Жемчужина ее моря

Шум светского мероприятия окутывает его с головой. В плаванье отвыкаешь от подобного: от изящной музыки, вкуса вина, очаровательных леди и господ в своих благородных нарядах. Но юноша не теряет самообладания, ловко адаптируясь к нынешним условиям. Он выглядит молодо, но твердость взгляда и уверенная походка подсказывают всем, кто его видит, что должность он занимает немалую, какой бы она ни была. Таким он и привык себя чувствовать везде и всегда: на собственном корабле перед командой, на балу перед незнакомыми людьми. И даже в разного рода питейных заведениях, куда иногда заносит госпожа Удача, дабы найти мелкую авантюру. Везде его темно-карие, почти черные глаза, источают твердость и уверенность. Конечно, в последних местах его походка иногда штормящая, а взгляд смягчается, но об этом чуть позже. Впрочем, Обри здесь не за этим. Не за тем, чтобы развлечься и отдохнуть. У него есть работа, которую он должен выполнить. Которую всегда выполняет во имя своих принципов и целей. Они не слишком благородны, но кто сказал, что юноша порядочный человек? У каждого свои критерии порядочности и свои методы их соблюдения. Глаза неторопливо скользят от персоны к персоне, оценивая каждого на предмет драгоценностей и украшений. Богатые люди любят выделяться дорогими побрякушками, совершенно не заботясь об их сохранности, думая, что все вокруг — достойные люди. Весьма глупое и беззаботное суждение. Они всегда так мучительно горюют, когда обнаруживают пропажу. Однако, горе длится недолго, ведь у таких людей много украшений, и они способны найти замену любому. Это их стиль жизни — вычурно погоревать о потере и спокойно найти замену чему угодно и кому угодно. — Мистер Обри, я бы хотел поговорить с Вами как деловой человек с деловым человеком, — к юноше, прерывая его размышления, подходит мужчина, старше его, пожалуй, лет на семь точно. Чужой камзол оттенка кобальт был расшит узором из золотых нитей и прекрасно сочетался со светлыми волосами, придающими свой неповторимый шарм его худому лицу. Обри внимательно смотрит на мистера Лейтона, с которым он беседовал около часа назад. — Я весь в Вашем внимании, мистер Лейтон, — он учтиво улыбается, делая небольшой глоток вина из своего хрустального бокала, расписанного причудливыми тонкими узорами. Что ж, на ловца и зверь бежит, не так ли? Юноша быстро скользит глазами еще раз по одеянию мужчины. Его взгляд уже наметан, чтобы сразу заметить золотую цепочку с часами, спрятанными в кармане камзола и увесистый перстень на указательном пальце с какой-то мелкой гравировкой на металле, указывающей, вероятно, на принадлежность к какому-то клубу. Осталось дело за малым — стащить. — Вы упоминали, что банк Вашего отца дает весьма выгодные проценты по вложениям. Мы могли бы стать с Вами деловыми партнерами. Я имею весьма, не побоюсь этого слова, неплохую выручку с продажи тканей и мог бы стать одним из вкладчиков элитного уровня. Однако, мне бы хотелось обговорить мои условия… Обри не слушал его. Слышал, но не слушал. Лишь смотрел с заинтересованностью, приближаясь к нему немного ближе, словно ему и правда было интересно предложение торговца. На его байку, байку о том, что он — сын успешного заграничного банкира, велись все без исключения. Хорошо придуманная история всегда является залогом успеха. И проблем никаких нет, ведь «банк» его отца находится в другой стране и, следовательно, если кто и сунется проверять чужую историю, то потерпит поражение, в то время как сам Обри будет весьма и весьма далеко и получить по заслугам, увы, не сможет. — Конечно, мистер Лейтон, уверен, что мой отец будет не против предоставить Вам индивидуальные условия, как выгодному вкладчику, —Лейтон улыбается, будто выгодные условия банка уже у него в кармане. Однако, на данный момент в его кармане нет даже часов на золотой цепочке. Вот ирония, не правда ли? К концу деловой беседы у торговца не было и перстня на пальце, а вместо него была проволока с небольшим камнем с мостовой, чтобы подмена обнаружилась не сразу. Он был слишком занят тем, что запоминал общие положения банка и куда следует отправить письмо, чтобы пока в такой форме обговорить все условия, а после и лично встретиться с Обри-старшим, если всех все будет устраивать. Весьма довольный столь успешным завершением диалога, Лейтон ушел