The essential

…И действующий магистр еще любит спрашивать (если, конечно, это всплывает), почему ты, Кайя, узнав о потенциально опасном месте не собираешь отряд рыцарей для экспедиции, а отправляешься на расследование один. Да вот почему.       Потому что действительной отказывается одна из десяти наводок, а еще в девяти случаях вместо приятного вечера в таверне за бокалом вина Кайя получает билет в какие-то ебеня, где, с риском переломать ноги, шарахается, знакомясь с очередными свидетельствами былого величия предков. В компании этим заниматься, безусловно, значительно веселее, но и дольше, так что рыцари лучше не тратят время, в которое можно ловить потерявшихся котов и отгонять хиличурлов от огородов.       Обычно Кайя воспринимал “пустые” поездки довольно философски, но на этот раз был ужасно раздражен: на этот раз наводка оказалась полным тухляком, хотя звучала изначально довольно интригующе. Некоторое время назад хорошо известная Кайе банда охотников за сокровищами выкрала у антиквара из Ли Юэ манускрипт, в котором, предположительно, было указание месторасположения старого храма, построенного еще до Семерки. Но прошла уже неделя, а никаких артефактов и сокровищ на черном рынке не появилось, а сами члены банды как в воду канули.       К югу от ущелья Дадаупа, в скалистых предгорьях в витиевато описанном в манускрипте месте, за лианами на скале, действительно оказался вход в очередные катакомбы. Но сколько в Тейвате этих неподписанных развалин? Иногда Кайе начинало казаться, что если хорошо порыться в погребе любого дома в Монде, то и там можно обнаружить какую-нибудь седую древность на которой в свое время постоял, посидел или еще что поделал очередной архонт.       Механизм, отвечающий за дверь, был сломан, а сами каменные плиты местами обвалились. Кайя в глубине души ожидал, что увидит тела расхитителей сокровищ, в лучшем случае — не справившихся с местными ловушками, в худшем — с какой-нибудь сранью, которую сдуру выпустили из руин. Но нет, здесь не было никого, ни живого, ни мертвого.       На храм, тем временем, сооружение походило мало — скорее на лабиринт. Догадываться, для чего когда-то служили эти стены — то еще развлечение, но другого пока не подворачивалось. Кто здесь жил, почему перестал — все обычно списывалось на войну архонтов.       В этот раз Кайя сдался с догадками довольно быстро, время уже давно стерло все возможные улики, даже стены почти полностью поглотили и разрушили лианы — так, череда помещений, где-то больше, а где-то меньше отделенных друг от друга нагромождением камней во мху и паутине. Последней здесь было, на вкус Кайи, многовато.       Пошарив по развалинам добрых несколько часов, Кайя пришел к выводу, что ничего он не найдет. Может быть, здесь и было что-то стоящее, но расхитители сокровищ уже все вынесли, а то, что не сбыли с рук — себе на память решили оставить. А может, изначально не было ничего стоящего, расхитители оказались также разочарованы, как Кайя сейчас, и потому ушли в запой, чем и объясняется их подозрительное отсутствие. Не стоит также забывать о вероятности, что вся история была придумана от начала до конца ради щедрого аванса и кое-кто за неуместную жадность поплатится. Решив сворачиваться, напоследок Кайя снова зашел в помещение, которое условно назвал главным — просторный квадратный зал с неплохо сохранившимися стенами, еще больше затянутый по углам паутиной, чем остальные комнаты и коридоры. Кайя в задумчивости пересек зал, задержался в центре и уже собирался двинуться к выходу, как оступился на ровном месте — нога провалилась сквозь казавшееся таким надежным покрытие, будто это не каменная плита, а сухая солома. Кайя полетел вниз. Падать, к счастью, оказалось недолго, и приземлился Кайя на что-то довольно мягкое, так что практически не расшибся, но выругался от души. Факел он выронил в процессе, и теперь его печальный отблеск откуда-то сверху являлся единственным источником света. Судя по всему, Кайя оказался в небольшом каменном мешке — может, древние его сделали сами архонтам известно для каких целей, а может, землетрясение или подземные воды выдолбили в камне. Кайя снова выругался, поднялся на ноги — и в темноте ему послышался сухой треск и померещилось какое-то шевеление. Решив, что это в любом случае не к добру, Кайя сделал несколько шагов — под ногами неприятно хрустело. Кайя кое-как нашарил стену, к счастью, всю в выщербинах, приноровился, нащупал выступ, другой, и полез наверх. До уровня пола оставалось не больше метра, когда у упавшего факела, видимо, занялась ручка и стало немного светлее.       