Коньки

      Антону всегда нравилось скользить по льду, с самого детства, когда отец подарил ему его первые коньки. Помнится, в тот день он набил огромный синяк на колене и еще неделю не мог бегать, но та страсть, с которой глаза мальчишки смотрели на старших товарищей по катку, осталась с ним и по сей день. Помнил Тоша и о глубокой тоске, которая тянула в груди, когда семье пришлось переехать в Богом забытое село. Что же с ним станет? Как бегать по льду, если вокруг одна промерзшая земля?       Новая школа обещала быть тем еще бременем - а сколько насмешек было в прошлой. Одни только коньки и спасали. Там, на льду, среди таких же мальчишек и девчонок, он чувствовал себя свободнее всех на свете. Никто и не думал смеяться над его очками, когда он откатывал очередной аксель - трюк, не поддававшийся даже мастерам своего дела постарше него. И где это все? А ничего теперь нет. Один лишь до жути пугающий лес. И кого черт дернул ехать именно сюда. Ах, если бы отца не уволили тогда, все было бы так хорошо! А ведь ему, Антону, почти предложили место у лучшего тренера, о каком только можно было мечтать. Будь только чуть больше денег! Тогда бы все получилось! Но ничего уже не попишешь - оставалось только плестись, волоча за собой ноги рано утром, в здание, какое обещало быть кошмаром ближайшие пару лет.       На улице было ужасно холодно - и не удивительно, зима же! В такую погоду только что дома сидеть, да книжки читать. А лучше передачу про фигуристов смотреть. Жаль, матушка не одобряет, говорит, мол, глупая затея, лучше бы математике себя посвятил. Да какой из Антона математик, он эти цифры на дух не переносит. Шапка как-то неприятно покалывала уши - слабая защита от холода, но всяко лучше, чем ничего.       - И куда мне идти, тут даже черт ногу сломит, - ругнулся себе под нос Тоша. - Названий улиц - и то не видно. Интересно, тут вообще есть улицы? Кажется, не у всех домов номер есть - ничего в слабом свете старого фонаря не разберешь. Кое-как удалось найти дорогу к школе - окна здания светились куда ярче местных уличных маяков. Охраны у входа не было, чему Антон удивился, но про себя вздохнул с облегчением - охранник его старой школы мальчику никогда особо не нравился. И как найти класс?

***

      - Назовите фамилию.       - Петров, - класс пожирал лицо взглядами. - Антон. Меня должны были перевести к вам еще на каникулах. Учитель смотрела в журнал целую вечность, пока не озвучила вердикт:       - Такой фамилии нет в списках. - Класс залился тихим мерзким хохотком. - Ну, что же, Антон, садись за последнюю парту. Тоша мог поклясться, что расслышал "Все равно там с недавних пор некому сидеть" из уст учителя. И что это должно значить?       Шаги давались с трудом, с каждым пройденным сантиметром новенький чувствовал на себе все более и более пристальные оценивающие взгляды ребят. За его спиной бегали шепотки, кажется, даже не с ним связанные. Все уставились на него, как только мальчик сел за пустую парту. Кто-то охнул, и все резко от отвернулись. "Странные все здесь, однако", - подумал Петров и полез в портфель за пеналом. Один мальчишка не сводин с него взгляда - черноволосый, с хмурым лицом - смотрел дольше всех, с каким-то вызовом в выражении. Так охотник смотрит на жертву. По спине пробежали мурашки. Антон позволил себе тихо выдохнуть, как только незнакомец отвернулся к соседу и что-то кратко прошипел.

