The essential

      Пока Кайя одевался, Дилюк приготовил кофе и сервировал что-то вроде завтрака на одном из столов в зале таверны. На бутерброды смотреть не хотелось, а вот кофе Дилюк делал отличный, пусть сейчас Кайе и хотелось далеко не этого. Пустой Глаз Бога лежал на столе между ними. — Ты что же, подумал, что я поскользнулся на собственной рвоте и разбил голову об унитаз или что-то вроде этого? — не выдержал Кайя. — Ещё слово, и я тебе в жизни больше не налью, — пообещал Дилюк и Кайя сразу прикусил язык; не потому, что испугался угрозы, а потому что уж больно глухо прозвучал его голос. — Рассказывай по порядку, — потребовал Дилюк, — о чем ты говорил там, наверху? У тебя есть какие-то соображения, из-за чего это, — он кивнул на Глаз Бога, — произошло?.. Кайя поколебался. В первый момент ему показалось совершенно очевидным, что что бы не произошло, это из-за тех самых пауков, но сейчас это начинало казаться сомнительным и даже немного глупым. Тем не менее он начал: — После нашей не особо познавательной, но весьма поучительной экскурсии... — Чему же она нас учит? — перебил его Дилюк. — Что не все информаторы одинаково полезны, — пожал плечами Кайя и по тому, как досадливо пожал плечом Дилюк понял, что, похоже, информатор все-таки остался относительно цел. — Так вот, после этой экскурсии мне приснился весьма неприятный сон с участием пауков, которых мы там видели, только в этот раз они более коммуникативны и довольно конкретны. — Сон? - переспросил Дилюк, — ты просто напугался, ты всегда насекомых… — Не боялся я их, просто недолюбливал! — немного рассердился Кайя. Хорошо говорить, если твоя брезгливость просыпается только при виде кого-нибудь пьяного. — У меня есть теория, что приемлемое количество ног у живых существ — от двух до четырех. Все, у кого больше и меньше — мне не друг. Пример — кошка. Четыре ноги. Отлично! Человек — две. Спорно, но пойдет. Змея — ноль — не-а — не-а. Паук — ну ты понимаешь, явный перебор. — Одноногая кошка?.. От неожиданности Кайя рассмеялся, хотя шутка и была дурацкой. Но это была шутка. Дилюк пошутил второй раз за два дня. Кайя жестом показал, что оценил, и отпил еще немного кофе: — В общем, во сне — который, я должен тебе сказать, ощущался чрезвычайно живо, — пауки информировали меня, что, как они выразились, они “забрали у меня самое важное”. Я сначала подумал… не важно. Но видимо, речь шла о Глазе Бога, что довольно глупо с их стороны. Может быть, это совпадение, но больше мне не с чем связать произошедшее. Дилюк поднялся из-за стола и прошелся по залу туда-сюда, как всегда делал, когда о чем-то раздумывал, затем ушел к стойке и вернулся с заполненным на треть стаканом, который поставил перед Кайей. Кайя подозрительно принюхался — это явно было что-то алкогольное. В ответ на удивленный взгляд Дилюк сказал: — День явно будет тяжелым, а если еще и ты при этом будешь стенающей размазней, делу это не поможет. Кайя даже не обиделся на “размазню”, осторожно отпил и скривился — напиток был очень крепким и очень горьким. — Какая дрянь, — сказал Кайя, — ты не мог найти другой способ от меня избавиться? Дилюк закатил глаза. — Это лечебный бальзам на десятке трав. — Чудовищно. — Пожалуйста. Кайя отпил еще этой отравы и продолжил: — А может, это вообще не связано, сон — это только сон, а Глаз Бога… Не знаю, побочное действие от твоих заигрываний с элементальными энергиями при составлении вин. Или у Царицы выдался тяжелый день и она начала забирать Глаза Бога обратно. Хотя, говорят, у нее плохие последние лет пятьсот. Дилюк еще какое-то время раздумывал, потом покачал головой. — Я не верю в такие совпадения. Собирайся. — Куда?.. — Поедем разбираться с твоими пауками. Ты, вроде, говорил, что сегодня у тебя выходной. Конечно, Кайе хотелось побольше побыть с Дилюком, который снова с ним разговаривает, но тащиться к демонам за пазуху с такого бодуна... Желания продолжали сбываться только самым паскудным образом.       