BUTTERFLY

♫︎ Скажи мне о том, ♫︎

♫︎ что мне нужно знать. ♫︎

♫︎ Потом возьми моё дыхание и ♫︎

♫︎ не дай ему уйти.. ♫

— Что за дерьмо.. – прошипел блондин, подрываясь со своего места. Косяк в зубах потихоньку тлел, сжигая табачную бумагу вместе с травой, что была в ней закручена. Парень сделал затяжку, сжимая передними зубами край, и поспешил перенастроить свое старое радио на нужную ему волну. Хенджин не любил новомодную музыку, в особенности какую-то попсу. По нему и его дому это было понятно, как дважды два, если посмотреть. А здесь есть на что, правда. — Мир не думал превращаться в ад, – напел Хенджин, услышав знакомую песню, и вернулся обратно на свой стул у окна, где на подоконнике одиноко стояла набитая пепельница, слезливо дожидаясь того часа, когда она станет пустой. — В прошлой жизни – наш волшебный сад, – парень посмотрел на огромную стену перед собой из разных сухих бабочек. Какие-то были маленькими, словно лепестки прекрасных цветков, а иные и вовсе были с хенджинову ладонь. Он выдохнул едкий дым изо рта и взглянул в угол кружащихся живых бабочек. Они вольно летали, куда им заблагорассудится, и всегда возвращались обратно в эту квартиру на третьем этаже в потрепанном Сеульском районе. Во-первых, Хван Хенджин не просто разводил бабочек для красоты и эстетики, он так же сильно их любил, как и свою, можно сказать, жизнь, поэтому величал себя их хозяином. Во-вторых, они были приучены и умны. Хван наделил этих бабочек обширным знанием, что ещё не удавалось никому. Пусть они и живут совсем ничего, однако запоминают и улавливают информацию под взмах крыла – на лету. И в-третьих, в квартире всегда стоял такой терпкий аромат, из-за которого для бабочек здесь, как мёдом намазано. Невыносимо пахло старой потрепанной мебелью, отдающей запахом гнили. — Были вместе, не было преград, – пропел Хван и записывал что-то в свой дневник едва пишущей ручкой, вырисовывая неаккуратно каждую букву. Неожиданно возле него запорхала необыкновенного фиолетового цвета бабочка. Её крылья были по пять сантиметров с каждой стороны, на которых находился большой слой фиолетовой пыльцы, но если её смыть – крылья пусты. Они просто прозрачны. Такая порода бабочек была выведена, однако не распространена, и их было до ужаса мало. Зато был в них другой плюс, они могли жить от месяца и больше, продолжая радовать глаза людей. — Надо мной нависла тень утрат, – Хенджин отложил ручку, когда бабочка села ему на нос, смотря своими большими бездонными глазами-бусинками на него. — Лишь день назад.. – дальше радио стихло, побуждая и парня закрыть свой рот, обречённо вздыхая. Блондин улыбнулся, преподнёс свой указательный палец к бабочке, тем самым заставив её подчиниться и сесть на него, чтобы не мельтешить у парня перед глазами. Отведя руку в сторону, Хван смотрел, как отдаляется от него любимая бабочка, и молчал, медленно поднимаясь со своего места, чтобы снова подойти к радио и включить что-нибудь ещё из восьмидесятых хитов зарубежной музыки. — Глория, я же просил не садиться мне на нос, когда я занят, – причитал Хван, разглядывая провинившуюся бабочку. — Ты же хочешь себе друга или подружку? Я работаю над этим, милая, – погладив её за усики, парень включил следующую песню и с более приподнятым настроем вернулся обратно к своему столу. Быть биологом не так уж и легко. Приходилось вечно сидеть за учебниками, что-то выписывать из книги, а иногда и что-то вносить туда из своих наблюдений. Из-за своего полного погружения в природу он и вовсе забыл о настоящем наружном мире, где живут люди, которые спешат на работу или просто по своим делам. Хвану до них дела никакого не было. Он выходил к ним только тогда, когда ему нужна была еда или ещё что-нибудь для поддержания жизни. Порой прогуливался по рынкам, чтобы прикупить новых бабочек для своей коллекции. Кого-то оставлял на спаривание и продолжение рода, а тех, кто ему не подходил – просто сушил и вставлял в рамочку, которыми были покрыты все его стены в зале. Из всех коллекционеров насекомых Хван был уверен: он единственный и неповторимый в Сеуле, имеющий более трех тысяч различных бабочек. И это только в квартире, не говоря о гараже. Пухлые губы прикоснулись к холодной кружке. Отпив немного такой же мерзкий холодный кофе, Хенджин потер переносицу рукой и снова взял ручку, только вот ни единой мысли не было в его голове. Кончик опускался вниз, ставил чёрного цвета точку, но так ничего и не писал, потому что Хван поднимал руку обратно вверх на несколько секунд. Чертыхнувшись, отвлеченный от мысли Хван достал из алюминиевой коробочки свой самодельный косяк и всунул один из них себе в край рта. — В час беды за жизнь хватаясь крепче, – Хван выдохнул со словами серый дым, — я свой взгляд направлю ввысь, – откинувшись на спинку старого стула, что едва ещё стоит, парень заметил парящих бабочек над головой и улыбнулся, убрав косяк со рта, стряхивая пепел. Он вернул свой взгляд на стол и привстал, всунув меж губ самокрутку, парень порыскал руками по бумажкам и, найдя пустой чистый лист, принялся писать письмо в научный центр. Люди оттуда ждут научного исследования, которое все это время проводил Хван. Они очень заинтересовались им, когда узнали, на что Хенджин способен ещё с подросткового возраста. Не каждому человеку под силу обуздать нечто прекрасное и лёгкое, как бабочка. — Мать моя прошепчет: «Так и быть», – музыка продолжала отдаваться ритмом сердца, из-за чего настроение блондина вмиг преобразилось и распогодилось, развеяв пасмурный туман над головой. Ведь именно с утра он просыпался ни свет ни заря, с таким ощущением, что сейчас кого-нибудь убьёт за лишний шум и вздох. Разговоры по утрам не для него. Парень и вовсе не любил болтовню без умолку, особенно, если она пустая, как большинство людей в этом мире. — И там, где ни просвета, мне она поможет дальше жить, – наполнив своим бархатным голосом пустую комнату, кареглазый затянулся в последний раз и потушил косяк о пепельницу, оставив его там с едва заметными струйками дыма, что постепенно исчезали из-за ветра, доносившегося из приоткрытого окна. — Нет мудрей ответа – так и быть, – на этом песня стихла, оставив парня полностью недовольным. Послышалась музыка новостей, а следом начала говорить женщина что-то на беглом корейском, расписывая все новости за прошедшие дни. Хван под такое очень любил попивать кофе и понаблюдать за людьми через окно, ухмыляясь. Ведь это все из-за них. Из-за людей. Бабочки на такое не способны. Они могут сделать гораздо большее, чем просто ограбление магазинов, похищение детей и прочее. Правда, об этом знал только Хенджин и те самые бабочки, взмах крыла которых мог принести целое цунами.

Письмо в научный центр Сеула.

От Хван Хенджина.

Полагаю, вы хотите узнать, как поживает моя Глория? Ох, с ней все отлично, не переживайте. Я нашёл продавца, который разводит их. Могу дать вам адрес, правда… готовы ли вы платить сотни долларов за них? Уверен, он неправильно их разводит, так как у него они живут от силы неделю. Моя же уже две со мной и с ней все в порядке. А это значит, что мой метод, пусть и непонятный для вас, работает! И если дальше я продолжу развиваться в том же духе, я могу создать нечто… большее!

Да! Я знаю, господин Унсок, что это незаконно! Но только вдумайтесь! Мы можем открыть не только новый вид бабочек, которые будут стоить миллионы! Мы… мы сможем открыть новые болезни, а затем сделать множество новых лекарств! Это принесёт ещё больше денег и известности для Южной Кореи. Разве вы не хотите этого для своей страны? Я знаю, что хотите, поэтому не глупите. Тем более, пыльца лишь одной бабочки способна излечить десять человек от рака по прогнозам моих исследований!

Боитесь, что люди, стоящие у власти, будут за нами следить? Не смешите! У власти находятся дураки, не знающие ничего, что уж тут говорить о жизни в стране? Её нет. Но мы с вами дадим шанс нашим бабочкам обрести свободу.

Пишу вам с лучшими пожеланиями. Надеюсь, вы примете верное решение, потому что каждое наше действие всегда имеет последствие. Таков эффект бабочки, господин Унсок. Если сегодня вы не выберете мою сторону, то кто знает, может, завтра никто не выберет вас?

Надеюсь на скорейший ответ.