танцевать с какой-то юной леди, в то время как сам юноша аккуратно поправлял собственный камзол цвета тихоокеанской сосны, что весьма удачно сочетался с его глазами, делая их особенно выразительными. Во внутреннем потайном кармане лежали чужие часы на цепочке и перстень, немного отягощая ткань, ведь это были не первые дорогие безделушки, которые ему удалось украсть. Странно приходить на светский вечер, нагло врать и воровать, но юноша не мог ничего с собой поделать. Это была часть его жизни, его, можно сказать, хлеб и способ развлечься, насмехаясь над людской беспечностью. Очередной способ показать самому себе, насколько он бесчестен. Но разве его это заботило? Ничуть. Он ведь сам создал себе такую репутацию в определенных кругах бесчестного общества и, хоть тут никто о ней не знал, ему просто нравилось так делать, следуя своей черной морали. Особняк, в котором проводили бал, поражал своими размерами, однако прекрасно подходил такому большому количеству людей. Несколько небольших гостиных были отведены для того, чтобы присутствующие могли отдохнуть, испить вина, отведать легких закусок и побеседовать. Комнаты походили друг на друга, чего не скажешь о другом большом зале с тяжелыми винными портьерами и блестящими лакированными полами, удобными для танцев. Вся мебель была убрана в другие комнаты, чтобы освободить побольше места танцующим. Музыканты без устали играли разнообразные танцевальные мелодии у одной из стен. Огромная люстра, состоящая из множества свечей, давала достаточно света для того, чтобы вальсирующие не отдавили друг другу ноги в темноте, однако при этом она сохраняла приятный полумрак, даря атмосферу легкой загадочности. Юноша как раз направлялся в большую гостиную, когда случайно, не заметив, столкнулся с девушкой, что испуганно отпрянула от него, уставившись большими и слишком светлыми, будто выцветшими глазами цвета морской воды на него. Ее пшеничные волосы были собраны в пышную прическу, оголяющую красивую шею, а тонкий лик обрамляли по бокам два завитых локона. Испуг на чужом лице быстро сменился грустью, отчего уголки полных губ опустились вниз, словно девушку что-то внезапно опечалило. — Прошу прощения, мисс, я был слишком ошеломлен Вашей красотой. Надеюсь, Вы в порядке? — он галантно улыбается, касаясь рукой своих темных волос, сейчас перевязанных сзади бантом в цвет камзола, будто поправляя, однако его прическа была идеальной. Незнакомка заморгала, чуть кивнув, словно столкновение вывело ее из какого-то равновесия. — Да, благодарю за беспокойство, — тонкие руки, скрытые под алыми ажурными перчатками до локтя, скользнули вниз от живота по пышному подолу красного, словно кровь, платья, прикрывающее щиколотки. Нервозный жест, отметил про себя Обри, однако виду не подал, скользнув глазами по открытой шее, украшенной тяжелым ожерельем с крупными рубинами. Словно ошейник на тонкой шее. И как ей не тяжело? Захотелось снять его, но не для того, чтобы присвоить себе, а просто, чтобы избавить от тяжести. Однако, пока он размышлял над чужим внешним видом, незнакомка уже успела ускользнуть, словно спешила куда-то и боялась опоздать. Мотнув головой и прогнав секундное замешательство, юноша продолжил свой путь. Он остановился в дверях, наблюдая за танцующими парами. Глаза скользили по людям, до тех пор, пока не нашли девушку, чьи рыжие волосы были собраны в изящную прическу, украшенную темно-зелеными камнями. Фальшивыми, разумеется, но под цвет ее платья в пол с легкой юбкой и плотному богато украшенному узорами и жемчугом верху с длинными рукавами, но с открытым декольте, они прекрасно подходили и вряд ли кто понял бы, что это подделка. Девушка, посмеиваясь, уверенно танцевала с военнослужащим, который с воодушевлением что-то ей рассказывал, явно наслаждаясь подобной ответной реакцией. Его внимание было настолько притуплено, что он не замечал, как цепкие пальцы, украшенные изящными кольцами, что-то вытаскивали из кармана его камзола. В отличие от самого юноши, чей взгляд был прикован к уверенным и четким действиям. Адель Кидд — его верная соратница, спутница и такая же воровка, как и он сам. Гораздо удобнее красть дорогие безделушки с напарницей, которой в разы проще очаровать мужчину и вскружить ему голову, пока умелые руки стащат все что угодно. Испытывала ли она стыд, занимаясь этим? Конечно же