Во всполохе Кайя наконец смог получше разглядеть, куда свалился. Весь пол покрывала сплошная шевелящаяся масса, слегка поредевшая там, где он упал. Пауки, многоножки размером с крысу и множество неведомых их собратьев медленно расползались в разные стороны.       Кайя, кажется, взвизгнул — исключительно из-за неожиданности — но, как бы ни было грустно это признавать, по-другому назвать вырвавшийся у него звук, было сложно. В этот момент Кайя почувствовал, как чья-то крепкая рука ухватила его за плечо и беспардонно потащила наверх. Кайя с трудом сдержал второй вопль. Конечно, это оказался именно тот, кого здесь быть совершенно не должно было.       Дилюк, беспардонно сгрузив Кайю за шиворот на землю, заглянул в дыру, подсвечивая себе пиро, фыркнул и обернулся: — Испугались пары насекомых, сэр Кайя? — Не испугался, а просто не пришел в восторг, — отмахнулся Кайя, который судорожно отряхивался и проверял, не застряло ли что-нибудь или, еще хуже, кто-нибудь на одежде или в волосах, — спрашивать, что Вы тут делаете, мастер Дилюк, вероятно, не имеет смысла? Еще немного, и я решу, что Вы за мной приглядываете. Дилюк посмотрел на него, будто решая, снисходить ли до ответа, но потом все-таки расщедрился: — Мой информатор сообщил, что в этом районе может обнаружиться что-то потенциально опасное. Не думал, что это окажетесь вы, сэр Кайя. — Это шутка? — Кайя с преувеличенным восхищением присвистнул, — не скажу, что она великолепна, но продолжайте стараться, опыт, как говорится... Из рукава вывалилась огромная мокрицa, Кайя сбился, затоптал ее сапогом, морщась от отвращения, а потом, ругаясь, долго вытирал подошву о каменный пол. Дилюк удовлетворенно хмыкнул.       На всякий случай они еще раз обошли развалины, теперь вместе, но так ничего и не нашли. Кайе постоянно казалось, что по нему что-то ползает, и потому не терпелось снять с себя всю одежду и, желательно, сжечь. Дилюк по обыкновению был тих и мрачен, но, по крайней мере, не кидался на каждое слово. — Вернемся в город? — ненавязчиво предложил Кайя, когда они закончили осмотр. — Вернемся? — Дилюк выгнул бровь. — У меня есть еще и другие дела. — Брось, Дилюк, не глупи, — сказал Кайя, временно задвигая игры в обращения “на Вы”. — В Монд ведет один нормальный тракт. Не стоит наворачивать круги вокруг Мондштата, только потому что тебе не хочется ехать рядом со мной. Хочешь, я пообещаю, что не произнесу по пути ни звука? — Хочу. Кто бы сомневался. — Обещаю! Все, я нем. Дилюк снова фыркнул и пошел седлать лошадь.       Возвращались они в обещанной тишине. Кайя, который после небольшого инцидента с насекомыми порядком приложился к верной фляге, успокаивая нервы, немного расслабился и начал даже получать удовольствие от этой тихой ночной поездки под луной. Если вдуматься, это было даже романтично. Еще полгода назад Кайя и мечтать не мог о такой роскоши, но, видимо, со временем толерантность Дилюка к его присутствию действительно росла. С осторожным оптимизмом Кайя мог бы сказать, что через пару лет рассчитывает на спокойные приятельские отношения. И это, в сущности, было просто отлично, главное — не вспоминать, что когда-то было по-другому. Тихонько вздохнув, Кайя мысленно переключился на другую тему — как Дилюк вышел на ту же наводку, что и сам Кайя? Кайя знал, что их с Дилюком методы (как бы сам Дилюк это ни отрицал) были весьма схожи. Кайя даже считал, что он сам действует куда мягче — по крайней мере, его информаторы чаще оставались живы.       