***

      Самое страшное началось после уроков. Антон собирался было бежать со всех ног домой, в тепло, как его с силой схватили и потащили куда-то во двор школы. Малец не успел было сообразить что к чему, как спина больно ударилась о снег не земле. Над ним возвышался тот самый внимательный одноклассник - рядом с ним какой-то тип, кажется, они сидели за одной партой. Точно, что-то шипели друг другу, как только Антон отворачивался от среднего ряда.       - Петров? Или как там тебя, - смеялся хулиган в черной куртке, небрежно застегнутой, из-за чего можно было разглядеть под ней вязанный свитер. - Не то место жопой занял.       По телу прошла дрожь. Да что же это такое. Неужели, вот так, в снегу, его, лежачего, сейчас изобьют, как последнюю дворнягу?       - Да я, - на глаза, впивающиеся в лицо, угрожающие, страшно было смотреть, - да не хотел я ваше место занимать. Там свободно было, вот я и сел. Одноклассник скривился:       - Да знаешь ли ты чье это место? Ты газеты вообще читал? - Один жест рукой, и Тоша уже стоял, прижатый к дереву сообщником по преступлению. У того было какое-то побитое лицо, перекошенное, узкие глаза и широкая ухмылка с выбитыми передними зубами.       - Не читал, - проблеял мальчик. - И что с того, что не читал? Может, у нас денег нет на газеты.. Главный бандит усмехнулся:       - На смелость и мозги у вас тоже нет денег? Преступный дуэт залился хохотом. Внутри все вскипало, но страх не позволял сделать и шагу. "Береги ноги, Антон. Пусть бьют по лицу, пусть по рукам, но только не ноги. Ноги - гордость фигуриста". Тот, что повыше, присвистнул:       - Э, слыш, Бяша, выверни-ка его портфель. Поглядим, чем наш бедолага богат.       В тот момент все вокруг остановилось. Весь мир вдруг сделался ужасно медленным, в ушах забило сердце. Сейчас зазвенят лезвия коньков. Сейчас его драгоценность полетит на земь, сейчас они ее растопчут, разобьют, разберут на осколки, чтобы швырять в стекла. Антон только-только наточил острие, чтобы оно сияло лучше всякого нового. Он всегда носил коньки с собой в прежнюю школу, чтобы тренироваться после уроков - привычка осталась. В голове словно спусковой механизм запустили, мальчишка ринулся к портфелю, как подстреленный. Голова отключилась на пару мгновений, чтобы страх не помешал действию. Голос включился, словно по какой-то внутренней команде, которую никто не давал:       - Не смейте прикасаться к конькам! В следующую секунду Антон уже стоял, крепко прижимая лезвия к груди, тяжело дышал, заслоняя спиной выпотрошенный портфель. Время продолжило свой прежний ход, когда беззубый измыватель застонал от боли:       - Вот сволочь, научили же тебя толкаться. Второй, главный, стоял молча и как-то странно улыбался. Казалось, с недовольством, но с каким-то непередаваемым выражением, какому Антон не мог дать названия.       - А ты пацан не промах. И дороги тебе эти штуковины? Антон выпалил, от чистого сердца:       - Дороже всего на свете. Отец подарил. В глазах горел тот огонь, с которым обычно бегут, сквозь любые препятствия - все, ради защиты. Взгляд, полный решимости. Мальчик напротив протянул ему руку - признаться, крайне неожиданный жест в такой ситуации.       - Рома. Рома Пятифан. А на земле валяется и скулит Бяша. - Антон с недоверием смотрел на протянутую ладонь, голую, без перчатки. Роман хохотнул.       - Не держи зла, Антон. Мы проверяли тебя. Знаешь, всякие нынче бродят, не угадаешь, кому доверять можно. Я вижу, ты парень честный. Признаться, я и сам на коньках гоняю. И Бяша гоняет. Не зазорное это дело. Ты, пацан, молодец, раз всем сердцем за него держишься. Уважаю. - Он широко улыбнулся и настойчивее протянул руку ближе. Петров растерянно пожал ее, ощущая тепло чужого тела, такое странное - никогда еще он не касался никого так.. по-дружески.       - А, знаешь, что? - Рома одернул руку также резко, как и предложил. - А приходи завтра после школы на речку кататься. Она там, за территорией, просто иди вперед, сверни у меченной березы - ты ее узнаешь - и найдешься.       Все внутри засияло. Каток! Дикий, неизвестный, но вот оно, то, чего ему так не хватало! Антон счастливо про себя улыбнулся и дружелюбно скривился неожиданно обретенному товарищу. Товарищу ли?       - Я приду.