нет. Скорее удовольствие от собственной безнаказанности. Она под стать ему самому. Когда напарница закончила вальс с военнослужащим, тот галантно взял ее под руку, выводя из круга. В этот момент к ним и подошел Обри, кидая на подругу удовлетворенный взгляд, прежде чем вежливо кивнуть мужчине в знак приветствия. С ним он близко не общался в этот вечер, ведь военному человеку нет большого дела до денег и сферы, связанной с ними. — Позвольте, я украду у Вас свою очаровательную спутницу, — юноша вытянул правую руку вперед, взглянув военному в глаза. Пусть они и не общались, но пересекались пару раз за вечер, поэтому бывший партнер Адель по танцам знал, с чьей спутницей вальсировал мгновение назад. — С прискорбием позволяю, сударь. Мисс Эйл так чудесно танцевала, что вскружила мне голову, так что будьте аккуратней, — мужчина усмехнулся в густую бороду на своем лице, галантно передав руку Адель юноше. — Бросьте, господин генерал, будет Вам смущать меня, — скромно улыбнулась Кидд, делая вид, что смущена, отводя глаза и беря руку своего напарника. Не сказав больше ни слова своему бывшему партнеру по танцам, воры удалились подальше от чужих глаз и ушей. Всегда и на любом мероприятии эта парочка держалась вместе лишь в самом начале приема, когда необходимо было познакомиться с самыми важными гостями бала и рассказать о себе. Не каждый день все же на мероприятие важных господ приходят иностранные состоятельные гости. Обри, разумеется, изображал из себя сына банкира. Кидд же — его ассистентку и помощницу. Несмотря на излишние предосторожности, первый в редких случаях использовал чужое имя, предпочитая оставлять хоть каплю настоящего в своем лицедейском образе, а вот Адель всегда меняла имена, словно примеряла на себя разные маски. Многие любили шутить на тему того, что Адель будущая жена юного банкира, однако, когда Обри уходил беседовать с мужчинами он отрицал этот факт, говоря, что еще слишком молод для женитьбы и получал всеобщее одобрение. Хотя все по достоинству и в открытую обсуждали в мужском коллективе красоту его спутницы. Волосы цвета пламени, собранные в изящную прическу и отдельно выбившиеся волнистые пряди, делающие ее образ слегка кокетливым; светлое точеное личико и россыпь веснушек, ничуть не портивших ее черт, похожих на бледные звезды; подобные буре глаза, всегда смотрящие с озорством; изящная фигура, полная приятных глазу изгибов. Мужчинам было что обсудить в чужой красоте и, хоть Обри не одобрял подобных слов о своей подруге, все равно принимал участие в беседе, чтобы не казаться странным. Адель, в свою очередь, беседуя с леди, утверждала, что влюблена в юношу, но боится показать своих чувств, зная, что тот не влюблен в нее в ответ. Она получала много сочувствия от девушек и утешения от старших дам, хотя все по достоинству оценивали красоту юноши: высокий и атлетического телосложения; с выразительными чертами лица, волевым и гладковыбритым подбородком и щеками; черными, словно сама ночь, глазами; носом с небольшой горбинкой и тонкой линией бледных губ. Все это с особым великолепием сочеталось с его чуть смуглой кожей и прямыми темными волосами, собранными под ленту. И, по словам многих аристократок, его походка завораживала, а глаза так и манили к себе, будто в них была сокрыта магия. Поэтому после бурного обсуждения внешности молодого мистера Обри Кидд иногда позволяла себе проявлять слабость в виде редких слез, вызывая жалость и чуткие объятия. Наивные девушки так сильно переживали за бедную и обделенную любовью подругу, что не замечали, как лишались собственных украшений. Но именно на это и был расчет — вызвать жалость и украсть очередную безделушку. Расходясь, эта парочка принималась за работу, почти не пересекаясь весь вечер, изредка танцуя вместе и выпивая вино. Слишком сильно расслабляться никто из них себе не позволял, ведь они не хотели потерять бдительность и глупо попасться на краже. Позор бы их не смутил и не напугал. Гораздо страшнее было бы встретиться с офицерами и получить заслуженное наказание. К тому же вряд ли бы кто после поверил в их удачную байку, ведь где бы они ни оказались, слухи всегда распространяются довольно быстро, и вся аристократия стояла бы на ушах, боясь незнакомцев, которые могли бы оказаться ворами. О быстром распространении слухов Обри знал на собственной