не обращая внимания на издевки женщины, отметил Дух, — так что, если не найдешь ее в постели… — Спасибо, — ласково ответила женщина, исчезая в глади отражения.

***

В комнате Василисы оказалось теплее и светлее, а зеленые оттенки убранства радовали глаз. Казалось, ее спальню в любое время суток наполняли дневные краски. Появившись в комнате дочери, Королева Фей бросила беглый взгляд на неаккуратно застланную кровать. Девочки у себя действительно не было. Устав от высоких каблуков, женщина спокойно присела на край кровати, попутно поправляя зеленое покрывальце. Взгляд ее упал на открытое окно, занавески были убраны в прихваты. «Вероятно, правда летает» — вздохнула Лисса, снимающая со своих измученных ног кровожадные туфли, — «Какой Огнев, оказывается, внимательный». Не прошло и пяти минут, как в окрытое окно на всех парах влетела запыхавшаяся Василиса, явно не предвещавшая встречи с матерью. Заметив ту, она спокойно сложила крылья и попятилась назад, словно ее полеты были чем-то постыдным и наказуемым, будто бы мудрая Фея сочла бы такое поведение недостойным. Но она лишь улыбнулась. — Мама? Я не знала, что ты придешь, — совершенно сконфузилась Василиса, — я бы…– девочка была прервана объятиями матери. — Не беспокойся об этом, Василиса. — Что-то случилось? — поинтересовалась девочка, крепко прижимаясь к телу женщины. Фея рассмеялась в волосы дочери. Они пахли свежим морским воздухом и лишь слегка отдавали запахом травяного шампуня. — Нет, я просто захотела провести с тобой время. Мы ведь семья… Счастью Василисы не было предела. Ей очень захотелось, чтобы именно в этот момент кто-то ущепнул ее, дабы она убедилась в реальности происходящего. Одновременно с этим, ей стало непостижимо грустно от того, что в отличие от ее сверстниц, несомненно мечтавших о дорогих подарках, это было верхом ее желаний. «Кажется, жизнь начинает налаживаться», — подумалось ей. Они простояли в объятиях друг друга больше десяти минут, наслаждаясь долгожданным моментом, боясь проронить и слово, что может его прервать. — Тебе пора ложиться спать, Василиса, — внезапно выдала Фея, — завтра тебе предстоит дальняя дорога. Девочка, освобождаясь из объятий матери, посмотрела на нее жалобно, мол, не хотела, чтобы та оставляла ее, уходила. Но у Лиссы совершенно были другие планы. — Ложись-ложись, — потребовала она, указывая на кровать. Василисе ничего не оставалось, кроме как послушаться и выполнить указания. Она нехотя переоделась в пижаму и свалилась в постель, словно убитая. Белая Королева же, подоткнув ее одеяло, села подле ее ног и многозначительно схватилась руками за голову. Может, хотела что-то вспомнить? — Помнишь, я говорила тебе, что люблю сказки? — Да, в тот день… — В день твоего посвещения, — многозначительно прошептала Лисса, задумавшись, но тут же добавила, — хочешь, я прочитаю тебе одну эфларскую сказку? Как насчет сказки про маленькую фею? Василиса посмотрела на мать с искренним восторгом. Возможно, на взгляд некоторых людей, она была уже слишком взрослой для такого времяпровождения с родителями, но за неимением этого ранее, девочка обомлела от счастья. Единственное что она могла сделать сейчас — кивнуть и укрыться одеялом по подбородок. Удовлетворенная беззвучным ответом дочери, мать вытащила аккуратную ажурную стрелу с запястья и описала в воздухе круг. Заискрившись мелкими блестками, круг явил взору аккуратный часолист. Часы на нем были словно вылиты изо льда, а голубые стрелки напоминали снежные узоры. Василисе это показалось крайне необычным, ведь ее мать — Королева Фей, а феи не терпят холода. Пока Василиса рассматривала обложку часолиста матери, высунувшись из-под покрывала, та уже открыла вкладку библиотеки и что-то упорно выискивала среди книг. Когда с поиском было покончено, она опустила руку внутрь страницы и извелка оттуда маленькую и потрепаную, но очень богато украшенную книжку. Заметив интерес дочери, Лисса протянула ей томик. Обложка была необычайно красивой: резной, на ней красовались крохотные главные герои — феи и фиры. Внимательно рассмотрев каждую деталь, Василиса вернула книгу в руки женщины. — «В одном далеком царстве-государстве жила прекрасная фея», — начала та, выдавливая из себя таинственный голос, — «Фея была прекрасна на вид, славилась превосходным умом. Владела она разными видами искусств: и пела, и танцевала, а в верховой езде ей не было равных. Но не было никогда у этой феи настоящего друга». Закончив читать последнюю фразу, женщина остановилась, прислушиваясь. Это не на шутку испугало Василису, только что почти не отправившуюся в страну грёз. Что же могло ее смутить? Лисса весело шмыгнула носом, косясь на дверной проём. Василиса тоже бросила туда взгляд и с ужасом различила в темноте лицо отца, наблюдавшего за ними. — Проходи! — потребовала от него Королева Фей. — Не хочу мешать собранию книжного клуба, — выдал Нортон на искренней улыбке, тем не менее войдя в двери. Девочка покосилась на отца. На нем была лишь белая рубашка и чёрные, немного неопрятные штаны. В таком образе Нортон-старший выглядел намного моложе и менее чопорно. — О Нортон Огнев, не хотите ли вы присоединиться? — рассмеялась Лисса, дергая мужчину за рукав. — Раз вы настаиваете, Ваше Светлейшее Величество. Василиса наблюдала за диалогом родителей, затаив дыхание. Так она боялась спугнуть это прекрасный момент, принадлежавший только им троим, как одной семье. Нортон сел на край кровати рядом с Лиссой, а та поставила книгу меж ними так, чтобы они смогли читать вместе. — Так, на чем вы там остановились? — спросил отец, опуская глаза в книгу, — «Владела она разными видами искусств…» — начал было читать он, но был прерван. — Я тебе что, просто так пальцем показываю?! — разозлилась Лисса, — зачем я тебя позвала, ты только мешаешь! Уйди! — Сейчас ты сама отсюда выйдешь, — вполне себе спокойно ответил Огнев, прижимая женщину за талию к себе. Хотела бы Василиса дослушать сказку, да и просто понаблюдать за родителями — такими близкими к ней и друг к другу, но сон накрыл ее с головой.