В любое время года

      Солнечный свет кое-как просачивается сквозь длинные и широкие шторы в полупустой кабинет, задевая большую парту Маринетт. Она прикрывает сонные глаза и довольно улыбается, подставляя свое лицо под греющие лучи, которые так нежно ласкают ее. Она чувствует тепло, расплывающееся по всему телу, запах свежести, витающей в воздухе, и сирени, сорванной перед коллежем, слышит пение пробуждающихся птиц за плотно закрытым окном и пропускает все это через себя, облокачиваясь на свою руку в надежде не уснуть в такой уютной атмосфере.       Наступление весны дает о себе знать. Просыпается природа, постепенно оживают люди, словно вылезая из спячки. На деревьях набухают почки, на некоторых ветках уже красуются зеленеющие листики или маленькие цветочки разных оттенков. Птицы щебечут с каждым часом все громче, огромные глубокие лужи от давно растаявшего снега неспешно высыхают. А щеки больше не мерзнут. — Детка, ты в порядке? — слышится где-то сверху волнующийся голос Альи, только вошедшей в класс.       Маринетт слабо, еле заметно кивает, не открывая даже одного глаза, и продолжает питаться солнечной энергией. Сезер хмыкает и садится рядом, пока что не понимая, с чего вдруг ее подруга не опоздала и почему у нее такое состояние. Мари одним ушком слышит, как Алья тихо вздыхает и куда-то отворачивается. В кабинет заходит еще два человека, и Дюпэн-Чен по топоту шагов определяет, что это Нино и Адриан. Первый, в свою очередь, всегда и везде быстро ходит, что за ним еле успеваешь, а у Агреста, безусловно, модельная походка, и ее спокойный, равномерный ритм Маринетт уже, вероятно, знает наизусть (прямо как и его расписание).       «Как настоящий кот», — думает Адриан, замечая свою подругу, которая, кажется, впервые пришла раньше него и сейчас так мило лежит, и ухмыляется своей мысли. — Доброе утро, Мари, — бархатный голос звучит приятно, и улыбка девушки становится шире. — Доброе, — шепчет Дюпэн-Чен, вдыхая прекрасный аромат веточки сирени, которую сорвала по дороге, но все еще не решается разлепить глаза.       Все присутствующие в аудитории — кроме Адриана, конечно же, — удивленно смотрят на Маринетт, а затем с таким же непониманием переглядывается между собой. Мари реагирует на свой объект обожания совершенно спокойно, и это пугает Алью. Может, ее девочке нехорошо?       Совсем скоро в классе появляется учитель, и Дюпэн-Чен наконец поднимает свой взгляд на доску, начинает заниматься, иногда теребя стебель пока еще живого растения. Перед ее лицом появляется маленькая бумажка. «С тобой все хорошо?!»       Мари смотрит на корявый почерк, затем на подругу и замечает в ее глазах нотки потерянности, на что просто пожимает плечами. ***       Для Маринетт сирень — удивительный цветок. Его сладкий, не надоедающий запах настолько приятен, что как только ты чувствуешь его, волна наслаждения мурашками пробегает по всему телу, и от этого невольно жмуришься. Этот аромат ассоциируется с первой влюбленностью, он такой же мягкий и, если честно, немного сносит голову Мари. Мысль о таком сравнении крутится в ее голове во время ланча и нечаянно сводится к мысли о милом и воздушном Адриане, сидящем напротив, из-за чего Дюпэн-Чен краснеет и отводит взгляд.       Но Адриан все видит и все замечает. Весна словно и на него влияет как-то по-особенному, хотя он не знает, дело в сезоне года или очаровательной стесняющейся однокласснице, но чувствует, что на душе становится как-то легко и спокойно. Агрест любуется Маринетт, которая уже обсуждает что-то с Альей и активно жестикулирует своими маленькими, тонкими руками. «Такая хрупкая, но в то же время сильная», — проносится у него в голове. — Эй, чувак, — Адриан оживает от толчка Нино в бок, пару раз мотает головой и вопросительно смотрит на друга, — ты пялишься. И это очень палевно.       Блондин окидывает взглядом девочек и понимает, что все внимание обращено к нему. Мари вновь краснеет, Алья хитро улыбается, а Нино лишь пожимает плечами.       Время тянется медленно, никакой акумы не намечается, и Адриан впервые этому рад, потому что тратит каждую свободную минуту на то, чтобы посмотреть на свою подругу. Маринетт и правда какая-то другая сегодня. Она светится ярче солнца, она расцветает, а вместе с ней почему-то расцветает Агрест. Он замечает ветку сирени на ее парте и думает, что она очень подходит девушке. Вот только цветок потихоньку засыхает, а Адриану, после того, как открылась новая, еще не изученная и удивительная сторона Дюпэн-Чен, не хочется, чтобы ее настроение портилось из-за такой мелочи.       Он дожидается очередной длинной перемены и выбегает из класса, крикнув: «я скоро!»       На улице глазами ищет куст сирени и сломя голову несется туда. Срывая несколько веточек — наверное, будет не очень, если он сорвет с дерева все, — белых, розовых, фиолетовых цветков, Адриан по-нуаровски усмехается и гордится собой, хотя рано, вдруг Мари отвергнет его цветы? Подумает что-то не то? Обвинит в ужасном отношении к природе?!       А потом также быстро возвращается в класс и, тяжело дыша, но довольно улыбаясь, протягивает небольшой букетик Маринетт. Сначала она ошарашено смотрит на его прическу: из-за спешки светлые волосы растрепались, однако от этого Адриан кажется еще более милым (хотя казалось, куда больше?) и напоминает ей кого-то. Затем ее голубые, как весеннее небо днем, глаза переходят к цветам. — Это… это мне? — Мари берет в руки цветы и краснеет. — Да, этот цветок тебе тебе подходит.       Маринетт кажется, что она сейчас просто умрет от смущения. А в ее голове начинают крутиться шестеренки и… О. О! Сам Адриан-идеальный-парень-на-всем-белом-свете-Агрест дарит ей букет сирени! Ей! Нет, это сон. Но пальцы так и зеленеют от крепкой хватки стеблей, сильный аромат ударяет в нос, а парень все еще стоит перед ней и растерянно улыбается. Наверное, надо сказать «спасибо» или хоть как-то отреагировать… — Тебе тоже, — вместо этого Дюпэн-Чен хихикает, отрывает одну веточку и заправляет ее за ухо Адриану.       В классе ахают все.       До конца дня на лицах Маринетт и Адриана не спадает улыбка, сирень не вянет, воздух становится теплее, и жить теперь, кажется, как-то легче.