Сложив листок в несколько частей, Хенджин поднялся с места, подошёл к полкам и нашёл там чистый белый конверт, куда засунул письмо и размашисто его подписал, оставив свои инициалы. Подняв голову, он встретился с кружащимися бабочками, улыбнулся и просвистел, заставив двигаться их ещё более хаотично в беспорядке, врезаясь друг в друга. Посмеявшись, Хенджин прошёл в прихожую по деревянному скрипучему полу, на досках которого стерся почти весь лак, придавая все более небрежный вид, обул массивную обувь, которую, к несчастью, ему пришлось недавно купить в магазине. Хван не очень любил тратить деньги направо и налево, особенно на одежду, без которой, в принципе, и так бы обошёлся. Следом натянул старое чёрное пальто, что укрывало его по колено, делая его плечи ещё шире, чем они были на самом деле, и вышел из квартиры, оставив двери открытыми. Он не имел привычку закрывать их, так как знал, что воровать у него нечего. Всё ценное всегда носил с собой. — Глория, сядь мне на плечо и не мельтеши перед глазами. Ты же знаешь, как дети любят тыкать своими пальцами, – бабочка покружилась пару секунд и послушно села на плечо хозяина, складывая фиолетовые крылья вместе. — Моя ты умница. Сейчас закинем письмо в почтовый ящик и сходим в университет. Меня пригласили дать небольшое интервью доцентам и профессорам по моему исследованию. Если Унсок не захочет, чтобы у тебя были братья и сестры, то я найду других, кто этого захочет, – Глория задвигала своими усиками, внимательно слушая Хенджина. — Потому что вас должно быть больше. Намного больше, чем одна. На улице стояла приятная весенняя погода. С каждым днем солнце поднималось все выше и прогревало землю лучше. Снега уже не было с февраля месяца, а сама зима прошла незаметно для Хвана, поскольку морозов как таковых не было. Для него такая погода была благоприятной, не очень он любил холода, да и бабочки его не переносили. Однако сейчас даже Глория чувствовала это едва ощутимое тепло, от чего её чудесные крылья начинали трепетать из-за дуновения лёгкого сладкого ветра. Он разгонял запах цветов и нектара, привлекая бабочку пойти вслед за ним, но она смирно сидела, двигала усиками и внимательно наблюдала за большим миром через свои маленькие чёрные глазки. Люди, проходящие мимо, не могли отвести взгляд от необыкновенно пестрой красоты на плече статного высокого парня. Тот уже настолько привык к излишним вопросам о бабочках, что заранее знал все ответы на любые из них. В основном они были всегда однотипны. Никто поверить не может, что такая красота существует среди нас – обузданная, та, над чем Хенджин имеет власть. И неспроста ведь. Парень выводит новые виды, постоянно совершенствует свои знания. Он и есть создатель сия великолепия. — Какая красота! – услышал он за спиной, но спокойно проигнорировал. Просто потому что парень знает. Всё знает. — Это что, бабочка у него на плече? – продолжали удивляться люди, моргая глазами. Некоторые даже останавливались или замедляли свой шаг, чтобы получше рассмотреть, совсем позабыв о том, что спешили. Хенджин поскорее свернул на другую улицу, оставляя людей в лёгком недоумении и изумлении. Вроде бы таких бабочек летом пруд пруди, а они по-прежнему удивляются тому, что видят нечто подобное. От таких мыслей лицо Хвана приобретало пару едва заметных морщин из-за ехидной улыбки. Люди восхищены не просто бабочкой, а его творением. Вернее тем, что он пытается развить и вывести на новый этап эволюции всех бабочек. К сожалению, это было не так просто, и тратил парень на это весьма много времени и сил, однако у него более-менее что-то да получалось. Перед глазами появилось высотное здание. Хван поправил свой выцветший галстук и вошёл внутрь. Здесь он был уже много раз, но почему-то постоянно, когда входил внутрь, испытывал чувство жамевю. Аудиторию и этаж вроде бы знает, но как туда попасть – хоть убей – не помнит. Хмыкнув под нос, он прошёлся взглядом по отчужденно знакомым коридорам и интуитивно медленно направился вправо, где отсутствовал поток людей, который так ему был противен. Проходить между ними, все равно что погрязнуть в грязи, поэтому он оперативно свернул к лестнице и одиноко побрел наверх. В нужной ему аудитории ждали не менее важные люди, что выделили своё драгоценное время, чтобы выслушать всё заранее заготовленное Хенджином. Он открыл первую дверь и переступил порог, как только заметил несколько мужчин в возрасте (это он понял по множеству морщин и седым волосам) и несколько, ничуть не моложе, женщин. Все они профессора, доценты кафедры точных наук. А если быть точнее, то биологии. Хван обнажил белые зубы в улыбке и почтительно поклонился, заходя внутрь аудитории, закрыв за собой дверь. — Здравствуйте, господин Хван, а мы вас ждали, – ухмыльнулся один из мужчин, смотря на свои наручные часы. — Вы опоздали на пятнадцать минут, мы уже думали, что вы не придёте и, надо же, вы здесь, – Хван сразу подчеркнул его густые усы и наглую улыбку, прокуренный дешёвым табаком голос и спитые полукрасные глаза. Такие люди Хенджину были просто омерзительны. Утром он, может, и профессор наук, но вечером обыкновенный алкаш. — Ну что вы, кланяться мне не нужно и серенады петь тоже, – блондин прошёл за главный стол, который те ему учтиво уступили для демонстрации своей работы. — Опоздал, говорите? А что такое есть время? Может, это просто цифры на часах, которые люди привыкли считать, чтобы за чем-то угнаться? А может, время – это Солнце и Луна, что сменяют друг друга, показывая нам и день, и ночь? Для меня все это лишь цифры, но, как некто не имеющий в доме часов, скажу, что время для меня безгранично, – улыбнулся Хван и сел за стол, — в то время, как вы, люди, привязаны к нему, – сказанное заставило всех замолчать, мысленно рассуждая над словами молодого одарённого парня. — А вы, значит, не человек? И кто же вы, извольте спросить, Бог? – усмехнулась дама, поправив свои чёрные очки. Хенджин исподлобья взглянул на неё, пробежался тёмными глазами по её старческому лицу и более-менее прикинул всю её жизнь, уместив её в пару предложений в своей голове. Впрочем, из всех этих людей многого добился абсолютно никто. Только вот если им здоровье уже не позволяло это сделать, то у Хенджина все ещё впереди, по крайней мере, он надеется, что его не убьют, а сам он жить ещё долго будет. — Изволю. Нет, я не Бог. Слишком громко сказано. Кто такой этот ваш Бог? О нём мы знаем лишь из мифов, рассказов и Библии, написанной рукой человека, а не божьего существа или самим Богом. Значит ли это, что и его нет, как и времени? Может, вы просто себя обманываете? Люди любят ложь, так что не удивлюсь, – Хенджин откинулся на спинку кресла и устало вздохнул. Не для таких светских бесед он сюда пришёл. Не для таких. — Раз вы не Бог и не приравниваете себя к человеку, то тогда кто же вы, Хван Хенджин? – поинтересовался второй мужчина, записывая всё это время что-то в свою тетрадь. Блондин хмыкнул, фыркнул и отвёл взгляд к окну, словно мужчина сказал что-то глупое и несерьёзное, а ведь так оно для Хвана и было. Он бы мог величаться человеком, если бы те вели себя адекватно и нормально, но сколько бы лет они не проживали на этой земле, всегда вели себя, как скот. Он бы мог также величать себя Богом, но это слишком громко сказано, ведь он никому не дарует жизнь, кроме бабочек. Но в будущем, если все звёзды сойдутся на небе для него, то он мог бы им стать. — Я могу быть кем угодно для себя и никем для вас. Однако моё имя вам известно, господа и дамы, так что вам не нужно ничего выдумывать, за вас это сделали мои предки. Итак, может, приступим к делу, а не будем заниматься антимонией? – все кивнули головой, однако не все были готовы слушать. — Подождите, а вы что, пришли выступать так? – поставив интонацию на последнем слове, седовласый мужчина хохотнул, не веря своим глазам. — Так? Это как? – не понял Хенджин и деловито прикусил нижнюю губу. — Ну.. Обычно люди приходят показать свое достояние, свои исследования и новые открытия с огромными папками в руках. Нам важны доказательства и факты на бумагах, а не на словах, которые можно выдумать, – объяснила женщина. Хенджин громко засмеялся на всю аудиторию и поднялся со своего места, обогнул стол и оперся о край задом, продолжая заливаться смехом. Засунув руки в карманы своих чёрных брюк, он вздохнул и цокнул, качая головой из стороны в сторону. — Как глупо. Просто безрассудно. Вот так люди и верят в Бога? Всё дело в бумаге с переплетом? Надо же, как интересно. А я уж думал, что люди должны верить своим глазам, ведь зрение вряд ли обманет человека, если тот будет смотреть прямо в цель, – Хенджин поднял руку и задёргал указательным пальцем. Вдруг откуда не возьмись на него опустилась фиолетовая бабочка, которая успела уместиться на один цветок возле двери и остаться почему-то незамеченной. — Я не пришёл пустословить, не пришёл показывать вам кучу бумаг с исследованиями и доказательствами. Я пришёл сюда продемонстрировать то, к чему пришёл я сам, чтобы вы убедились… наглядно, – ухмыльнувшись, Хван преподнёс бабочку к своему носу и внимательно посмотрел на неё. — Видите? Я создал новую форму жизни, – похвастался парень, подтолкнув фиолетовую бабочку пальцем. Она взлетела, покружилась и села прямо на блондинистую голову, в то время, как Хван устремил взгляд на людей. Мужчины и женщины переглянулись, не зная, что и сказать. С подобным человеком, с подобной «формой жизни» они сталкивались впервые и не знали, как реагировать в присутствии Хвана. И если некоторые были готовы промолчать, то один мужчина не хотел этого делать. Хенджин же здесь для того, чтобы всё показать и рассказать, поэтому он должен быть готов к тому, что на него может посыпаться множество вопросов. — Новая форма жизни, Хван Хенджин? Эта бабочка. Да, редкая, но не вы её изобрели. И, как мне кажется, она запрещена не только в Корее, но и практически во всём мире из-за фиолетовой пыльцы на её крыльях, которая вызывает галлюцинации, – Хенджин засунул руки обратно в карманы и закатил глаза. — Вздор. Вы же сами знаете, что такая порода бабочек очень редкая. И чтобы получить её, нужно проделать немало махинаций. Селекция не стоит на месте. Мне пришлось повозиться несколько лет, чтобы получить именно эту породу, – объяснял Хенджин, расхаживая теперь из стороны в сторону. — Ранее я выводил её из разных пород бабочек, но всегда чего-то не хватало. То температура не та, то место. Первые три бабочки имели погрешность, которую я старался устранить в следующей. И сейчас у меня получилось. Мало того, что ей уже две недели, а она все ещё цветёт и пахнет, так её пыльца не вызывает галлюцинаций. Вам незачем переживать. Однако зачем вообще я развожу этих бабочек и пытаюсь сделать этот гибрид? – парень остановился, подошёл ближе к столу и упёрся одной рукой о стол рядом с мужчиной, другой снимая с волос Глорию. — Состав этой пыльцы – настоящее чудо, дамы и господа. Вы не поверите, но я нашёл там то, что все давно искали, – многие навострили уши, пытаясь хорошо услышать, что скажет парень дальше. — Ну и что же?! Не томите! – не выдержала женщина в очках. Хенджин ухмыльнулся, глядя на неё, а следом перевёл взгляд обратно на мужчину перед собой. — Эта пыльца может излечить рак. Вне зависимости от того, насколько сильно поражен этой болезнью человек, – признался Хенджин и резко отпрянул от стола. — В кармане своего пальто у меня есть письмо, которое я хотел было отправить ещё по пути сюда, но не отправил. Написал я его для научного центра, там тоже меня ждут, представляете? Только… хм… – Хван приставил руку к подбородку и задумчиво взглянул вверх, — там ко мне относятся как-то более почтительно, что ли… может, стоило рассказать об этом сразу им, а не.. — Нет, нет, хорошо, что вы пришли сразу к нам, – встрепенулся мужчина и поднялся со своего места. — С вашим открытием мы добьёмся больших успехов! Это невероятно! Но мне хотелось бы взглянуть на пыльцу под микроскопом лично, чтобы удостовериться в ней и в самой бабочке, – блондин без слов подошёл к профессору, взял его руку, разогнул старческий палец и аккуратно коснулся нежного крыла, отпечатав на подушечке фиолетовую пыльцу. — А… о.. — Не благодарите. Я все благодарности принимаю по почте деньгами. Всего доброго, – улыбнулся Хенджин и поклонился. — Приятно иметь с вами дело. Пошли, Глория, у нас ещё столько дел впереди, – парень покинул аудиторию вместе с бабочкой, оставляя всех в мёртвой тишине. — Если мы действительно потратим свои деньги на этот научный проект, как думаете, он окупится в будущем? Всё-таки лекарство от рака – это не шутки, – задумалась вторая женщина с гулькой. — Надеюсь, что да, но… вот что интересно: как же все-таки он изобрёл точную формулу размножения? Наверное, перепробовал слишком много и отдал немало времени… думаю, хотя бы за это стоит поддержать данную идею и не ломать себе голову. Донсу, лучше сходи в лабораторию и просмотри под микроскопом свой палец. Нужно убедиться в том, что все это правда.