Насколько то ночное возвращение было умиротворяющим и даже приятным, настолько эта поездка вылилась в сущий кошмар. Выпивка, которая поначалу прочистила мозги и взбодрила, быстро прекратила действие, и Кайю начало укачивать, хотя он предусмотрительно спер у Хоффмана его смирную лошадку, так как бороться за главенство со своей норовистой выпендрежницей не тянуло совершенно. Плюс, как назло, день выдался жарким и с каждой минутой становился все жарче и жарче. Кайю мутило, голова болела, и мысли о вреде алкоголя были актуальны как никогда. Дилюк молчал и бросал на него поразительно-обеспокоенные взгляды, очевидно думая, что Кайя ужасно страдает из-за потери Глаза Бога. Кайя действительно ужасно страдал — несколько раз он, забывшись, пытался охладиться с помощью крио и вспоминал, когда ничего не выходило. К моменту, когда они прибыли на место, Кайя был совершенно измучен и всерьез подумывал лечь в ближайших кустах в тенечке и послать Дилюка в развалины одного — пусть потом расскажет, что выяснил. Дилюк молча протянул ему флягу, Кайя жадно выпил почти все, а остатки вылил себе на макушку, надеясь хоть немного остудиться. Дилюк в своем похоронном тяжелом сюртуке, по всей видимости, чувствовал себя прекрасно.       Развалины выглядели ровно как и в прошлый раз — пустые и заброшенные, только паутины по углам больше не было. Как не было и той мерзкой ямы с насекомыми посреди зала. Пожалуй, только в этот момент Кайю посетило окончательное осознание, что он действительно остался без Глаза Бога. — Похоже, они забрали то, что им было нужно, и ушли, — Кайя закусил губу. Лицо Дилюка дрогнуло. — Не может быть, чтобы это было необратимо. Глаз Бога все еще у тебя. Мы сделаем все возможное, — заговорил Дилюк лихорадочно быстро. Он говорил что-то еще, Кайя согласно кивал, но на деле почти не разбирал слов. Выбора не было, оставалось просить помощи в ордене. Возвращение в город выдалось еще более отвратным, чем дорога туда. — Спасибо, что стараешься помочь, — искренне сказал Кайя, перед тем, как отправиться домой, — я это очень ценю. Дилюк, погруженный в какое-то мрачное раздумье, только кивнул ему на прощание.       Кайя спал как убитый, хотя думал, что вовсе не заснет, встал ещё до рассвета и обреченно поплелся в штаб. Однако на фонтанной площади он вдруг заметил краем глаза всполох красного — обернулся и увидел Дилюка. — Дилюк? — удивился Кайя. Выглядел тот, будто и не ложился, что вполне могло быть правдой. — Когда они сказали тебе, что ты уже потерял самое ценное… — начал Дилюк без приветствия, — это ты тогда?.. Долго же он соображает. Кайя посмотрел на него слегка затравленно. Дилюк молча сгреб его в охапку и сжал изо всех сил. — Ты меня задушишь, — сипло сказал Кайя. — И задушу, — пробормотал Дилюк ему куда-то в шею, — дурак. А потом он поднял голову и нашел его губы своими. Кайя задохнулся. Это был не поцелуй, а долбанное цунами, Кайя ничего не соображал, кроме того, что если это закончится он, наверное, умрет. Кайя прижался ещё теснее и вцепился в плечи Дилюка, не успевая отвечать или хотя бы вдохнуть немного кислорода. — Ты все еще меня ужасно бесишь, — сообщил Дилюк, когда, наконец, оторвался от его губ. — Это полностью и совершенно взаимно, мастер Дилюк, — со всей полнотой чувств ответил Кайя. В голове взрывались эндорфиновые фейерверки и лицо буквально сводило от улыбки, которую он не мог сдержать. Они дошли до штаб-квартиры вместе, чуть соприкасаясь плечами, иногда чуть растерянно переглядывались и не находя больше слов. Это было так по-детски и одновременно так хорошо и правильно, что Кайя запретил себе ставить под сомнение реальность происходящего. На прощание Дилюк сказал: — Удачи, — и сжал руку. Впереди было объяснение с Джинн, попытки найти способ вернуть все назад, уйма мороки, но все это было абсолютно неважно и отходило на второй план перед переполнявшим его счастьем.       