Дилюк вообще невероятно бесил тем, что вмешивался в существующую агентурную сеть Кайи и периодически бездумно косил ее направо и налево. Вот и сейчас, учитывая основной род деятельности информатора, навряд ли он отделался испугом (если, конечно, они все-таки имели дело с одним и тем же человеком). С одной стороны — весьма досадно, с другой, Кайя тоже был зол на то, что потратил впустую немало моры и времени. Обо всем этом Кайя с удовольствием бы поболтал с Дилюком, но ведь, как назло, обещал молчать. …На развилке они попрощались — почти добродушно, и Дилюк двинул в сторону винодельни, Кайя — домой, в Мондштат. Когда Кайя поднялся в свою квартиру в мансарде, было почти утро.       Весь следующий день Кайя был совершенно разбитый — давала о себе знать бессонная ночь (ну и если начистоту, он так и не смог уснуть, выпил для успокоения бутылку вина и пришел в штаб так и не ложившись и немного навеселе, чего обычно себе не позволял).       Перед выходом Кайя даже остановился перед зеркалом, поправил воротник, вздохнул, понимая, что помятое лицо сияющим все равно уже не станет, и строго и презрительно сказал сам себе: “Совсем оскотинились, сэр Кайя,” — подражая кое-чьим интонациям.       Приятного в том, чтобы трезветь, сидя за кипой бумаг, было мало. Сегодня его ждал день отчетов и бумажной волокиты перед законным и долгожданным выходным (потому он и сорвался в небольшое путешествие, чтобы не откладывать еще на несколько дней). “И предприняли тактическое отступление, столкнувшись с превосходящими силами противника…” — Кайя вздохнул и отложил лист. Кажется, с Хоффманом надо поговорить. Хорошо, Кайя сам научил его этому обороту, но нельзя же им заканчивать каждый второй отчет. Ладно, в этот раз это было более, чем к месту, и то, что крио и гидро маги снова объявились неподалеку от Мондштата — новость не самая приятная. Но Хоффман умудрился как-то тиснуть эту фразочку даже в отчет о том, как отряд позвали вычистить слаймов в деревеньке под Спрингвейлом, а рыцари забрели на чью-то пасеку и разозлили пчел!..       Крио и гидро маги… Одному ему с ними связываться точно не стоит, как-то Кайя с ними столкнулся и еле ноги унес. Эмбер толком тоже не поможет, хорошо бы привлечь Кли, но Джинн не разрешит, а в очередной раз делать что-то у нее за спиной — она еще не отошла с прошлого. К тому же Кли действительно еще ребенок и подвергать ее настоящей опасности нельзя, какой бы мощью она ни обладала.       В идеале — аккуратно слить информацию так, чтобы дошла до ушей Полуночного героя, пусть он хоть изойдется, какие рыцари недееспособные, но у Кайи слишком мало людей, особенно - владеющих пиро. Кто виноват, что среди капитанов ордена у троих - крио Глаз Бога?... Вот раньше в Мондштате был один сильный капитан с пиро Глазом Бога, не припомнишь, кто бы это мог быть?..       Кайя потряс головой, стараясь прервать этот мысленный спор. Эти два мага были чертовски неудобными и сильными противниками. Конечно, для Дилюка это не такая проблема, и все же, все же…       Кайя отпил остывшего кофе, от которого уже подташнивало, и посмотрел на часы. За всей накопившейся мелочевкой он, оказывается, не заметил, как наступил вечер, и если он действительно хочет поговорить с Хоффманом, то надо поторопиться — дурной привычки задерживаться на работе за тем не водилось. Но так хотелось спать…       Кайя злорадно подумал, что в этом сезоне на виноградниках полно работы, значит, дорогой Дилюк тоже не подушку давит. А потом сразу расстроился — значит, в городе его можно не ждать, и ближайшие смены в таверне будут на Чарльзе. А потом снова обрадовался — в таком случае, после этого мучительного дня он сразу вернется домой и ляжет спать, а уж завтра, хорошенько выспавшимся, спокойно посидит в таверне с Розарией, которой наверняка захочется многим поделиться после утренней службы, кое-что слить и что-нибудь узнать, а потом просто выпить, без риска быть облитым высококачественным осуждением за каждый бокал вина.       Вот сейчас он закончит с отчетами, вызовет Хоффмана… Крио и гидро маги, Кли, Джинн будет недовольна… Розария… Дурацкий Полуночный Герой - это все потом, Кайя только немного передохнет, буквально на минуту прикроет глаза… ...