🌼🌼🌼

Феликс не спеша шёл вслед за своим лучшим другом, пока тот попутно увлечённо что-то рассказывал о новом фильме, который посмотрел на днях. Сам парень не мог порадоваться тем же, потому что все его дни были забиты предстоящей сессией. Ему приходилось писать и учить много конспектов, делать одновременно курсовую для ещё одного предмета и закрывать все свои долги, которых накопилось до потолка. Отчасти Ли понимал, что виной всему он и его сильная великая лень, которая так и вторит: «Давай перенесём всё на завтра». Однако это «завтра» так и не наступает, тем самым накапливая огромный комок проблем и забот, которые потом разгребал младший. На дворе была уже весна. Так хотелось пойти куда-нибудь с Минхо, посидеть и пообедать под приятный голос собеседника, послушать новые рассказы и сплетни, но, к сожалению, он оставил эту затею для лучших, более благоприятных времён. Например, когда наступит лето, Феликс обязательно сходит с другом в парк покормить уток или на цветочное поле, чтобы сделать какой-никакой букет. Также парень хотел бы ещё сходить на пикник и покататься на своём новом велосипеде, который он недавно приобрёл в одном торговом центре. —… так он мне написал сегодня в «Инстаграм», но я отвечать не стал. Уже достал, столько голосовых мне наслал, сколько я буду это слушать? Словно у меня есть свободное время для этого, – бубнил Минхо, смотря себе под ноги. Феликс уровнял с ним шаг и вздохнул, пытаясь войти в положение друга. Ему, на радость, никто практически не писал в социальных сетях, поэтому он там мог находиться «призраком» и ни о чём не волноваться. Разве что, иногда Минхо мог влететь в его спокойную жизнь, рассказать что-то и так же быстро исчезнуть, как будто бы его здесь и не было. — Попробуй написать ему, чтобы не заваливал тебя голосовыми с утра пораньше, так как ты не успеваешь их слушать, да и времени у тебя нет. Будь честен, иначе он от тебя не отстанет, так и будет писать и писать, – предложил Ли, поправляя свои блондинисто-жёлтые волосы, которые успел разлохматить ветер. — Ох, возможно, ты и… Феликс замер, едва не врезавшись в парня в дверях своего университета. Посмотрев вверх, он приоткрыл рот, разглядывая перед собой незнакомца. Заметив на себе чёрные, как смоль, глаза, Ли сглотнул и впал в ступор, не в силах что-либо сделать. Высокий блондин поправил своё пальто, поклонился в знак извинений за то, что торопливо открыл дверь и чуть не снёс с ног Феликса, и продолжил свой путь, оставляя младшего в растерянности. Минхо наблюдал за этой картиной со стороны и не мог понять, что произошло с его другом. Неужели он так испугался того, что его чуть не сшибли дверьми, или есть что-то посерьёзнее? — Феликс? Ты слышишь меня? – возмутился Хо, придерживая дверь, чтобы войти внутрь, но младший уже его совсем не слышал. —.. Так, Минхо, ты иди, это, на пары, я потом приду. Ко второй или… может, к третьей, – судорожно проговорил Феликс и быстро удрал вслед за таинственным блондином, оставляя своего друга одного в недоумении. — Какого чёрта вообще? – ахнул он и присмотрелся к высокому незнакомцу, замечая на его голове фиолетовую бабочку, что сидела там и, кажется, улетать не собиралась, а следом переместил взгляд на своего друга, наблюдая, как тот осторожно, придерживаясь дистанции, следовал за высоким парнем, и сразу всё понял: — Боже, неужто бабочка понравилась? Ли, минуя людей, завороженно смотрел в статную широкоплечую от пальто спину, рассматривая как самого незнакомца, что так и излучал какую-то неведомую ауру, так и приятного фиолетового цвета бабочку, которая спокойно сидела на голове, пока крылья её прижимались друг к другу. Феликс не понимал, как такое вообще может быть: чтобы бабочка сидела спокойно на человеке и не собиралась улетать, когда это было возможно. Но не только это впечатлило парня до мозга костей. Хенджин шёл неспешно впереди, переступал небольшие лужи и вдыхал свежий аромат улиц. Он ухмылялся самому себе в отражении и не мог никак нарадоваться, ведь профессора и доценты соизволили выслушать его и даже согласились помочь в этом деле. Да, они захотят известности себе, однако Хван сюда не за этим пришёл. У него будет много денег для разведения бабочек, а таких, как Глория, он сможет разводить абсолютно спокойно, не скрываясь от властей, которым, к слову, и дела до этого никакого не было. — Глория, умница, – похвалил её Хван и приподнял руку. Бабочка взлетела ввысь и оказалась на руке, продолжая дёргать своими усиками, рассматривая лицо Хенджина. — Теперь вас станет больше, обещаю. Возможно, со временем вы будете жить дольше, чем месяц, кто знает, – хохотнул он, только представив задуманное. — Потому что такая красота не должна умирать. Не должна быть однодневной, верно? Ведь вы, бабочки, проходите сложный процесс формирования от гусеницы в некое великолепие. И я не хочу, чтобы ваши старания были напрасны, – подойдя к ближайшему почтовому ящику, Хван достал конверт с письмом и закинул его внутрь. Пусть почта в это время работала совсем иначе, почтальоны, стиснув зубы, всегда доставляли письмо Хвана по адресу, хоть и ругались, что самому парню нужно зайти в отделение почты и отправить его оттуда. Естественно парень их совсем не слушал. Кто они такие, чтобы указывать ему, как жить? — Он что, говорит с бабочкой? – удивился Феликс, стараясь не торопиться, прячась за людьми. Этот незнакомец выглядел, как принц из сказки. И дело было вовсе не в его красоте, Феликс не совсем успел рассмотреть его утончённые черты лица. Всё дело было в его стиле. Он напоминал ему далёкие семидесятые, а может и восьмидесятые, к сожалению, Феликс точно сказать не мог, так как в то время не жил, а такие образы видел лишь в старых фильмах, просмотренных в детстве. И образ такого принца подчёркивал высокий рост, ровная спина, уверенная и плавная походка. За таким парнем так и хотелось пойти и узнать, кто он и чем занимается, а эта бабочка – обворожительного фиолетового цвета – тоже пленила взгляд. Ли и вовсе позабыл, что идёт за парнем, выглядя наверняка крайне ненормально и странно, однако всё равно продолжал идти, пока незнакомец не вошёл в книжный магазин. — Мне нужно пойти за ним, – прошептал желтоволосый, будучи уверенным в этой затее, а затем проскользнул следом внутрь. В книжном магазине пахло свежим кофе и новыми страницами книг. Ли сглотнул, почувствовав, как в животе заурчало от голода, и быстро пробежался взглядом по темно-коричневому пейзажу перед собой. Весь магазин был выполнен из дерева, каждый стеллаж, находящийся здесь, тоже; горели приглушённые лампочки, в которых, в принципе, никто и не нуждался, так как большие витринные окна снабжали здесь все уличным светом. Феликс заметил статного парня, выделяющегося среди остальных, и быстро прошмыгнул за стеллаж. Для убедительности он стал перебирать книги, но краем глаза так и продолжал следить за незнакомцем, пленившим его взгляд. — И что в нем тако.. – блондин развернулся на пятках, продолжая разговаривать с бабочкой, открывая вид на свое светлое лицо. Феликс перестал дышать, плавно опускаясь взглядом по ровному аккуратному носу к пухлым красным губам, что шёпотом что-то передавали бабочке, сидевшей на указательном пальце. Хенджин искал книги по научной литературе, откуда бы мог черпать ещё больше информации и идей. Интернетом, как все люди, он не пользовался, да и будучи без сотового телефона, до сих пор общался письмами, что было очень затруднительно для сегодняшних людей. Ведь они не привыкли ждать ответа часами, днями, а то и месяцами, а Хван привык. Потому что только так ответ будет более ценен, нежели буквы на разных современных устройствах, которые человек получает ежесекундно. — О, так ты не шутила, когда говорила об этом на улице? – ухмыльнулся Хенджин. — Что ж, Глория, может, покажем, что такое эффект бабочки? – Глория взлетела вверх и улетела куда-то за стеллажи. Хенджин остался на месте, ведя пальцами по обложкам книг, предельно внимательно вчитываясь в названия. Бабочка порхала крыльями, медленно садясь прямо на нос читающему мужчине. Тот вздрогнул, завопил что есть мочи и сделал несколько небрежных шагов назад, заставив Глорию взлететь вновь и улететь восвояси. Мужчина вздохнул, потёр лоб и ойкнул, когда понял, что именно из-за него тележка с книгами поехала прямо на женщину. Он не успел оповестить её об этом, как тележка толкнула её прямо в спину. Женщина тоже издала удивлённый визг и полетела на человека возле себя – на Феликса. Парень успел сделать быстро шаг назад, но запутавшись в собственных ногах, как камень, полетел вниз. Прикрыв глаза, он был готов встретиться с полом, однако почувствовав на своей талии крепкую хватку, не давшую ему распластаться на этом полу. Он приоткрыл глаза и встретился с тем самым незнакомцем. Блондин смотрел на него сверху вниз, улыбаясь, в то время, как бабочка маячила где-то сверху над его головой, нарезая круги. — Поймал, – хохотнул он и помог Феликсу подняться, чтобы тот смог ровно встать. Ли и сам не понял, как сжал в своих маленьких руках края пальто, стараясь удержаться и не упасть. И даже когда встал ровно, сравнял взгляды с высоким незнакомцем, его пальто почему-то не отпустил. Переведя глаза на бабочку, Феликс проследил за тем, как она аккуратно села на плечо блондина и задвигала усиками, смотря прямо на Ли, от чего тот приоткрыл рот в букве «о» в изумлении. — В следующий раз будьте осторожны, – продолжал улыбаться Хван, а затем взглянул вниз на руки, которые младший сразу же убрал, ойкнув. — И-извините.. – заикнулся Феликс и аккуратно отшатнулся. — Ничего страшного, – успокоил он, — ну, я пойду, – поправив своё пальто, Хван миновал парня и покинул книжный магазин под звон дверных колокольчиков. Феликс слышал, как бешено колотилось его сердце в груди. Такое с ним было впервые и парень не мог оставить это просто так, поскольку понял, что этот незнакомец не просто имеет какую-то иную ауру, он так же отлично ей и владеет, словно чувствует своё превосходство над всеми. Это и пленило парня всё больше в эту паучью сеть. Недолго думая, он последовал за блондином, покидая книжный магазин под разговоры людей. Феликс вылетел впопыхах, боясь, что не застанет парня, однако Хенджин стоял на этой же дороге, прямо возле входа, и курил самодельный косяк. Феликс такие тоже видел только в фильмах, так как сейчас все в основном покупали обычные сигареты либо же использовали электронные. А тут такой раритет, от которого сложно оторвать взгляд. — А… эм… – замялся Ли, подходя ближе. — А у вас… бабочка, – зачем-то сказал он, привлекая к себе внимание высокого парня. Хенджин моргнул, выдохнул дым и взглянул вниз на парня, преследующего его. Он аккуратно перевёл взгляд на плечо, где находилась Глория, что тоже внимательно смотрела на незнакомца перед ними, а затем затянулся вновь. Хмыкнув себе под нос, Джин улыбнулся, сжав между передними зубами самокрутку. Видел Бог, если он есть, Хван уходил, по крайней мере, пытался, но этот парень его догнал, а значит сам проявил интерес к его персоне. Он никого никогда не искал, они сами его находят. Делают к нему шаг – действие, а затем принимают последствие, которое приготовила им тяжёлая жизнь. И так было и будет всегда.

Эффект бабочки.