Какое-то время Кайя малодушно откладывал поход к действующему магистру: написал список поручений для Ноэль, ответил на четыре запроса от Гильдии приключений и даже достал закопанный под самой толстой кипой бумаг ужасно занудный кодекс, который обещал переработать для Джинн где-то с полгода назад, но мысли постоянно возвращались к последним событиям. Та часть, которая должна была, по идее, сейчас биться в истерике по поводу потерянного Глаза Бога, будто находилась под наркозом, зато та, что отвечала за отношения с Дилюком… в целом, тоже была не в адеквате. Что сподвигло его на эти объятия? Случайно выскочившее признание? Неужели Дилюк ему поверил? Неужели этого было достаточно? Кайя задумался, говорил ли он Дилюку после его возвращения, что тот ему дорог. Так, чтобы именно взять и сказать — нет. Но, но… Но ему всегда казалось, что это и так очевидно?..       Тем не менее, что бы Дилюком ни двигало — чувство ли вины, то, что инцидент произошел в “его смену”, запоздалое раскаянье за то, что игнорировал Кайю так долго — он не собирался упускать ни минуты. Тем более, что совершенно неясно, что будет дальше — с Дилюка бы сталось пропасть в пучине самокопания после такого неожиданного фонтана эмоций на месяц-другой или вообще сделать вид, что ничего не произошло. Только вот Кайя ему это не позволит. — Кайя, — на пороге стояла госпожа действующий магистр собственной персоной. Она уперла руки в бока и старалась казаться очень грозной, но почему-то глаза обычно такой серьезной Джинн сейчас смеялись, — до меня стали доходить слухи, что один из моих капитанов был замечен на фонтанной площади в весьма компрометирующем положении с мастером Рагнвидром. — Ах, слухи, слухи… — Кайя откинулся на стуле, — еще ведь и полдня не прошло. Это может стать проблемой. Если кто-то узнает, что крио ему больше неподвластно… Джинн ударила его по плечу. — Почему ты мне не сказал?! Я так рада за вас! — Ну, было бы странно вырваться из объятий и бежать рассказывать новости друзьям и начальству. — О, значит, там были еще и объятья! — Джинн присела на край стола. — Джинн, пожалуйста, — попросил Кайя, — Я впервые за много лет опасно близок к тому, чтобы смутиться. — Тем более нельзя упускать такой шанс. — И я еще даже не уверен, что все это значит. — Вариантов не так-то много. Был только один способ прекратить это издевательство. Кайя вздохнул. — Джинн, мне надо поговорить с тобой кое о чем важном. Кайя выложил на стол свой погасший Глаз Бога. Улыбка Джинн застыла.       Разговор прошел именно так плохо, как Кайя и ожидал. Удушающее сочувствие со всех сторон, вызов Барбары, которая подтвердила, что Кайя физически в полном порядке, если не считать состояние сердечно-сосудистой системы, недавно подверженной интоксикации (на этом, к счастью, никто не стал заострять внимание). Когда Кайя, заверив совет экспертов, что будет внимательно следить за своим состоянием, вести дневник наблюдений (Альбедо) регулярно пить достаточно воды (Лиза) и поменьше алкоголя (Джинн) и чуть что — немедленно сообщит (все), наконец покинул штаб-квартиру, было уже около семи. На ступеньках перед штабом он снова с удивлением увидел знакомую фигуру. — Ты что, тут весь день просидел? — спросил Кайя. Дилюк покачал головой: — Не хотел пропустить, когда ты будешь выходить. Как все прошло? — Ровно так, как я и ожидал. Отвратительно. Честное слово, если бы идея промолчать не была полным