Сначала была только темнота; но не мягкая уютная темнота хорошо зашторенной спальни или холодная и одинокая глубокой ночи, а какая-то душная, жадная, сосущая темнота. Из темноты за Кайей следили. Он не чувствовал своего тела и не видел его, весь — только точка сознания в этой мерзкой пустоте, но они — они его видели. ...Потом стали загораться огоньки. Маленькие, совсем крошечные и побольше, красные, оранжевые, желтые — их было нескончаемо много. Кайя знал, что это глаза — тех, кто наблюдал за ним из темноты. А потом послышался смех. Сначала совсем тихий, потом громче. То сзади, то сбоку и наконец со всех сторон. Смех был недобрым и откровенно издевательским. Липкий страх окончательно парализовал сознание Кайи, и будто в ответ на это раздались шепотки-голоса: — Кайя, Кайя, Кайя… боишься?.. — Нет, — соврал Кайя и понял, что, по крайней мере, сохранил способность во-первых, говорить, во-вторых, собственно, врать, — здесь никого нет, мне некого бояться. Это был своеобразный аутотренинг, и он с треском провалился, потому что в следующий момент Кайя увидел, кому принадлежат все эти глаза. Сотни, а может быть, тысячи пауков парили в темноте, смотрели на него и смеялись. Кайя панически послал импульс, пытаясь выставляя щит, но ничего не вышло - чего он хотел, если он — только точка в пространстве... Это кошмар, напомнил себе Кайя, просто кошмар и, возможно, все-таки подавленная в детстве арахнофобия. — Боишься, боишься… — продолжали смеяться твари, — мы видим, ты боишься, Кайя Альберих, правильно. Кайя был уверен, что не оставлял им визитки. Ему, наконец, удалось разозлиться. — Проваливайте. Вы от меня ничего не получите. — Мы уже получили, — хохотали эти отродья, и леденящий ужас опять вернулся, — мы уже забрали. Мы уже взяли то, что тебе дороже всего на свете, глупый Кайя. Тупая, но почти непереносимая боль ударила в грудь, и Кайя проснулся. Это просто кошмар. Просто кошмар. Сердце билось бешено, будто он выпил залпом десяток чашек кофе, пробежал несколько миль и потом увидел Дилюка. Дилюка… Дилюк. Кайя очнулся окончательно — в холодном поту. Руки тряслись. Он вскочил с кресла, на котором задремал, чуть то не перевернув. Ему было плевать, как это выглядит, но он выскочил из кабинета и пронесся по штабу будто за ним гнались демоны. В ушах шумело, перед глазами плыли темные круги, он ничего не соображал — куда? Куда ему бежать? Если Дилюк… Если с ним что-то случилось… Архонты, если с ним что-то случилось… К конюшням? На винодельню? Ни одной логичной мысли не было, одна сплошная паника. Но оказалось, что пока Кайя истерил, ноги сами вынесли его в направлении “Доли Ангелов”, что само по себе многое могло сказать, но Кайя обещал подумать об этом позже, потому что у двери таверны увидел знакомую фигуру в черном, и сердце снова чуть не выпрыгнуло из груди. Не думая, что делает, он метнулся к Дилюку и, ухватившись за отвороты пальто, уткнулся ему в грудь лицом. — Кайя?! — ошарашено произнес Дилюк. Оттолкнуть он его не пытался, но стоял столбом. Кайя судорожно вдохнул, втягивая его запах. Через пару секунд сердце немного утихло, и Кайя медленно разжал пальцы, выпустил ткань из рук и отстранился. Он и сам не мог сказать, что на него нашло — даже когда Дилюк только вернулся, Кайя не смог его обнять, наткнувшись на равнодушный взгляд, но сейчас — ощущение потери было таким острым, таким невыносимым — какой-то частью он поверил в то, что Дилюка больше нет, и остальное отошло на второй план. — Что это значит? — мрачно проронил Дилюк, делая шаг назад. — Прошу прощения, мастер Дилюк, — сказал Кайя церемонно, тоже чуть отступая и одновременно пытаясь придумать, как хоть как-то сохранить лицо, — обуяла ностальгия. — Вы забываетесь, — по-настоящему зло процедил Дилюк, ненавидевший отсылки к их прошлому, — рыцари что же теперь, начинают пить посреди дня, раз к вечеру уже совсем с катушек слетают?       Это был довольно грубый и дешевый ход, и в любой другой день Кайя нашел бы что ответить, но сейчас он просто не мог, поэтому он только улыбался лучшей из легкомысленных улыбок, делая вид, что это такой вот кажущийся ему забавным розыгрыш. Дилюк, похоже, купился, фыркнул, и отвернулся перевернуть табличку на двери таверны.       