— Красивая, правда? – прошептал Хенджин, смотря слегка сощуренными глазами на парня с россыпью солнечной пыли на щеках. Он впервые видел азиата полностью покрытого этими крапинками, но мысленно признал, что незнакомцу чертовски идёт. — Да, очень. Я слышал, вы с ней говорили, прямо, как с человеком, – поразился Ли, на что блондин лишь усмехнулся. — Она больше, чем просто человек, – приблизив к бабочке свой указательный палец, Глория тут же взобралась на него. — Умница, а теперь сядь к этому господину на нос, – она беспрекословно подчинилась: вспорхнула вверх, покружилась и села Феликсу на его лицо, заставив того приоткрыть рот и свести глаза к кончику собственного носа, чтобы узреть эту красоту. — Вот видишь, она понимает меня с полуслова. Люди так не могут, им приходится долго объяснять, возможно, потом ещё и убеждать сделать что-либо, – втянув в лёгкие ещё больше дыма, Хван откинул остатки косяка в лужу, от чего он зашипел и быстро потух в воде. — Ну, мы пойдём, – подозвав Глорию обратно к себе, парень развернулся и пошагал к своему дому, слегка улыбаясь уголками губ. — Три… два… один… — Постойте! – послышалось сзади. Феликс вновь подошёл к незнакомцу, найдя в себе силы на знакомство. — Меня Ли Феликс зовут, – он протянул руку для рукопожатия, нервно кусая себя за нижнюю губу, встречаясь с тёмными ничего не выражающими глазами. Хенджин опустил взгляд на руку, посмотрел с интересом на неё, поднял голову обратно вверх и прочистил горло, рассматривая внимательно парня перед собой. Худощав, вероятно, моложе его на пару лет, а раз он был ещё и разодет, как тинейджер, похоже, так оно и есть, что уже отталкивало парня знакомиться с ним, но у него было правило: каждому давать шанс. Поэтому он протянул руку и ответно её пожал. — Меня – Хван Хенджин, будем знакомы, – проговорил он, а затем добавил: — Сколько вам лет, если не секрет? — Мне двадцать три, – Хван улыбнулся. — А вам? — Двадцать восемь, – Феликс сглотнул, не ожидая, что парень перед ним будет старше его на целых пять лет, поскольку таковым не выглядел. — Можем перейти на «ты», если вы.. — Да, я хочу, можно на «ты», – выпалил младший, следом резко закрыв себе рот ладонью. Хенджин ухмыльнулся и отвёл взгляд. — Вы.. Ты сейчас куда? Мы могли бы прогуляться, познакомиться поближе.. Я бы очень хотел узнать о твоей бабочке, – предложил Ли, в надежде услышать согласие, потому что блондин как-то странно затих на несколько секунд, отстранённо смотря куда-то вдаль. — Прогуляться хочешь? Ну, что ж, хорошо. Только не долго, Глория ещё не ужинала, – Феликс закивал головой и сравнял шаг с парнем. — Так её Глория зовут? А как появилось такое имя? А почему она тебя слушается? – засыпал он сразу вопросами Хвана, на что тот хохотнул, смотря на высотные кроны деревьев, как только они вошли в парк. Держа свои руки в карманах пальто, парень шёл не спеша, стараясь уловить мелодию ветра: его шёпот, его свист, его дуновение. Вместе с ним обычно приходил и поток новых мыслей, идей, предложений, но не в этот раз. Ветра практически не было, а вместо идей и предложений ему так и поступали все новые вопросы о нем, о его увлечениях. Впрочем, он был не против, и спокойно отвечал на все из них, видя заинтересованность, однако не в самих бабочках, а именно в нём, что не могло не льстить. — У меня целая квартира в бабочках. Сухие или живые – неважно. Я коллекционирую каждую из них, а также развожу. То, что ты видишь на моём плече – моя работа. Я подарил ей жизнь. Гибрид моего производства и таких на рынке будет когда-нибудь ещё очень много, – хвастался Хенджин, когда они почти обошли весь парк. — И сколько уже ты так с ними возишься? — Всю свою жизнь, – бесстрастно ответил Хван, сразу наблюдая за спектром эмоций на лице младшего. Тот был явно удивлён, получив такой ответ. — Да, я большую часть своей жизни посвятил именно бабочкам, а не людям, не удивляйся, – Ли встряхнул головой, пытаясь утрамбовать информацию в голове. — Хм… ты странный, – хихикнул Феликс, откидывая камень с дороги. — Что вообще есть странность? – хмыкнул Хенджин. — И в чем же проявляется моя? В том, что я не такой, как все? Так это моя особенность, – встретившись с глазами младшего, Хенджин вместе с ним покинул парк, встал под фонарём и замер. — Уже стемнело, думаю, нам с Глорией пора. Приятно было пообщаться, Ли Феликс, – он улыбнулся и поклонился, как неожиданно почувствовал на своей руке чужую. — Я не хотел тебя обидеть. — Ты меня и не обидел, все в порядке, – улыбнулся блондин, — обычные слова давно не имеют веса для меня, так что не переживай. Я для многих странный, ты не первый, кто так говорит, и уж явно не последний. А вот про то, что нам пора идти, я не соврал. Уже темно, Глория целый день со мной в полете, – Хенджин несильно сжал чужую руку в своей и провел по нежной коже большим пальцем, отпуская холодную ладонь на волю. — Может, встретимся завтра? Мы могли бы… посидеть в кафе? Или так где-нибудь прогуляться? – щёки неожиданно приобрели пунцовый оттенок. Феликс стремительно посмотрел вниз, чтобы не выдать себя с потрохами, но Хван видел всё. — Хорошо, почему бы и нет. — А.. Можно узнать твой номер? — Номер чего? Телефона? Так у меня его нет. Давай я лучше запишу тебе свой адрес и почтовый индекс, – Ли удивлённо вздернул бровями, не веря услышанному. — То есть как у тебя нет телефона? А как же ты общае.. — Письмами, – перебил он и обнажил зубы в улыбке. — Я не нуждаюсь в гаджетах. Максимум в новых приборах для научных исследований, – добавил Хенджин. — Вот мой адрес, если что, я всегда дома. А если ты конкретно хочешь где-то встретиться и уже знаешь, где именно, можешь сказать прямо сейчас, – старший выжидающе посмотрел на Феликса, пока тот бегал глазами по всему, что только видел перед собой. — А… эм… а что насчёт кафе возле твоего дома? Может быть есть что-нибудь? Я бы мог сам подойти, чтобы не тяготить тебя, – Хван на секунду задумался. — Ну есть парочка. Можешь подойти ко мне днем, я буду свободен, – сказал он на последок, развернулся и стал уходить. — А днем, это во сколько?! – крикнул вдогонку Ли. — Во сколько захочешь. У времени нет границ, – услышал он отдалённо и притупил взгляд. — Чудак. Хенджин шёл в полной тишине, медленно переваривая всю информацию. С ним редко знакомились люди, но когда они это делали, то открывали новые ячейки в сознании парня. Дело в том, что с самого детства Хвана растили немного по-другому, в отличие от других детей. Ему уже внушали, что он лучше, выше и сильнее других. Наверное поэтому у него вечно надменный взгляд, он постоянно отделяет своё «я» от других людей, чтобы не смешивать себя с грязью – так их называл его умерший дед, в доме которого он и живёт по сей день. Парень отчасти понимал, что он ничем не отличается: у него есть руки, ноги, голова, он может слышать, видеть и чувствовать, но определённо знал, что равных ему по умственному развитию нет. Он всегда впереди, потому что не стоит на месте, а с каждым днём совершенствуется. Заводить знакомых, уже не говоря о друзьях, было довольно нелегко. Хенджин не знал, о чем с ними говорить, кроме как о себе и его заинтересованностях, нежели о других людях. Ему до них вообще никакого дела нет, однако этот молодой парень, с солнечной пылью на лице, показался ему простым. Да, глуповат в силу своего возраста, но очень мил. Он безустанно говорил о бабочках, задавал различные вопросы и, знаете, это не показалось чем-то фальшивым, обыгранным. Нет, он на самом деле интересовался из чистого любопытства. Хенджин такое не спутает ни с чем, потому что однажды уже повстречал такого человека – Глорию. — Хван Хенджин, – услышав знакомый голос, парень поднял голову, оторвавшись взглядом от земли, и заметил перед собой господина Унсока, которому сегодня только отправил письмо. Глядя по его лицу стало понятно, что мужчина его получил. — Здравствуйте, надо же, как оперативно работает почта, я уж думал, увижусь с вами только завтра, – улыбнулся блондин и устало прикрыл рукой глаза. — Вы что-то хотели? Могли бы просто написать мне письмо, а не утруждать себя приходить ко мне, всё-таки время позднее, – продолжал язвить он, но на лице Унсока ничего не изменилось, оно так и осталось каменным. — Я получил ваше письмо и в срочном порядке приехал к вам, чтобы поговорить с глазу на глаз. Дело в том, что… мне нравится ваше рвение и стремление получить желаемое, господин Хван, ваши открытия впечатляют и это похвально, особенно для такого молодого, как вы, – признался мужчина и на пару секунд затих. — Но не таким способом, не такой ценой, – Хенджин цокнул и закатил глаза. — А какая цена? Разве я называл цену или что-то из этого? – Унсок покачал отрицательно головой. — Разве вам расплачиваться? – очередное покачивание головой. — Тогда я не понимаю, что вы пытаетесь до меня донести. Если этот ответ можно рассчитывать, как отказ, то всего доброго, – улыбнулся блондин, — справлюсь без вас, – пройдя мимо мужчины, Хван почти зашёл в подъезд, как услышал: — Вы не имеете права. Разводить этих бабочек незаконно было с первой секунды их жизни, а то, что вы с ними сделали – будет иметь ещё большие последствия. Потому что вы создаёте уже не бабочек, вы создаёте монстров, – Хенджин взглянул на плечо, где сидела Глория, и хохотнул, разворачиваясь назад. — Монстров? То есть, вы хотите сказать, что это маленькое существо, которое я полностью обезопасил, может быть монстром? У неё нет яда, её крылья не имеют токсинов, наоборот, её пыльца способна вылечить рак, – глаза Хенджина расширились, сверкнули безумным блеском в ночи, в момент, когда он это все рассказывал. — Вы не можете знать наверняка, вдруг будут серьёзные побочные эффекты после принятия лекарств в составе с этой пыль… — Я всё знаю, – прервал блондин. — Что? И на ком вы испытывали? – нахмурился Унсок, боясь услышать, что этот парень уже смог протестировать лекарства на нескольких людях. — На себе, как вам такой ответ? – глаза мужчины напротив расширились. —.. В-вы..? — Рак щитовидной железы, передавшийся мне по наследству, – спокойно ответил Хенджин. — Все по отцовской линии умерли от него, и я был готов принять болезнь, однако не был готов от неё умереть. Две недели назад, когда бабочка появилась на свет, я сделал пробный эксперимент сразу же на себе, господин Унсок. Мне пришлось сходить в больницу, сдать все анализы, чтобы узнать, что после того, как я применил лекарство, в состав которого входила пыльца, раковые клетки полностью рассосались. Теперь я абсолютно здоров, никаких побочных эффектов, разве это не высший уровень медицины, к которому мы все так стремились уже много лет? Да, это оно и есть, – закончил Хенджин, облизав нижнюю губу. — Вы все ещё хотите меня остановить или…? — Хван Хенджин, я очень рад, что лекарство вам помогло, и вы абсолютно здоровы, но я всё ещё не одобряю этот метод получения этих бабочек. Во-первых, это опасно, во-вторых, все то, что вы делаете – ненормально и аморально! Мне каже… — Мне кажется, вам уже нужно идти домой, господин Унсок. Я сам знаю, что делаю. И раз вы назвали это ценой, то что ж, за все в этом мире приходится платить, в особенности за это. А теперь извините, я пойду, – Унсок вздохнул. — Тогда мне придётся рассказать об этом властям, уж простите, – Хенджин сжал зубы, издав тихий скрежет. — Ничего, у вас просто нет выбора, я понимаю, – закивал он, как болванчик, продолжая улыбаться. —.. До свидания, – поклонившись, Унсок медленно пошёл по дороге, попутно набирая чей-то номер в телефоне. — А вот у меня выбор есть всегда, правда, Глория? – повернувшись к бабочке, он пристально посмотрел в её тёмные глаза, от чего она всё сразу поняла и взмахнула крылом. Где-то не так далеко послышался женский крик. Хенджин повернул голову, наблюдая, как Унсок подошёл к девушке, упавшей по неосторожности, помог ей подняться, а после того, как она ушла, он не глядя пересёк дорогу, как его резко сбила машина, откинув куда-то в сторону. — Ха.. Ха-ха-ха… эффект бабочки, господин Унсок. Вы не выбрали мою сторону, а сейчас никто не выберет вас, – машина резко скрылась за поворотом, оставляя лежащего мужчину на дороге истекать кровью. — Пошли, Глори, надо тебя покормить, а то вдруг ты меня съешь? Ведь ты же монстр.. Вот псих, тебе тоже смешно, да?

🌼🌼🌼

С тех пор прошла долгая и насыщенная неделя. Унсок больше не беспокоил парня, находясь в коме. Да и у Хенджина не было времени переживать на этот счёт, поскольку все свои дни он провел в компании Феликса. Он впервые выслушал другого человека, узнал о его хобби, чем он дышит и живёт. Признаться честно, у Феликса была самая обычная жизнь. Он учился на четвёртом курсе университета на факультете литературы, поэтому был слишком духовным парнем. Ли часто мог зарифмовывать ему какие-то четверостишья для потехи, а ещё умел петь и играть на гитаре. Хенджин слушал его, позабыв о всех своих проблемах, планах и даже бабочках, внимательно и досконально изучая парня перед собой. Ещё он узнал, что Ли занимается спортом, потому что слишком худощав и хочет это поскорее исправить, и вредных привычек почти не имел, разве что засыпать поздно ночью и спать до обеда – это да, здесь он оплошал. Но по итогу, сложив весь паззл в одну картину, Хенджин на выходе получил то, что ему надо. С каждым днём, когда они встречались и проводили все больше времени, Хенджин понимал, что это все неспроста. Глаза младшего как-то приятно загорались рядом с ним, он смущался отчего-то и попутно всегда пытался коснуться хенджиновой руки, как бы невзначай, но Хван все всегда знал. И сразу понял, что Феликс по своей же глупости влюбился в него. Возможно, он не заметил, как это произошло, а возможно, он этого и хотел, раз изначально в первый день встречи пошёл вслед за ним в книжный магазин. Впрочем, Хенджин его не осуждает, так как каждый раз видел себя в зеркало и понимал, что рано или поздно он точно кому-нибудь понравится. Пусть он и не нравился самому себе, блондин все равно считал из-за вложенных в него качеств, что он лучше всех. Поэтому сейчас он краем глаза наблюдал за влюблённым, нелепым поведением Феликса и тихо хмыкал себе под нос. Феликс шёл рядом с Хенджином, рассказывал, как в детстве он любил кататься на льду и как чуть не расшиб себе об него лоб, благо его спасли его же руки, на которые он успел упереться при падении. Хван хохотнул, поддерживая смех младшего, и продолжал идти рядом, слушая приятный бархатистый голос. Ли совершенно ничего не знал о науке, ничего не знал и о бабочках, кроме того, что Хван уже успел ему поведать, но все равно продолжал быть интересным собеседником. Феликс не был пустым, в его жизни было полно приключений, о которых он рассказывал так, словно они произошли не несколько лет назад, а вчера. Вероятно, из-за этого Хенджин все ещё шёл рядом с ним и ни разу его не перебил. —… и как-то раз машина меня чуть не сбила, к счастью, я успел отпрыгнуть, – рассказывал желтоволосый, но не заметив камень, споткнулся и полетел носом вниз, сожмурив глаза, как Хван резко схватил его за ветровку и потянул на себя, придерживая второй рукой за талию. — Ты в порядке? – прошептал томный голос возле уха, от чего Ли вздрогнул и закивал головой. — Д-да, спасибо, – Хенджин отпустил парня и улыбнулся. — Мы как раз уже пришли к моему дому, – за всю эту неделю они побывали во всех парках и кафетериях Сеула, а теперь пришли в самое сокровенное место на всем белом свете – домой к Хвану. Вообще изначально они планировали пройтись по магазинам, накупить еды и просто бесцельно побродить по городу, но у Феликса появилось огромное желание побывать в доме Хвана, посмотреть на коллекцию бабочек и встретиться с его полюбившейся Глорией, которую он не видел уже три дня, а всё потому, что старший просто перестал её брать с собой, чтобы лишний раз не привлекать внимание других людей к своей персоне. И на свое удивление, Хенджин неожиданно согласился пойти к себе домой, чтобы показать ему свою квартиру и тех самых бабочек, а ещё, возможно, то, над чем он работал долгие годы. Феликс будет первым человеком, побывавшим в его укромном месте – это не могло не потрясти младшего. — Ты живёшь здесь? – спросил Ли, видя перед собой старое девятиэтажное здание в неблагоприятном спальном районе Сеула. — Здесь жил мой дед, потом отец и я. Квартира досталась мне по наследству, я здесь жил с самого детства и живу сейчас. Да, дом выглядит не очень, но меня всё устраивает, – проговорив, Хван вошёл в подъезд, пропуская младшего за собой. — А где твоя мама? – поинтересовался Феликс, поднимаясь по старой лестнице на третий этаж вслед за старшим. — Когда мне было пять, она развелась с моим отцом и уехала восвояси. Иногда что-то присылала по почте, а так мы с ней практически не общались, – открыв спокойно дверь, Хенджин вошёл в квартиру, где его тут же встретил целый рой бабочек. Феликс на секунду отшатнулся, не ожидая, что их будет так много. Пестрые яркие крылья окружили блондина, и сели кто куда, от чего Хван был весь в бабочках. Недолго думая, Ли вошёл внутрь и в нос сразу же ударил запах старой квартирной мебели, которую здесь видимо давно не меняли. Скинув свои кеды в коридоре, он закрыл за собой дверь и только сейчас заметил, что на них не было замка, чтобы закрыть её хотя бы на один несчастный оборот. — А где.. — Оу, я не закрываю дверь, – обыденно ответил Хенджин и прошёл в зал, побудив младшего пойти следом. Рот Феликса приоткрылся вновь от удивления. Он не знал, что его здесь ждёт, но явно не ожидал того, что он прямо сейчас видит. Вся стена была забита той самой коллекцией бабочек. Они были разными по величине, форме и цвету. Больше всего ему приглянулись самые большие и чёрные с рыжеватыми пятнами на кончиках их крыльев. И пахло в зале по-особенному, по-другому. С одной стороны чем-то сладким, а с другой – пресным и непонятным. Мебели в этой комнате как таковой не имелось. Стоял старый потрепанный диван, вмещавший в себя три человека, старый стул возле такого же обыкновенного стола, на котором не имелось компьютера. Все верхние полки были забиты различными книгами, тетрадями и сплошной бумагой, что едва ещё лежала, а не летала по этой комнате, в которой, к слову, было свежо из-за открытого настежь окна. И опять же, на изумление, все бабочки летали по комнате, находясь в ней, несмотря на открытое окно, через которое можно было улететь. Как оказалось, это были далеко не все живые бабочки. Возле стола, у самой стенки находился инсектарий, где как раз-таки жили и размножались бабочки естественным путем. — Ого, – все, что смог сказать Феликс спустя пять минут рассматриваний. — Очень много бабочек, – отметил он. — Я и не думал, что их настолько много. Хенджин подошёл к окну, достал из алюминиевой коробочки самокрутку и закурил, смотря вдаль. Через пару секунд он развернулся, втянув в себя дым, улыбнулся и подошёл к небольшой полке, достав какой-то ящик, похожий на чемодан. Хван разложил его на своём рабочем столе и теперь можно лицезреть не просто непонятный чемоданчик, а старый патефон. Пробежавшись взглядом по корешкам пластинок, блондин достал одну из своих любимых песен и положил на специальное отверстие под него, следом достав металлическую ручку, Хенджин всунул часть в отверстие и сделал несколько оборотов, заводя пружину, и пластинка закрутилась, однако музыка ещё не начала играть. Феликс подошёл ближе и внимательно проследил за тем, как рука старшего аккуратно развернула рупор и поставила его на крутящуюся пластинку. Комнату разразила мелодия, под которую старший стал кивать головой в такт, садясь на свой стул. — Это патефон? – Хван кивнул. — А сколько ему.. — Т-с-с… – шикнул блондин, затушив самокрутку о пепельницу, и закрыл глаза.