маразмом, я бы так и поступил, — честно ответил Кайя, — Джинн чуть не заплакала, Альбедо пришел в жуткую ажитацию, ну ты знаешь этот его взгляд, хотя нет, ты не знаешь. Но он маньяк. Мне кажется, он бы и себе голову вскрыл, чтобы посмотреть, что там как устроено… Кайя говорил в обычном легком тоне, стараясь скрыть нервозность — не слишком успешно, по всей видимости, потому что Дилюк становился все мрачнее и мрачнее. — Но это только начало, исходные данные, — продолжил Кайя, с некоторым удивлением осознавая, что, кажется, это он здесь успокаивает, — лучшие умы ордена, чтобы ты о них ни думал, обещали всецело посвятить себя этой загадке… Что ты, кстати, тут делаешь? Тебе сегодня не нужно в таверну или на винодельню? — Нет, — Дилюк немного поколебался, — я пришел предложить поужинать вместе. Если, конечно, после всего этого у тебя еще есть настроение и силы. Кайя почувствовал, как непривычное тепло разливается в груди. — Просто хочу быть сейчас с тобой, — добавил Дилюк. Ужасно хотелось поддразнить, но еще больше не хотелось спугнуть. — О, это свидание? — все-таки не удержался Кайя. — Это предложение поужинать, — отрезал Дилюк, но судя по оттенку его щек, это все-таки было свидание. — Ты платишь? — Кайя, — вот он, этот тон начинающего терять терпение человека. Обычно Кайя его игнорировал и продолжал жать до тех пор, пока Дилюк не срывался или не уходил. Но сейчас это было не в его интересах. — Куда пойдем?.. — просто спросил он, — учти, это все еще зависит от того, кто платит.       После пятнадцати минут в “Хорошем Охотнике” под напряженным вниманием Сары и других посетителей, Кайе пришлось признать: — Мне что-то кусок в горло не лезет. Полное ощущение, что мы на сцене и все ждут. Так и хочется выплеснуть тебе вино в лицо и закричать что-нибудь в духе: “Ты мне всю жизнь испортил”! Дилюк поперхнулся. — Шучу. Просто, знаешь ли, не люблю разочаровывать людей. — Знаешь, где бы мы могли еще поужинать? — тихо спросил Дилюк, — дома. В груди сдавило и как будто бы стало немного не хватать воздуха. — Давай не будем торопить события, — неохотно сказал Кайя, — а то это уже слишком похоже на радужный сон. Дилюк опустил глаза. На вечернее солнце будто наползла тень. — Конечно, прости. Сложно остановиться. Дилюк сжал его руку, и даже через два слоя перчаток Кайя почувствовал, какой он горячий. Взгляды со стороны стали еще более чувствительны. — А впрочем, забудь, что я сказал, — улыбнулся Кайя слегка отчаянно, — надеюсь, стряпня Аделины со временем стала только лучше. — А то ты не знаешь, — фыркнул Дилюк, — думаешь, я не в курсе, что ты пасешься у нее на кухне чуть ли не каждую неделю?.. — Это предполагалось быть большим секретом, — грустно заметил Кайя. — Хватит с нас секретов, хорошо?..       Выслушав запрос дорогого мастера Дилюка, весьма воодушевленная Аделина впихнула им в руки корзинку для пикника и заявила, что погода хорошая и нечего сидеть в четырех стенах. — И если будете возвращаться поздно, не шумите, — добавила она. — Если будем возвращаться… — тихо повторил Кайя, когда они отошли подальше, —похоже, даже если мы решим не торопить события, их поторопят за нас. — С другой стороны, — сказал Дилюк, глядя прямо на него, — мы и так достаточно долго не торопили события…       В корзине было все необходимое: сидр для Дилюка, вино для Кайи, холодное мясо, хлеб, сыр и овощи. С удовольствием перекусив, они сложили остатки обратно в корзину и поддались искушению вечерней солнечной неги. Кайя лежал, положив голову Дилюку на колени, жевал травинку, иногда делая неторопливый глоток прямо из бутылки. Иногда щекотал хвостиком травинки нос Дилюка. Тот фыркал и пытался забрать травинку, а Кайя не отдавал. Это было мучительно похоже на их юность, когда все было совершенно