шкуре, но в его случае это не было плохо, ведь уже как три года он наслаждается репутацией, которую упорно и активно создавал на протяжении года. Репутация, которая волновала всех мореплавателей и пиратское общество в том числе. Репутация, совмещающая в себе подлость и благородство. Репутация, за которую его ненавидели и боялись. — Как успехи? — негромко интересуется юноша, когда они вдвоем располагаются в уголке гостиной, где их не смогут подслушать. По пути он успел взять у официанта два бокала с багровым вином, один из которых отдал Кидд, а из второго пригубил сам. — Знаешь, в чем секрет моих пышных форм? В украденных украшениях, —лукаво подмигнула девушка, делая небольшой глоток вина и, если бы не большое количество людей в комнате, она бы непременно продемонстрировала юноше все свое богатство. — Леди не должны столь непристойно выражаться, моя дорогая, — миролюбиво фыркнул Обри, но в его темных глазах сверкнул азарт. Он уже знал, что раз подруга так выразилась, значит все прошло более, чем успешно. Ровно, как и у него самого. — Как хорошо, что я не леди, — Адель усмехается, обводя глазами других девушек, которых презирала за их образ жизни, считая, откровенно говоря, глупыми пустышками без собственной воли и свободы. Обри не мог винить ее в подобном мнении, ведь сам придерживался его. — Каков дальнейший план? — Встречаемся возле главных ворот через двадцать минут. Уходили они всегда раздельно, встречаясь лишь на улице. Мера предосторожности, чтобы, если вдруг кто и заметит их мастерскую работу воров и поднимет тревогу, было легче уходить. Глупо, но лучше сглупить и уйти с карманами, полными добычи, чем навлечь на себя неприятности. Кивнув, Адель ушла от юноши, делая иногда изящные глотки вина из своего бокала. По пути ее перехватил какой-то мужчина и девушка, не сопротивляясь, осталась с ним. Возможно перед уходом в ее декольте опустится нечто еще, пополнив общий улов. Обри же, допив свое вино одним глотком, оставил пустой бокал на столе, накрытым изящной скатертью с ажурным узором. В его планах было еще немного поблуждать меж гостей, а после уйти, пользуясь лестницей для слуг. Не то, чтобы он хорошо знал расположение всех входов и выходов особняка, просто лишнее блуждание иногда приводило в комнаты с интересными экземплярами, вроде фамильных реликвий или чего попроще, вроде табака и мыла. Это тоже между прочим неплохой улов, учитывая его образ жизни. Конечно, эти вещи можно запросто купить на любом базаре, но лучше, когда они достаются бесплатно. Как планировал, юноша поблуждал еще немного по гостиным, перекинувшись парой слов с гостями, но так ничего больше не украв. Риск был слишком велик. Зато он заметил, что мистер Лейтон с непонятным беспокойством смотрит на свою правую руку, а точнее на указательный палец, явно не понимая, куда пропал дорогой перстень от клуба, и кто посмел так нагло и ловко его стащить. Хмыкнув, мистер Обри никем не замеченный покинул шумные гостиные, выходя на скромную лестницу для слуг. Сколько еще таких простофиль так быстро обнаружат пропажу дорогих вещей? Хорошо, что торговец не поднял тревогу, иначе дело было бы дрянь. Вероятно, он думает, что кольцо могло случайно соскочить с его пальца и сейчас обратиться к слугам, которые по завершению вечера будут упорно и напрасно искать украденное украшение. В это время большинство слуг были заняты обслуживанием гостей наверху и лишь из кухни внизу слышались какие-то беспокойные разговоры и шум посуды. Тихо спустившись с лестницы, Обри быстрым шагом направился к виднеющейся входной двери, проходя мимо дверей попроще с двух сторон, ведущих, вероятнее всего, в комнаты прислуги. Бесшумно выскользнув через дверь, он замер. На крыльце, красиво сложив руки на согнутых ногах, сидела девушка. Ее прическа с затылка была украшена белыми чайными розами, утонченно вплетенными в волосы цвета песка возле береговой линии. Спина сгорблена, а на шее видна застежка от знакомого тяжелого ошейника. Глаза скользнули к платью, даже в темноте видя его багряный цвет. Та незнакомка, с которой он столкнулся. Юноше думалось, что она спешила на тайную встречу с кем-то, однако она сидит здесь одна, сбежавшая через черный вход, как и он сам от царящей внутри суеты и шума. Что привело сюда девушку, похожую на розу, которую уронили, пока несли домой из сада? — Кхм…