♫︎ Вот, послушайте одну ♫︎

♫︎ из тех моих историй ♫︎

♫︎ Я о ней хочу ♫︎

♫︎ сейчас вам спеть. ♫︎

♫︎ Что она была из тех и ♫︎

♫︎ может быть, немногих, ♫︎

♫︎ С кем ни дня не сможешь пожалеть ♫︎

♫︎ О ней, о не-ей. ♫︎

— Да, я помню, как мне трудно с ней расстаться было, – задумчиво пропел Хван, смотря в стенку, — Но лишь подойдёт, начнёт рыдать. И я верю в Мир, который столько раз дарила. А зачем? Я сам хотел бы знать. О ней, о не-ей, – моргнув, блондин отбросил все лишние мысли из головы, заглушая музыку. — Вот таким образом я иногда развлекаюсь. Как видишь, обхожусь без телефонов и прочих дурных вещей, – парень привстал и показал рукой на маленькое радио. — Вот этот прибор полезен мне иногда. По нему я новости узнаю, – Феликс закивал головой, с интересом слушая собеседника. — Удивительно. Ты живёшь так, как жили наши предки, не довольствуясь новыми возможностями. Ни компьютера, ни телевизора. А это были… битлз, если я не ошибаюсь? – Хенджин улыбнулся, прикусил губу и кивнул. — Они самые. Я рад, что ты их знаешь. Их музыка со мной в сердце, поэтому… я их слушаю, когда занимаюсь чем-то научным или просто, когда хочу отдохнуть. Как видишь, стол завален различными работами, потому что наука не стоит на месте, приходится её всячески каждый день догонять, – объяснил Хенджин, скинув с себя пальто. Под ним была белая рубашка и старый потрепанный галстук. — Это необычно, – признался Феликс, так как впервые за этим наблюдал. — Как ты и говорил, ты действительно особенный, – Ли положил свои маленькие руки на плечи и стал их мять, выдавая неуверенные движения за массаж. Хенджин расслабился на своём стуле, откинувшись на спинку полностью, отдаваясь во власти рук парня. — Можешь спеть что-нибудь ещё? – попросил желтоволосый, начиная массировать плечи. — Наш поцелуй, глаза закрыты, – начал Хван, — будет завтра скучать не легко, – прикрыв глаза, ощущая тёплые руки на себе, Хенджин вздохнул, понимая, к чему клонит младший, но пока игнорировал это, — но помни, ты не забыта, пока буду от тебя далеко. В письмах ежедневно вновь и вновь я буду присылать тебе свою любовь, – понизив голос на конце, блондин приоткрыл глаза, замечая на своём носу фиолетовую бабочку. — Эта любимая песня Глории. Она уже тут как тут, – хохотнул Хенджин и аккуратно привстал со стула, осторожно убирая руки младшего от себя. — Кажется, теперь и моя.. На тебя очень похожа. Ты тоже все в письмах присылаешь, да? – улыбнулся Феликс и опустил взгляд, когда встретился с тёмными глазами Хвана. — Может быть, кто знает, – хохотнул блондин и убрал бабочку с носа, из-за чего она улетела и села на занавески к другим. — Х-Хенджин, на самом деле я хотел бы тебе кое-что сказать, – прошептал Ли и сглотнул, смотря себе под ноги. — И что же? – на самом деле Хван уже догадывался, что именно скажет парень, и не прогадал. — Я… кажется, влюбился в тебя, – признался Феликс, так и не подняв своих глаз. — Спустя неделю? – улыбнулся блондин, облизнув нижнюю губу. — Нет.. Ещё в день первой нашей встречи ты показался мне другим, и ты такой и есть, – старший прошёл мимо, становясь у окна. — Ты влюбился в меня... как глупо, – смеялся Хенджин. — Почему же? — Согласно эффекту бабочки, каждое, даже самое незначительное событие, каждое решение и фраза может изменить ход всей нашей последующей жизни. Один взмах крыльев и сердце быстрее бьётся в груди, второй взмах и окрыленное чувство – любовь. — А третий взмах? – спросил Ли. — А третий – смерть, – развернувшись, Хенджин встретился с парнем взглядом. — Все мы рано или поздно умрем. —.. Так это значит «нет»? – проговорил тихо Феликс, чуть ли не выламывая свои пальцы от волнения. — «Нет»? А разве был вопрос, где я бы мог ответить тебе так? Мне кажется, ты ничего не спрашивал у меня, – Хенджин подошёл ближе к младшему, пристально смотря ему в лицо. — Хочешь поцеловать меня? – поймав взгляд Ли на своих губах, выпалил Хван, заставив Феликса вздрогнуть. — А разве можно? — А кто я такой, чтобы препятствовать? – хмыкнул блондин, ловя на себе карие глаза. — Человек. — Хм… нет, я не человек. Я некто или никто, но точно не человек, – ухмыльнулся он, как неожиданно почувствовал на своей груди теплоту маленьких рук. — Так я… могу тебя поцеловать? – прошептал Феликс, смотря на парня снизу вверх. — Можешь. Теплое щекотное дыхание почувствовалось где-то сперва на подбородке, а чуть позже на губах. Феликсу пришлось привстать на носочки и аккуратно приблизиться к чужому лицу. От волнения его руки сжались на рубашке, натягивая её на себя. Хенджин уместил руки на тонкой талии младшего, внимательно, как ястреб, смотря на Феликса, что уже вовсю готовился поцеловать его: он вытянул губы и прикрыл глаза, медленно приближаясь к заветным устам. Хенджин же не прекращал наблюдение ровно до того момента, пока сам резко не впился в его губы, видя всё волнение Ли, что так и застыл в воздухе с вытянутыми губами. Феликс взвизгнул, сжал руки сильнее и расширил глаза, ощущая такой резкий и импульсный напор, что не просто заставил парня тут же беспрекословно подчиниться, его всего полностью парализовало от приятных ощущений как в животе, так и от нарастающего трепета внизу. Он втянул воздух через нос и приоткрыл пухлые мокрые губы чуть шире, в момент, когда Хван их сладко сминал, пропуская скользкий юркий язык в свой рот, гостеприимно его там встречая. Ли промурчал прямо в рот Хенджина, положил ладони ему на плечи, чтобы удержаться и не упасть, поскольку ноги уже были ватными и не хотели слушаться хозяина. Его подталкивал к краю ещё и сам Хван, опустивший руки на задницу, беспощадно её сжимая; его язык, кружившийся в чужой полости рта, сплетаясь с другим, соединяя их выделяющуюся слюну воедино. Феликс отчётливо чувствовал на рецепторах языка вкус травы из самокрутки Хвана, когда охотно толкался языком в его. Ли задыхается. Задыхается не от самого поцелуя, а от изобилия различных чувств внутри себя. Ещё чуть-чуть и он взорвётся, превратится в миллионы бабочек, что запорхают в этой квартире и улетят кто куда. Хенджин целует резко, грубо, уверенно, чувствуя дрожь младшего и видя его покладистость, все равно одной рукой фиксирует затылок, чтобы не убежал. А Феликс, в принципе, и не собирался вовсе. Ему и в чужих руках хорошо, пусть это и глупо. Хван то медленно лебезит по другому языку, плавно очерчивая все различными линиями-узорами во рту, то с каким-то диким напором, позабыв о ласках, начинает кусать, сминать, втягивать в плен своего рта, слыша тихий приглушенный стон. Сжав одной рукой ягодицы через джинсы, а второй прижав за волосы парня к себе, Хван продолжал исследовать чужой рот, играясь с другим языком, а затем, как ни в чем не бывало, разорвал поцелуй. И единственное, что первую секунду их связывало – это маленькая ниточка слюны, не хотевшая разрываться после удивительного крышесносного поцелуя. — Ты ведь этого желал? – спросил Хенджин, облизывая нижнюю губу, разрывая ниточку слюны между ними. Феликса потряхивало. Да, он хотел именно этого, но не думал, что… ему будет мало. Очень мало. Он хотел ещё и в два раза больше. Все его тело жаждет ещё одного такого поцелуя, а руки так и норовят зарыться в этих блондинистых волосах, к которым, к сожалению, он не прикоснулся, так как находился в какой-то прострации, где время для него окончательно остановилось, а чувства внутри вскружили ему голову. — Н-нет, – глотая вязкую слюну, Феликс неотрывно смотрел на губы. — Нет? — Я хочу ещё… мне было мало, – Хван подошёл ближе, приподнял пальцем подбородок, заглядывая в шоколадные глаза. — Мало? А это тогда что? – вторая рука накрыла пах, чувствуя бугорок. Сжав его в руках, Хенджин нащупал головку и стал водить по ней пальцем туда-сюда. Феликс непроизвольно заскулил, уткнулся носом в чужую грудь и сжал руки на предплечьях, не в силах удержаться на ногах. Таз своевременно сам толкался в чужую руку из-за приятных ласк, которые продолжали поступать от старшего. Ли втянул в себя воздух и прикусил нижнюю губу, густо краснея прямо на глазах. Рука Хвана приятно сжимала бугорок, чувствуя каждое подергивание под одеждой. А такое податливое поведение младшего только подталкивало парня сжать эрегированный член сильнее, ощутимее. — Ты уверен, что все ещё нуждаешься в моих поцелуях? Может, ты хочешь нечто большее? – Ли сжал маленькие руки, почти царапая нежную кожу Хвана через его рубашку. — Т-тебя… тебя хочу, – Хван ухмыляется. Конечно, как по-другому. — И я не в силах тебе отказать, тем более, когда ты сам сделал шаги для признаний своих желаний, – Хенджин погладил младшего по волосам и не спеша убрал руку от паха, — и своих чувств, – добавил он спустя пару секунд. — Как тебе, понравилось целоваться со мной? – Ли поднял глаза вверх и закивал головой. —.. У меня бабочки в животе от твоих губ, – прошептал парень. — Прямо-таки бабочки в животе? – хмыкнул Хенджин. — Да, они самые. А ты… никогда не чувствовал нечто подобное? – он покачал головой. — Бабочки в животе, однако, самое страшное чувство, которое мне, к счастью, не доводилось испытать на себе. Но я рад, что ты знаком с этим чувством, – Феликс похлопал глазами, пытаясь понять, что он сейчас услышал. — Почему бабочки тебя не пугают, но чувство пугает? – насупился Ли. — Быть может, потому что люди поставили бабочкам в животе некое клише? Чувство влюблённости? Приятной неги? Кто знает, – улыбнулся блондин и медленно прошёл к патефону. Поставив новую пластинку, он сел на свой старый диван, как только заиграла музыка, и взглянул на Феликса. — Но мне действительно было… хорошо во время поцелуя с тобой, – возразил Ли и подошёл к Хенджину, встав перед ним. Хван взглянул вверх и улыбнулся. — Я верю, – кивнул он. Феликс резко сел на чужие колени, оказываясь предельно близко к лицу старшего. Хенджин смотрел тёмными глазами на парня, кладя свои руки на его упругий зад. Ли пришёл сюда не просто так, Хван это знает, поэтому даст ему то, что он так хочет, сполна. А желание у младшего велико, чего только бугорок в его узких джинсах стоит, не говоря уже о тёплых губах на шее блондина. Ли начал оставлять маленькие поцелуи, зарывшись в шелковистые волосы Хенджина, качаясь задницей туда-сюда по чужому паху, слыша возле своего уха тихий первый стон, пронзающий до дрожи. — Если ты продолжишь, я потом не остановлюсь, – предупредил Хван. — Только имей в виду, смазки и презервативов у меня нет, – Феликс оторвался от тонкой шеи, где только что целовал венку. — У меня есть, – достав из кармана небольшой тюбик лубриканта, которого хватит буквально на пару раз, Феликс откинул его на другую сторону дивана, продолжая целовать шею. — Так ты знал, за чем сюда идёшь, – прыснул Хван. — Люблю самоуверенных, – Феликс вздрогнул и покраснел, отлипая от сладкой шеи. Неожиданно перевернув парня и положив его на диван, Хван оказался над ним, созерцая перед собой смущённого до ужаса Ли. От жарких, как летнее солнце, прикосновений голова шла кругом. Феликс на секунду позабыл, как дышать, отдаваясь в плен этих рук. Блондин прикоснулся к скуле, провел кончиком носа вдоль и медленно спустился к сладко пахнущей шее, захватывая часть кожи между зубами, втягивая её в свой рот. Ли прогнулся, издал стон и сжал руки на плечах, хотел было что-то прошептать, однако стих, как только его укусили. Небольшие багряные пятна окрашивали бледную кожу, как самый прекрасный закат на берегу моря. Трепещущее чувство не покидало живот Феликса, продолжая побуждать в нем всё больше и больше желания оказаться полностью во владениях чужих чар. Хенджин – волшебник. По-другому быть не могло. — Пожалуйста, поцелуй меня, – прошептал Ли, полностью растворенный в этих сумбурных ласках. Феликс балансировал над пропастью, не давал своему сознанию окончательно кануть в лету, но в итоге… один лишь взгляд, одно лишь касание рук, одни лишь губы, что скривились в ухмылке заставили парня полностью забыть свое имя. Ли клянётся, если бы старший дал ему сейчас совершенно другое, новое имя, он бы не был против. Феликс проглотил бы это, как вино, залпом и стал бы называться по-другому. Одна лишь мысль била наотмашь, выбивая всю дурь из головы. Зачем ему вообще забывать свое имя и принимать новое? Хенджин выцеловывает каждый участок бледной кожи, пальцами расстегивая рубашку, открывая себе вид на худощавое тело, милые аккуратные горошины сосков, набухших от вожделения, и едва очерченный заметный пресс. Блондин