естественно — есть он и есть Дилюк, они всегда вместе. Кайя смотрел в небо, слушал кузнечиков. Все было так просто, так хорошо. Дилюк перебирал его прядку. — Это действительно локон, как из книжек? — неуверенно спросил он. Слышать такие интонации в его голосе было очень непривычно. Это трогательно нелепое “как из книжек” насмешило Кайю. — Представь себе. — И ты на полном серьезе… — Знаешь, растить метровый хвост ради шутки — это немного слишком даже для меня. — Здесь я не уверен. Ты мог начать из вредности. — Я и начал из вредности. — Вот видишь. — Но на полном серьезе. Однако намеков ты никогда не понимал. — Я думал, ты отрежешь его, когда я ушел. — Ох, Дилюк, как у тебя все просто. Взял — и из вредности отрастил, ушел — отрезал… Дилюк снова захлопнулся. — Мне кажется, или мы уже пять минут к ряду обсуждаем мой стиль волос? — мгновенно отреагировал Кайя, — давай поговорим о чем-нибудь другом. Он потянулся за забытым бокалом, поморщился, увидев, что в него свалился крошечный полевой паучок и выплеснул вино на траву: — Зараза! — Тебе жалко для него немного вина? — шутливо спросил Дилюк. — У меня к ним теперь, знаешь ли, личные счеты. Дилюк сразу помрачнел. — Кайя, мы найдем способ вернуть твой Глаз Бога. Кайя неопределенно пожал плечами. Сейчас ему было интереснее найти способ дотянуться до губ Дилка, при этом не разлив вино. Наверное, ему подсознательно казалось, что все как-нибудь само рассосется. А если у его неудачного положения внезапно образовался такой потрясающий бонус, им необходимо пользоваться на полную катушку.       Способ не находился. Нет, с поцелуем все вышло отлично, а вот элементальные силы не возвращались. Ни одна книга в библиотеке Мондштата не содержала информации о подобных случаях. Никто никогда не слышал о пауках, забирающих Глаза Бога, и даже те несколько описанных случаев, которые кое-как можно было бы сопоставить с тем, что произошло с Кайей, на проверку оказались либо фикцией, либо художественной литературой. Кайя был абсолютно цел и здоров, никаких эффектов, которые обычно наблюдались у тех, кто терял Глаз Бога, не было, но сфера, где раньше размещался его глаз бога, оставалось простой стекляшкой. Альбедо действительно невероятно оживился поначалу (так, что Кайе даже стало неприятно) — ведь ему попалась такая увлекательная уникальная загадка и поприще для экспериментов заодно. Однако со временем он постепенно начал терять энтузиазм вместе с тем, как у него заканчивались идеи. Кайя, смирившийся с ролью подопытного кролика, не возражал против любых способов, но вот Дилюк периодически срывался и совсем некуртуазно обещал начистить Альбедо физиономию. После эпизода, когда Альбедо решил временно ввести Кайю в кому, близкую к смерти, спасти увлекшегося алхимика от расправы смогла только вовремя вмешавшаяся Джинн. Но в этом конкретном случае Кайя с Дилюком был вполне солидарен — предупредить о своих планах Альбедо счел напрасной тратой времени. Дилюка, тем не менее, изгнали из лаборатории навсегда, но тот, к счастью, вместо того, чтобы торчать под дверью, сублимировал тревогу полезным для общества способом и молча притащил Кайе трофеи — сломанные маски магов бездны. Так что хотя бы о гидро-крио парочке теперь можно было не беспокоиться — и когда только Кайя успел рассказать про них Дилюку. Альбедо даже умудрился отправить сообщение Алисе, которая ответила, что никогда ни о чем подобном не слышала, но постарается разузнать. Дилюк хмурился и мрачнел после каждого неудачного эксперимента, Джинн тихо вздыхала, Лиза поила чаем и перебарщивала с уменьшительно-ласкательными больше обычного. Венти, как назло, в городе не появлялся.       