Кайя хвостом проследовал за ним внутрь и заявил, что раз таверна уже открыта, то вполне логично остаться. Дилюк только закатил глаза, даже про привычки развязанных рыцарей ничего не добавил, ушел за стойку и объявил, что обслуживание будет начато только через полчаса. Но Кайи просто не было никаких моральных сил уйти, все чего ему хотелось — смотреть на Дилюка, чтобы убедиться и наконец поверить, что с ним все в порядке, он жив, он здесь и никакие мерзкие членистоногие не утащили его; пусть, если хочет, шипит, ругается и сыплет оскорблениями сколько угодно.       Кайя снова вздохнул: наверное, говоря о самом важном, пауки имели в ввиду его самоуважение.       Вообще-то Кайя редко по-настоящему напивался. Перебирал — бывало, но чаще держался в рамках веселого, но осознанного опьянения. А так, чтобы полностью потерять контроль, да еще и не помнить, что творил — нет, такого с ним не случалось. До этого дня. Так, чтобы действительно улететь в бессознанку и отключиться прямо в таверне — нет. Однако, судя по тому, что помещение, в котором Кайя себя осознал, было кабинетом управляющего при “Доле Ангелов”, именно это с ним и произошло. Сраные пауки все-таки здорово его напугали и вывели из себя.       Неудобный узкий диванчик, на котором он лежал, почему-то закинув одну ногу на спинку, не был предназначен для ночевок и любого другого подобного отдыха, и спина у Кайи изрядно затекла. Однако это было далеко не худшим в его состоянии.       Несмотря на раскалывающуюся от боли голову и приступы тошноты, Кайя умудрился принять более-менее сносную позу и сделать целых два вывода. Во-первых, надо что-то менять если не в жизни, то в питьевых привычках. А во-вторых, если в ближайшее время он не найдет воды, то менять ничего не придется, потому что он попросту сдохнет. — Проспался? — услышал он хмурый голос, и от неожиданности чуть не подскочил. Точно подскочил бы, если бы у него были силы на что-то кроме как выпучить глаз. В дверях кабинета стоял Дилюк и смотрел на него мрачно, но, как ни странно, без презрения. — Доброе утро, мастер Дилюк, — вежливо поприветствовал Кайя, гадая, какие (вполне на этот раз заслуженные, нужно сказать) уничижительные слова посыплются на его бедную голову. Однако Дилюк его попросту проигнорировал. — Чтобы через полчаса тебя здесь не было, — всего только сказал он. — Выгоняешь?.. После того как так щедро и заботливо предоставил мне приют? —спросил Кайя, сев нога на ногу и стараясь удержать запротестовавший желудок на месте. — А что мне еще оставалось делать, если ты отказывался уходить и на ногах уже не стоял? Этого Кайя уже не помнил. Его воспоминания терялись где-то между очередным заказанным коктейлем, тем, как он бездарно разбил бокал с этим самым коктейлем, порезав палец, и моментом, когда ушла Розария. А он остался и хотел заказать еще, потому что уж после следующего бокала ему уж точно станет совсем хорошо, и… И он вполне уверен, что за стойкой был Чарльз. Правильно расшифровав его заминку, Дилюк, явно наслаждаясь моментом, привалился к косяку спиной, скрестил руки на груди, и продолжил: — Свалился с табурета, когда я тебе велел убираться, и не смог подняться на ноги. А когда я махнул на тебя рукой и ушел наверх, остался в зале и выпил все, что было в баре в открытых бутылках, очевидно потому, что не справился с закрытыми. По крайней мере, я нашел тебя на полу за стойкой в окружении пустых бутылок. Это было очень стыдно и слишком похоже на правду. Кайя решил вернуться к самобичеванию чуть позже. — Я думал, ты меня выкинешь на улицу, как грозился, — заметил он. — Это ты все время бредишь, что я тебя выкину, — с чем-то поразительно похожим на обиду в голосе произнес Дилюк, — я с посетителями так не поступаю. Даже такими. — Ах да, я же твой постоянный клиент, — нашел в себе силы заулыбаться Кайя. И не стал уточнять, любого посетителя Дилюк бы разместил в своем кабинете, — может быть, у тебя найдется немного холодного пива для постоянного посетителя, оказавшегося в затруднительном положении? Честно говоря, Кайя думал, что тут его все-таки и вышвырнут, но Дилюк снова его удивил. — Что же ты