не долго думая проходит подушечками пальцев по гладкой бархатистой коже, касаясь ареола розового соска. Феликс прогнулся в спине и приоткрыл рот, издав томный тихий стон – симфония для ушей Хвана. Подняв глаза на младшего, Джин встретился с ним взглядом и медленно, напоказ, приблизился к груди, начиная полизывать кончиком языка набухшую горошину. Теперь Феликс окончательно понял, почему ему все-таки придётся забыть своё имя. Голова настолько не соображала, что он навряд ли вспомнит дорогу домой. А Хенджин, словно хитрый лис, нарочито посасывает бледную кожу, плавно спускаясь вниз, смотрит прямо в глаза Ли, словно дразнится, издевается над бедным парнем. Феликс готов разбиться о скалы, лишь бы никогда не забыть это чувство… Бабочек в животе. Они кружили, порхали, их было сотни, нет, миллионы. И все они пытались выбраться, улететь, освободиться, но Феликс был в плену у этих рук, у этих губ, у этого парня. И выбраться он не сможет, потому что не хочет. Ему все нравится. — Станешь моей бабочкой, Феликс? Будешь самым красивым в моей коллекции? – мгновенное «да» без раздумий и прямо в голову. — Конечно, – шепчет, не в силах быть громче. — Отлично, тогда, думаю, ты заслужил, – Хенджин приподнимается на руках и поддаётся вперёд, лениво касаясь чужих сладких губ. Феликс дрожит, сжимает свои руки на чужих и трепетно подрагивает ресницами, чувствуя, как ускоренно бьется его сердце, что вот-вот выпрыгнет из груди. Бабочки летали, кружились по всей квартире, пытаясь найти хорошее место, где бы им сесть, одна лишь Глория сидела на патефоне под скрипы иглы о пластинку, из которой звучала прекрасная музыка. Она шевелила усиками и внимательно наблюдала за парнями на диване. Немного посидев на месте, Глория вспорхнула вверх и закружила над их головами, слыша тихие вздохи. Всё произошло мгновенно. Буквально пару минут ряби в глазах и Феликс уже сидел на парне, прижавшись щекой к рельефной оголенной груди, насаживаясь на ровный венистый член. Издавая тихие всхлипы, Ли беспрерывно продолжал качать тазом, стараясь скорее привыкнуть к размеру внутри. Тёплые руки сжимали его талию, иногда сползали на задницу, мяли и раздвигали ягодицы в сторону для лучшего проникновения внутрь. Прикусив губу, желтоволосый еле слышно простонал себе под нос, наблюдая за тем, как бабочки аккуратно садились на его и хенджиновы плечи, не особо беспокоясь тем, что те сейчас были заняты друг другом. — Твоё тело всё в солнечной пыли, – прохрипел Хенджин, рассматривая худощавое тело парня, что было в веснушках. Феликс густо покраснел, прикусил нижнюю губу, продолжая двигаться вверх-вниз. Он не знал, почему до сих пор смущается, будучи полностью голым перед старшим, однако даже такие слова смогли так на него повлиять. Сглотнув слюну, Ли поднял взгляд и снова прильнул к пухлым манящим губам Хвана, сминая их своими. — Ещё никто так не называл мои веснушки, – прошептал он, разорвав поцелуй. — Солнечной пылью. — Теперь называют, – полуулыбка появилась на лице Хвана, от чего Феликс завис на несколько секунд, как неожиданно почувствовал несколько резких грубых толчков. — О, боже, – выпалил младший, уткнувшись носом в ложбинку над ключицей, сжимая пальцы на ногах от таких фрикций. — Мне нравится, как ты звучишь. Будто самая лучшая музыка, – разоткровенничался Хенджин, грубо входя в податливое тело младшего. Оттого, что размашистые импульсивные толчки продолжали таранить Феликса, тот снова канул в небытие из-за многогранных чувств. Всё внутри пылало, возгоралось пожаром, становилось очень жарко, хотя окно было открыто настежь. Его вновь положили на диван спиной, продолжая дикие толчки. Большие ладони Хвана накрывали тонкую талию, вдавливая парня в старую неудобную мебель. Она противно скрипела и прогибалась под Феликсом, неприятно упираясь своими пружинами, которые отчётливо чувствовались и отдавались едва заметной болью в пояснице, но парень её просто игнорировал, смотря прямо в темные глаза старшего. Они словно через парня смотрели, может быть в душу, возможно, и дальше души. Тёмные густые брови были нахмурены, как и переносица аккуратного носа, по лбу стекали капли пота, не совсем длинные волосы свисали вниз, пряча эти бездонные глаза, а губы были слегка приоткрыты, выставляя плотно сжатые зубы напоказ. Хван спешно двигается внутри, сжимает парня своим телом, не обращая внимания на сжатые вокруг его талии ноги младшего. Он смотрел вниз, слышал прекрасные стоны, смешавшиеся с песней, и продолжал двигаться так быстро, пока не увидел звезды перед глазами. Только тогда он поумерил пыл, однако всё ещё нависал над разгоряченным телом, растворяющимся в этих натисках блаженного удовольствия. Рука оторвалась от тонкой талии, поднялась медленно к шелковистым волосам и потянула парня наверх. Феликс неприятно скривился и зашипел, приподнявшись на локтях вверх, чтобы больше не чувствовать эту неприятную боль. Он хотел было возмутиться, но Хенджин ловко впился в его губы, проталкивая свой язык в чужой рот. Проведя им по ровному ряду зубов, заведя его за щеку, Хван разорвал поцелуй с тонкими ниточками их соединённой слюны. Покинув тело парня, Хенджин встал с дивана и рукой показал Феликсу развернуться к нему спиной и прислониться к спинке грудью, выпятив зад в его сторону. Ли беспрекословно развернулся, встав на колени, развёл ноги по сторонам и сжал руками спинку дивана, сразу же почувствовав на своих волосах чужую руку, несильно сжавшую их. Хван привстал сзади и аккуратно вторгся в чужое тело, расширяя своим членом стенки сфинктера. Ли простонал, не сдерживая себя, но густо краснея из-за этого, от чего потешался Хван, видя все это. — Великолепно, – улыбнулся блондин. Потянув за волосы Феликса назад, Хенджин второй рукой сжал тонкую шею младшего, плотно прижимаясь пахом к его красной от ударов заднице. — Хен-Хенджин… прошу… ещё… – неразборчиво умолял Ли, насаживаясь самостоятельно на член. — Хочешь кончить? – хохотнул парень, сжимая шею сильнее. Ли приоткрыл рот, пытаясь вдохнуть как можно больше воздуха, но попытка не обвенчалась успехом. В глазах на секунду потемнело, Феликс вздрогнул и прохрипел нечто неразборчиво, как Хван тут же ослабил хватку. Покинув тело парня, Хенджин сел на диван и уместил Феликса обратно на свои колени. Тот скулил, залезая обратно на жилистые бедра, присаживаясь плавно на член. Обхватив за плечи руками, Ли опускался и поднимался вверх, издавал стоны и смотрел на множество бабочек, летающих над их головами. Одна неожиданно села на плечо Хвана, тот приоткрыл рот, смотря на неё, из-за чего она вновь взлетела, залезая внутрь. Старший закрыл рот, внимательно наблюдая за изумленным лицом Феликса. Он сел полностью на член и остановился, пытаясь понять, что сейчас произошло. — Ты.. Хенджин улыбнулся и приоткрыл рот, выпуская бабочку наружу. Она вспорхнула крыльями и улетела целой и невредимой. Лицо Феликса застыло, он не знал, как на это реагировать, но видя, что Хван спокойно смеётся, продолжая толкаться в его тело, до Ли дошло, что это не больше, чем какая-то обыкновенная забава для парня. — Они иногда любят поиграть, – ответил он на немой вопрос младшего. — А ты… не боишься там… её съесть? – прошептал Феликс, делая круговые движения бёдрами, чувствуя, как поступают предоргазменные спазмы. — Нет, а даже если и съем одну, ничего со мной не будет. В них много белка, как и во многих насекомых, – Хенджин посмотрел на рой бабочек и улыбнулся. — А ты не хочешь поиграть? – предложил Хенджин, сверкнув глазами. — Поиграть? Х-хочу, – неуверенно ответил Ли, смотря в задорные глаза. — Попробуй продержать во рту одну из моих бабочек, – Хенджин приподнялся со спинки дивана, касаясь губами чужой мочки уха, шепча: — пока я буду трахать тебя. Феликс находился под гипнозом таинственных чарующих тёмных глаз Хвана. Он кивнул слегка головой, не совсем понимая, на что только что согласился. Блондин слегка улыбнулся уголками пухлых искусанных губ и приподнял одну руку, касаясь скул Ли. Надавив пальцами, Хенджин тем самым приоткрыл его рот, одновременно второй рукой подзывая к себе жёлтого цвета маленькую бабочку. Она уместилась на тонком длинном пальце, следя за тем, как рука старшего медленно приближалась к заветным персиковым губам Феликса. Бабочка без промедлений проскочила сквозь зубы и села своими лапками на язык. Ли расширил глаза, но его рот быстро закрыли рукой, не давая бабочке выбраться на свободу. — Игра началась. Хенджин сминал ягодицы, активно толкаясь вперед, наблюдая за спектром эмоций на лице желтоволосого. Ли чувствовал во рту хаотичное шевеление бабочки, которая хотела выбраться наружу, но не могла из-за плотно стиснутых зубов. Парень старался контролировать себя, однако из-за резких толчков он не выдержал и смял крылья бабочки и её саму о нёбо, неожиданно для себя глотая её. Ойкнув от испуга, Феликс приоткрыл пустой рот, простонал и зажал себе губы ладонью. Хван ухмыльнулся и остановил свой бешеный напор, смотря прямо в пустую полость рта, где секундой ранее была его бабочка. — Я… я… — Проиграл, да. Ничего страшного, – успокоил его старший, подзывая к себе ещё одну бабочку. — А… может не нужно? Я только что съел одну… – прошептал Ли, немного сконфуженный от происходящего. — Тебе не понравилась игра? – встретившись взглядом с Хенджином, Феликс сжал губы в тонкую линию. — Она странная, – ответил честно. — Так я тоже странный, разве нет? – хохотнул Хван, приближаясь с новой бабочкой коричневого цвета к губам. — Ещё пару раз сыграем и я дам тебе кончить, – Ли поддаётся, приоткрыв рот. И все повторяется вновь и вновь. Второй раз он проглатывает бедную бабочку спустя пять минут импульсивных фрикций. Хван задевал простату, заставляя младшего стонать сквозь закрытый рот, но не выдержав, Феликс снова проглатывает бабочку. И вторую, и третью. На четвёртой он уже сходит с ума, так как она была чуть больше и цеплялась за его язык сильнее, стараясь протолкнуться к выходу. Правда, это уже нисколько не заботит самого парня, так как он был в предвкушении собственного оргазма, что подоспел как раз вовремя. Феликс, прикрыв глаза, покачивал бедрами, кончая размашисто на чужой живот белой густой спермой. Обрадовавшись где-то на подкорке мозга тому, что он кончил и тому, что бабочка цела и невредима, все ещё в его рту, Ли вздохнул, как неожиданно насекомое само прошло в его горло. Феликс подавился от неожиданного действия бабочки, от щекотки в горле и от першения в нем. Пару раз сглотнув накопившуюся слюну, ему полегчало, однако потрясение никуда не ушло, наоборот, пришло осознание того, что он только что сделал. — Молодец, ты.. — Пошел к черту, – расширив глаза, Феликс встал на ватных ногах, собирая попутно все свои вещи. — Ты ненормальный кретин! Я только что сожрал нескольких твоих бабочек! И это ты называешь игрой? Это… аморальщина! Самая что ни на есть настоящая! – выпалил Ли, натягивая нижнее белье с джинсами. Хенджин в это время сидел спокойно и наблюдал за задыхающимся парнем. — Я не заставлял тебя. Только предложил, как ты согласился. И я не говорил тебе их глотать, я говорил лишь продержать их во рту. И что же на тебя нашло? – ехидно улыбнувшись, спросил Хван. — Последняя бабочка сама залезла в моё горло. Это отвратительно, – лицо покраснело от гнева, на глазах собралась влага. Феликс вот-вот заплачет от возмущения и от мерзости. — Ты же их так любишь, так какого хрена я только что сожрал их, а ты… тебе все равно! – Хенджин спокойно прикрыл глаза, поднял руку, как на кисть села Глория. — Мне не все равно. Просто до некоторых бабочек, как и людей, мне нет никакого дела, – объяснял он. Феликс приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но в голове не было ничего. Абсолютно ничего. Хотелось просто подойти и дать подзатыльник этому ненормальному, спокойно сидевшему на своём диване, как ни в чем не бывало, парню. Ли и сам отчасти виноват в том, что открыл свой рот и позволил этому произойти. Ещё бы не позволил, когда голова совсем не соображала. Он и сейчас с трудом понимает, что вообще за чертовщина здесь происходила. — Козёл, – услышав сбоку играющую до сих пор музыку из патефона, Феликс ударил по нему рукой, ломая какой-то механизм, из-за чего музыка перестала играть. Тяжело вздохнув, он развернулся, кинул пренебрежительный взгляд на Хвана и быстро покинул эту квартиру, оставляя Хенджина с бабочками. — Ну, ничего, и четырех хватит.

🌼🌼🌼

Парень просыпался каждый час, тяжело дышал, вспоминая, какой бред ему только что снился, а затем снова закрывал глаза, откидываясь на сыроватую подушку и засыпал, в надежде, что кошмары больше не будут преследовать его, но тщетно. Ему из раза в раз снились разные сны, но исход был один – смерть. Феликс не знал, от чего его преследуют кошмары. Отчасти догадывался, думая, что все дело в Хване и в пережитом дне, ведь когда он пришёл домой и расставил все свои мысли в голове по полочкам, до Ли дошло, что Хван Хенджин самый странный учёный из всех, кого когда-либо встречал парень. Начиная от образа жизни, заканчивая поведением. Феликс, как самый настоящий глупец, повёлся на красивые речи, на странную ощутимую ауру парня, потерял голову и отдался в плен. При одном лишь упоминании того, что он съел несколько бабочек, ему становилось дурно, хотелось побежать в туалет и вывернуть из себя все, что он съел за день. Феликс издал всхлип, сжал подушку, снова убегая от преследовавших его во сне бабочек. Не выдержав, он снова открыл глаза, привстал и упёрся о стенку, тихо заплакав от досады. Теперь он не сможет уснуть и, возможно, эти мысли будут преследовать его часто, по крайней мере, пока картинка из его головы окончательно не сотрется. А она так и стояла перед глазами: эти тёмные глаза, тёплые ладони, грубые толчки и бабочка во рту, что так отважно искала выход, но отчего-то решила залезть ему прямо в горло. Ли вздрогнул и уткнулся носом в согнутые колени, чувствуя на щеках тёплую жидкость. — Ублюдок, – всхлипнул он, как сразу же услышал мелодию звонка будильника. Настал очередной день, когда ему нужно будет идти в университет. Только в этот раз ему придётся натянуть улыбку до ушей, чтобы не показаться странным для лучшего друга. Минхо был в курсе непонятных отношений между Феликсом и Хенджином, потому что младший ему все рассказывал, когда приходил домой после очередной прогулки. Он также рассказал о том, что имеет на Хвана свои виды и очень бы хотел начать встречаться с парнем и, естественно, дойти с ним до постельных утех. Потому что рядом с таким парнем сдерживать себя было трудно. К сожалению, это действительно было так. Феликс корит себя прямо сейчас за то, что не удержался, за то, что не заткнул свой рот, когда стал признаваться в симпатии. Ведь очевидно, что вместе им не быть, Хенджин сам посмеялся над ним, пролепетал что-то про эффект бабочки, а затем позволил себя поцеловать. И Феликс, дурак, повёлся. Поднявшись с кровати, парень взял телефон и выключил будильник. Тяжело выдохнув, Ли направился в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок после бессонной ночи. Если и сегодня он будет так же плохо спать, ему придётся пойти в ближайшую больницу, чтобы ему выписали несколько лекарств для успокоения нервов. Парень и не думал, что это настолько сильно отразится у него в голове. Подойдя к зеркалу, Феликс потрогал свое бледное лицо и тёмные круги под глазами. Вид у него был не из лучших, но ему ничего не оставалось, как пойти в университет. Нужно отсидеть всего ничего – три пары, убедить своего друга, что он в порядке и пойти домой. Если он, конечно, дойдёт. Глядя на свое лицо, парень уже не думал, что идти куда-то будет хорошей идеей. Он не спал, чувствует себя помято и разбито, считая, что его сердце затоптали в грязь. А вспоминая странную умалишённую улыбку Хвана, когда он видел, как Феликс буквально убивал его бабочек, заставляло парня снова заплакать, сжимая руки на краях раковины. В университете все стало хуже. Перед глазами от недосыпа плыло. Парень слышал голос Минхо где-то в фоновом режиме, словно брюнет говорил отдалённо, как чёртово радио, которое не хотелось слушать, но Феликс хотел. Очень хотел послушать и подискутировать на разные темы с Ли, правда, сил на это не было, а концентрация внимания пропала. Желтоволосый не мог даже сфокусировать взгляд на тесте, который ему дали, не говоря уже о словах своего друга. Феликс был потерян, загнан в угол. Его дыхание сбивалось, а он пытался привести его в норму, выдавая свое состояние тяжёлыми слышными вздохами на всю аудиторию. Жар тела поднялся до отметины тридцать восемь. Феликс пусть и не мерил, но подсознательно знал эту температуру при таком состоянии, как у него сейчас. Ну не могло же его продуть только из-за того, что он в марте ходил уже в лёгкой ветровке, верно? — Феликс, я вижу, что с тобой что-то не так, – заметил Минхо, сидя рядом. — Что-то случилось? Тебе плохо? – Ли прикусил губу и посмотрел в бок на лучшего друга. — Знаешь, голова болит. Если я уйду с остальных пар, ты не будешь против? — Конечно не буду. Только когда дойдёшь, напиши мне, хорошо? Или, может, мне тебя прово… — Не стоит, все в порядке. Просто температура, да ещё не спал всю ночь из-за дурных снов, – натянув улыбку, Феликс собрал все свои вещи и медленно поспешил на выход из аудитории. Он планировал пойти домой, но как только вышел из университета, вдохнул в себя весенний запах распустившихся цветов, Феликс передумал. Он хочет пойти к нему и высказать все, что думает, возможно, дать ему по морде. Возможно, тогда он придёт в норму и страшные сны с участием бабочек не будут беспокоить его. — Хван Хенджин, мы рады вам сообщить, что пыльца действительно содержит в себе свойства, которые могут спокойно расщеплять раковые клетки! – проговорил мужчина, сидя за своим столом. Хенджину пришлось прийти в университет, когда он получил письмо с просьбой о том, что его здесь ждут. — И вы даёте свое согласие и готовы спонсировать меня и мою научную работу? – все единогласно закивали головой. — Конечно! Что тут думать?! Вы сделали нечто… особенно для всего мира, то, что ещё не делал никто! Это большое открытие для медицины! И кто бы мог подумать, что обычные бабочки способны на такое! Честно говоря, когда я впервые услышал о вашем исследовании, я долго смеялся. Прошу теперь прощения, – седовласый мужчина встал и поклонился в качестве извинений. — Отлично, я рад, что вы выбрали меня, – улыбнулся Хван. — Кстати, о научном центре, – заговорила женщина в очках, прикусив кончик ручки. — Вы знали господина Унсока? Говорят, он тоже хотел заниматься этим исследованием, но передумал, – Хенджин протолкнул язык за щеку и заинтересованно посмотрел на женщину. — Правда? Не знал. Не успел отправить письмо, так как пришёл к вам, – женщина кивнула головой и поджала губы, опустив глаза вниз. — До нас дошло, что его сбила машина. Он пролежал в реанимации с внутренним кровотечением и сегодня утром умер, – в кабинете повисла тишина. — Как досадно, – блондин кивнул и прочистил горло. — Но я с ним не знаком, к его великому сожалению. Что ж, я рад, что вы подписали все документы и готовы меня спонсировать. В скором времени я приду к вам с новой бабочкой и мы начнём вершить историю, – поклонившись, парень вышел из кабинета и облегчённо вздохнул. — Все-таки сдох. Выйдя в многолюдный коридор, Хван сжал плотно зубы, стараясь не касаться мимо проходящих людей. Они толпились, старались побыстрее найти нужный кабинет, аудиторию и совершенно не видели, куда шли. Здесь так и пахло людьми, их мыслями и проблемами, от которых Хенджину хотелось поскорее скрыться, чтобы не слышать и не видеть их. Через пять минут ему удалось спуститься на первый этаж в потоке людей и выйти в фойе. Здесь тоже было достаточно людей, но гораздо больше места, чтобы побыть одному. Обкрутив вокруг шеи старый шерстяной колючий шарф красного цвета, Хенджин потянулся к косяку, чтобы запалить его на улице, как его неожиданно окликнули сзади: — Хван Хенджин? – закатив глаза, блондин повернул голову, замечая возле себя брюнета. — Я – Ли Минхо, лучший друг Феликса, – представился он и поклонился. — Рад знакомству, но мне нужно идти, – толкнув дверь от себя, Хван вышел на улицу, однако парень не останавливался. — Вы не знаете, что происходит с Феликсом? Он говорил, что вчера у вас должно было быть свидание, а сегодня он ушёл с пар, потому что у него была температура, но я то знаю, что он был подавлен. Что-то произошло? – Хенджин черканул спичкой по коробку и запалил косяк, зажатый зубами. Вдохнув в себя большую порцию едкого дыма, он ухмыльнулся, смотря на небо. — Свидание? Что за чушь! Мы просто с ним гуляли. А что с ним сейчас, я не знаю. Ты его лучший друг, это твоё упущение, парень, – взглянув на Минхо, блондин развернулся и стал медленно отдаляться. — Кстати, а где ваша бабочка? – услышал он позади. — Там, где и должна быть. Феликс не знал, как оказался в доме Хвана. Все произошло так спонтанно и неожиданно для него, но теперь он здесь. Старший не закрывал дверь, что было очень опрометчиво с его стороны. Изначально парень хотел встретиться с Хенджином, высказать ему все, что он о нем думает, но здесь его не оказалось. Ли хотел было просто уйти из дома, сбежать, как трус и скрыться в своем доме, однако понял, что не для этого потратил время, не для этого сюда пришёл. Он не заметил, как рука сама поднялась, сняла рюкзак с плеча, наполненный книгами и тетрадями с конспектами, и стала разбивать здесь все стеклянные рамки, в которых находились сухие бабочки. В старой квартире, где воняло не чем-то сладким, а самой гнилью, Феликс продолжал крушить все, а затем перешёл к живым бабочкам. Разрушив их инсектарий в пух и прах, Ли поймал на себе взгляд фиолетовой бабочки, сидевшей спокойно на полке. Злость вселенских масштабов настолько переполняла его, от чего он поспешил к ней и прихлопнул вот-вот улетающую бабочку обратно к полке, окончательно её убив. Послышался истеричный смех вперемешку с болью. Несмотря на все это, ему не стало легче, он продолжал страдать. Феликс был слаб и ужасно потрясён до глубины души. Его воротило от бабочек. Впервые его воротило от красоты, которой раньше он восхищался. То же самое касалось и Хенджина. После вчерашнего он тоже чертовски отталкивал, невзирая на его внешность, притягательную ауру. Не оставаясь здесь и лишней минуты, Феликс поспешил покинуть дом, чтобы поскорее вернуться к себе и забыть все происходящее, как страшный сон, который явно будет преследовать его ночами ещё долго. Хенджин зашёл в квартиру, наблюдая за тем, как все на полу небрежно лежало. Под ботинками заскрипело стекло, и парень сразу догадался, что здесь произошло. Хван закатил глаза и прошёл в зал, вернее то, что от него осталось. Большинство бабочек из его коллекции были испорчены. Они лежали на полу, у многих были разорваны их сухие крылья. Внизу было разбросано не просто какая-то коллекция, а долгие годы его жизни, однако парень не отчаивался. Хенджин улыбнулся, прикусил губу и повернул голову к инсектарий. Он медленно подошёл, наступая на осколки стекла, осматривая выживших бабочек. Они закружились, когда увидели хозяина, но Хван не придал этому значения. Он искал только одну бабочку – Глорию. И, к слову, нашёл. Она, мертвая, лежала на столе, уставившись пустым взглядом куда-то вверх. Блондин провел по её крыльям своими пальцами, испачкав их в фиолетовой пыльце, смеясь. — Мне жаль. Очень жаль, что так произошло. Не переживай, ты скоро переродишься вновь, я тебе обещаю.