так, — хмыкнул он, — может, тебе вина налить? — Черствый ты человек, — вздохнул Кайя, — ерствый и жестокий. — Пьянь, — резюмировал Дилюк, фыркнул в своей излюбленной манере и вышел. Кайя осознал свою ошибку довольно быстро — лучше ему не становилось, мутило, порез на мизинце раздражающе чесался и ныл, голова продолжала раскалываться и пить все еще хотелось ужасно. Когда Кайя подумал, не начать ли униженно молить хотя бы о водичке, Дилюк вернулся с большой кружкой и сунул ее Кайе под нос. — Что это? — спросил Кайя, подозрительно принюхиваясь. Пахло приятно. — Сидр, — ответил Дилюк, — с соком из закатников. — Детский напиток должен мне помочь со взрослыми проблемами? — Ну нет у меня пива, это не какая-нибудь тебе забегаловка... — как-то беззлобно пробурчал Дилюк, — пей. На вкус оказалось вполне неплохо и жажду утолило тоже отлично. — Спасибо тебе, добрый человек, — прервавшись примерно на середине кружки, сказал Кайя. — Теперь я добрый? — выгнул бровь Дилюк. — Вот такой ты противоречивый. — Тебе на службу не пора? — без перехода поинтересовался Дилюк, и Кайя на секунду испугался, что везде проспал, а потом вспомнил и гордо сообщил: — У меня сегодня выходной. Потому что я очень ответственный. У Дилюка стало очень странное лицо. Кайя не сразу понял, что тот пытается сдержать смех. Все это было так по-человечески, так нормально, что Кайя боялся себе поверить. — Вот зачем ты так напился? — почти мягко спросил Дилюк. Кайя собирался как-нибудь отшутиться, но слова в кои-то веки на ум не шли. Не рассказывать же Дилюку про приснившийся кошмар с пауками. — Не знаю, — слегка кривя душой ответил он, — оно как-то… само. — “Само,” — передразнил Дилюк и неожиданно неловко пригладил волосы у Кайи на макушке, — обещай не делать так больше. Кайя рефлекторно потянулся следом за лаской, готовый одновременно и пообещать и вовсе никогда больше не напиваться, и пережить какое угодно похмелье — лишь бы было так, как сейчас.       Ванная комната при кабинете была крохотная и ужасно неудобная, одно название. Она была набита пустыми бочками, коробками, приборами для перегонки и прочим хламом; развернуться в ней было сложно — того гляди что-нибудь свалится на голову. Зато оборудована рукомойником по новомодной водопроводной системе из Фонтейна, которую потихоньку вводили в городе, так что Кайе с грехом пополам удалось освежиться. Кайя как раз закончил с умыванием, когда дверь распахнулась. Дилюк, стоящий на пороге, был бледнее обычного, а в глазах читалась настоящая паника. — Кайя!.. — выдохнул он, прислонившись к стене, будто его разом покинули все силы. Кажется, его совершенно не смущало то, что Кайя был не одет. — Дилюк? — это было, пожалуй, самое экспрессивное, что Кайя видел и слышал от Дилюка с момента его возвращения, и не то, чтобы Кайя был рад или хоть что-нибудь понимал, — что случилось?.. — Твой Глаз Бога, — хрипло сказал Дилюк, не отлипая от стены, — я увидел одежду на полу и твой Глаз Бога, он… Дилюк протянул Кайе его же ремень, к которому был приторочен Глаз Бога. Кайя непонимающе посмотрел и… о. Его Глаз Бога был пустым и безжизненным. Мысли беспорядочно заметались в голове.       Глаз Бога погас? Почему? Как это возможно? Он, кроме выдающегося похмелья, не почувствовал ничего особенного. Кайя попробовал призвать крио, и ничего не вышло, он попробовал снова и снова — ничего.       Тогда он поспешно сдвинул повязку с глаза, не обращая внимания на Дилюка — что он там не видел. Мир привычно разделился на обычный и черно-белый. Элементальное зрение оставалось при нем, но когда Кайя, закрыв теперь левый глаз, чтобы голова не взрывалась, посмотрел на свой Глаз Бога — ни следа элементальной энергии. Кайя медленно вернул повязку на место.       Он перевел взгляд на Дилюка, все еще сгорбившегося у стены, и до него. наконец, дошло. Дилюк увидел его пустой Глаз Бога и… — Дилюк, Дилюк, я в порядке, — торопливо сказал Кайя, разом растеряв красноречие, — это какая-то ерунда, я в порядке — видишь? А потом он резко вспомнил свой сон — который, скорее всего, сном не являлся. — Сучьи дети… - простонал он, - самое важное, как же … да что б вам.