🌼🌼🌼

Второй день после того дня с Хенджином проходил ещё хуже. Феликс пытался сбить температуру, но никакие таблетки уже не помогали. Губы высыхали, как бы он их не смачивал собственной слюной, а сил вставать и что-либо делать просто не было. Он опять плохо спал эту ночь, его опять преследовали кошмары. И лёжа сейчас в кровати, он слышал какие-то отдалённые голоса. Сперва он подумал, что это мать пришла его навестить, потом, услышав мужской голос, окликнул Минхо, однако в доме он все-таки был один. Ему потребовалось время, чтобы понять это, а также немало сил, чтобы приподняться с кровати и заглянуть в коридор, где было тихо и темно, но голоса все так не проходили.

Человек будет видеть и слышать то, чего нет. Одним словом: галлюцинации. Возможно повышенная температура тела и бессонница. Тело пытается бороться, однако ему не победить то, что посеяно в нем.

Феликс прикрыл на секунду глаза, стараясь уснуть, чтобы таблетки наконец-то подействовали. Вздохнув, парень вздрогнул всем телом, слыша знакомый голос. Голос Хенджина. Он непроизвольно вскочил с кровати, от чего голова так сильно закружилась, заставив парня рухнуть вниз и удариться головой об пол. Зашипев от ноющей боли, Ли снова заплакал, не сдерживая отчаянных всхлипов.

Аппетит пропадёт. Человек не будет понимать, что с ним происходит, он будет сходить с ума, теряться во времени, в своих потоках мыслей, вперемешку с галлюцинациями, что будут преследовать его несколько часов.

Ли кое-как вырубился из-за боли в голове. На этот раз голова его была пуста, абсолютно ничего не приснилось. Он уснул на неудобном полу, проспал на нем несколько часов и больше не чувствовал свою спину и руки, что затекли от неудобной позы. А когда приоткрыл глаза, понял, что ему слегка тяжело дышать, однако не обратив на это внимание, он поднялся с пола, сел на кровать, как почувствовал резкую боль в животе. Перед глазами появились слезы, от чего желтоволосый зажмурился, скривил лицо и заплакал сильнее, выблевывая остатки вчерашнего ужина. По крайней мере, он думал, что именно это выходит из него прямо на пол, на котором он лежал минутой ранее.

На третий день у человека словно набит живот, он тяжёлый, аппетита все ещё нет. Начинается новая стадия: рвота всего лишнего из желудка, для освобождения места в кишечно-пищевом тракте.

Сфокусировав взгляд, Феликс нахмурил брови, пытаясь понять: плывёт в его глазах или на самом деле на полу что-то шевелится в его рвоте. А когда по нейронам поступила вся информация, Феликса затошнило ещё раз и ещё раз. Он не щадя свое горло выблевывал уже не просто все лишнее, но и нечто живое, поселившееся в нем. Расширив глаза, Ли сжал рукой рот, продолжая истерично плакать, глядя на мелких белых и зелёных червей на полу, что плавали в жёлто-красной жидкости.

Когда человек проглотит несколько моих специально заготовленных бабочек, они попадут в кисло-щелочную среду – благоприятную для того, чтобы сгнить и начать размножаться там путем разложения. Появятся много личинок, червей, все они будут набивать полностью собой желудок и кишечник. Лишние из них выйдут наружу, но многие останутся для особой миссии.

Ли был потрясён, рассматривая червей. Они были повсюду, на всем полу, из-за чего на него становиться было страшно. Мурашки пробежали по коже, принося с собой и панический страх. Феликс, тяжело дыша, прикрыл глаза и откинулся на кровать, сжимая в руках свои волосы. Закричав, что есть мочи, он стал биться в истерике: тянул себя за волосы в разные стороны, истошно кричал от боли, и от увиденного на полу. Только мысль об этом заставляло его подавиться собственной новопришедшей рвотой, подняться и снова опорожнить желудок, чувствуя во рту горький привкус и шевеление каждого живого насекомого. —… я не хочу умирать… – заплакал он утыкаясь носом в подушку. — Что происходит? Что со мной? – в голове отдавались разные голоса от знакомых до незнакомых, которые Феликс вообще слышал впервые. Все они звали его, говорили что-то неразборчивое и смеялись. Так громко смеялись, что Ли пришлось закрыть свои уши и закричать на всю квартиру, лишь бы это все поскорее прекратилось.

Интересно, что же происходит на четвертый день? Если все меры соблюдены и человек держал организм в правильной температуре и норме, то начинается самое интересное. После того, как желудок был полностью освобождён от слабых личинок, самые сильные из них начинают действовать. Каждая из них прогрызает стенку желудка и кишечника, проникает внутрь и начинает из мясных покровных тканей делать себе кокон. Как показал один наглядный пример – это адски больно.

Феликс сидел возле стенки, не видевший солнечного света вот уже четвертый день. Если ранее у него ещё находились силы отвечать на сообщения друга, то сейчас у него нет сил даже подзарядить этот чёртов гаджет, что так не вовремя сдох. Ли не мог лежать на кровати, так как за ночь он её всю облевал, пытаясь уснуть. Одно радовало: он больше не слышал странных голосов и смеха, однако всё равно не понимал, что с ним происходит. Сегодня, на удивление, Феликс ничего не чувствовал. Да, ему было тяжело дышать, было тяжело глотать и в животе он чувствовал некую щекотку, ту, какую он чувствовал при виде Хенджина: бабочек в животе. Но эти ощущения продлились недолго. Пришла новая боль, такая, какую парень ещё не чувствовал никогда. Его словно резали изнутри, заставляя во все горло орать, срывая голос, как будто бы это могло ему помочь. Он уже свыкся с той участью, которую ему заготовила жизнь. Он просто ждал, когда умрёт. Дни проходили и сменялись другими днями, а лучше не становилось, страшные мысли все ещё преследовали его. И если раньше Феликс пытался от них убежать, то сейчас он окончательно сдался. Он просто устал. Феликс бился затылком о стенку, надеясь, что тем самым самого себя вырубит и больше не будет чувствовать эту боль хотя бы во сне, но ничего не выходило. Он, валяясь на полу в своей рвоте, продолжал сжимать в руках свой твёрдый живот, скручиваясь в позе эмбриона. Боль все равно не отступала, черви прогрызали стенки желудка и кишечного тракта, скручивались под кожей в коконы и застывали в таком виде, готовясь стать чем-то необычайно красивым, чем просто червяк, для нечто большего. И каждый их незначительный, но массовый укус, небольшой туннель и кокон побуждал парня чувствовать неистовую боль в животе, от которой он не выдержал и потерял сознание, распластавшись на полу. — Какого… эй, Феликс? – парня потрепали за плечо, стараясь привести в чувство. Ли приоткрыл глаза, видя перед собой удивлённое и напряжённое лицо лучшего друга. Когда Феликс перестал ему отвечать, он заподозрил неладное и решил как можно скорее приехать к нему домой. И на следующий день, сразу после пар, Минхо уже был тут как тут, но увиденное ему не шибко понравилось. Во-первых, в комнате пахло чем-то отвратительным, а взглянув на пол, где было все в какой-то жидкости, в которой были черви, Ли и вовсе выпал в осадок. Во-вторых, на Феликсе не было лица. Он упёрся о стенку и, видимо, спал, так как не понимал, где он и что происходит, когда проснулся. — Феликс? Что за херня? – Ли приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но не мог даже нормально вздохнуть.

На пятый день черви превращаются в прекрасных бабочек. Они выходят из своих коконов и начинают ползти вверх, чтобы поскорее выйти на свет. Тогда для человека-переносчика все заканчивается. Не в силу справится с целым роем бабочек, он..

— Феликс?! – выпалил брюнет, стараясь сдержать слезы, видя пустой взгляд друга, направленный куда-то сквозь Минхо. Парень улыбнулся, приоткрыл рот и закашлял, задыхаясь. Неожиданно для Хо, младший схватился за горло и стал его судорожно царапать, продолжая мычать, кашлять и кряхтеть, словно откашливая что-то. Однако следом он, наоборот, стал втягивать в себя больше воздуха, но с каждой секундой ему его не хватало. Дыхание стало тяжёлым и недоступным, как будто кто-то перекрыл ему кислород. В глазах мгновенно потемнело, а к горлу поступил какой-то комок, царапавший ему гортань. — Феликс? Феликс?! – кричал Минхо, чтобы привести друга в чувства, но поздно.

Он умирает.

С уголка глаз потекла последняя мучительная слеза. Феликс запрокинул голову вверх и пустым взглядом посмотрел в потолок. Минхо судорожно искал в кармане телефон, чтобы позвонить в скорую, как застыл на месте, не в силах пошевелиться. Изо рта его друга вылезла огромная фиолетовая бабочка. Она вспорхнула крыльями и взлетела, улетая через форточку, оставив Ли в оцепенении. Его дрожащими рукам уже не столь был нужен телефон, как объяснения того, что же здесь происходит. Минхо не знал, но догадывался, что все скрывается за Хван Хенджином, потому что именно у него была такая бабочка. — Я должен освободиться. Бог знает, он знает, как я хочу освободиться... – напевал Хван, сидя на стуле и куря самокрутку. Он смотрел внимательно на записи в своём дневнике, анализируя каждую строчку, как неожиданно песня на его радио была прервана. — Сегодня, двадцатого марта, был найден труп. Молодой человек был обнаружен в своём доме. Он, как и ещё четыре человека за эти полгода, умер от бабочек в животе. Как говорят врачи, при вскрытии они увидели все то же самое: личинки проели желудок и кишечник, а когда стали бабочками, попытались выбраться массово из горла, забив собой дыхательные пути. На удивление врачей, многие из бабочек все ещё живы и находятся на рассмотрении. Как сказал один младший научный сотрудник, Хван Хенджин, вероятно, это новая болезнь, которая каким-то образом выявилась у четырёх человек. Он назвал её – батохаки. Врачи ещё точно не знают, с чем имеют дело, но постараются поскорее это узнать. Спасибо, что были с нами, – Хван откинул самокрутку на пепельницу и вздохнул. — Я – тот, кто вечно хочет блага, но совершает только зло, – проговорил он и почувствовал на руке щекотное шевеление. Повернув голову в бок, Хенджин тепло улыбнулся. — Привет, Глор... Феликс, – хмыкнул он. — Рад тебя видеть. Вот не тронул бы ты Глорию, было бы вас больше, а теперь что мне прикажешь делать, искать тебе подружку? – фиолетовая бабочка зашевелила усиками, внимательно разглядывая парня. — О, так ты умер на глазах у своего друга? – нахмурился Хенджин и задумчиво взглядом прошёлся по пейзажу за окном. — Ли Минхо, значит. Что ж, у нас мало времени, я полагаю? Пошли, сделаем тебе друга, – поднявшись с места, блондин подкинул бабочку вверх, заставляя её лететь самостоятельно, пока он надевал на себя пальто. — Ой, ну извини, не думал, что ты будешь страдать. Знаешь, бабочкой становиться не так-то просто. Это всегда страдания. Пошли, Феликс, покажешь, где находится твой друг, – закрыв за собой дверь, Хван вместе с Феликсом покинул квартиру, оставляя включенное радио.

♫︎ Я каждое утро – как умерший ♫︎

♫︎ С трудом на ногах я стою. ♫︎

♫︎ Да и зеркало мне давно говорит: ♫︎

♫︎ «Для Бога ты равен нулю!» ♫︎

♫︎ Вне жизни, вне ритма, потерян совсем ♫︎

♫︎ Каждый день, как последний, да-да ♫︎

♫︎ Но не сломит меня ни одна из проблем ♫︎

♫︎ Моя засияет звезда! ♫︎

♫︎ Пусть же оковы слетают с меня! ♫︎

♫︎ Я буду продолжать дальше жить! ♫︎

И бабочкой светлокрылою улечу куда-нибудь ввысь.