На личном фронте тоже повис несколько болезненный штиль. Дилюк, похоже, воспринял просьбу не торопить события слишком буквально. В свои семнадцать он и то был более решительным. То есть они ходили на свидания, которые Кайя упорно так называл, а Дилюк не менее упорно отказывался, ужинали вместе, прогуливались, держась за руки и целовались до кругов перед глазами на темных аллеях, или в гостиной на винокурне, или в квартире Кайи, но каждый раз, когда это переходило во что-то более многообещающее, Дилюк вдруг останавливался, смотрел почему-то виновато и отстранялся. Кайя бы даже заподозрил, что у него какие-то проблемы, если бы прекрасно не чувствовал, что все в полном порядке. Взять инициативу в свои руки Кайя тоже не решался — если Дилюк так шугается от идеи близости, не навязываться же. Спрашивать напрямую Кайя немного побаивался, опасаясь услышать что-нибудь ужасно нетерапевтичное в духе: "Что бы подумал отец" (тем более, что однозначно успокаивающего ответа он подобрать не мог).       Однако на второй месяц терпение Кайи уже не просто показало дно, а иссякло окончательно. В ту ночь после смены в таверне Дилюк остался в квартире Кайи. Они целовались, сплетясь в кресле, куда с трудом поместились вдвоем, до сбитого дыхания и саднящих губ, и у Кайи в голове крутилось только — как он раньше жил без этого? Так долго? Кайя залез под рубашку Дилюка, гладил и царапал его спину и лопатки, тихо постанывая в поцелуй от удовольствия и возбуждения, уже — увы — готовый к тому, что это максимум, который его сегодня ждет, и ему опять придется идти догоняться в ванную, когда Дилюк сломался. Резко выдохнув, он прервал поцелуй. — Кайя… — Дилюк сжимал его ягодицы и неосознанно толкался бедрами, жадно глядя на его губы в явной фрустрации, — Кайя… Ясно было, что ему нужно, хоть может сам он этого и не осознавал, судя по не особо осмысленному взгляду. — Все хорошо, Дилюк, я тоже хочу, — сказал Кайя, поймал его руку, притянул и втянул в рот пальцы. Дилюк глухо застонал сквозь зубы и свободной рукой принялся расстёгивать на себе брюки.       Их первый раз был настолько быстрым и нелепым, насколько и положено быть первому разу. Когда они лежали на кровати, до которой все же в процессе удалось добраться, очевидно ошарашенные и смущённые (кто его знает, что там было у Дилюка раньше, но Кайя в этом плане удивлялся сам себе), Дилюк заявил: — Извини. — Послушай, это, конечно, было не феерично, но не настолько, чтобы извиняться! — сказал Кайя, как будто бы это не он кончил, стоило Дилюку войти (видимо, по большей части от мысли, что они добрались и до этого). Дилюк одарил его взглядом из своей особой коллекции, потом помотал головой, сгорбившись, сел на кровати и удрученно продолжил, не глядя на Кайю: — Я знаю, что ты сейчас в уязвимом положении из-за случившегося, и все равно не удержался. — Ты поэтому меня месяц мариновал?! — Кайя, не поверив собственным ушам, тоже подскочил на кровати, — потому что считаешь, что мое ментальное здоровье так подточено, что я только поэтому готов упасть с тобой в постель?! Только поэтому?! Дилюк красноречиво промолчал. Кайя схватился за голову. — Это настолько потрясающая чушь, что она достойна запечатления в веках. Пожалуй, стоит рассказать Венти, он напишет поэму. — Кайя, — Дилюк явно начал сердиться. — Дилюк, — проникновенно начал Кайя, — я мечтал об этом насколько раньше всей этой заварушки, что мне даже неловко обрисовывать временные рамки, так что я не буду делать этого во имя твоего, заметь, душевного здоровья. Так что единственное, за что тебе стоит извиняться, это за то, что так долго тормозил. Дилюк некоторое время молчал, обдумывая полученную информацию. — А почему ты сам тогда… — Что, не лез к тебе в штаны? Это немного пугает, знаешь ли. Дилюк долго молчал, а потом рывком перевернул Кайю на спину, прижал и сказал на ухо: — Я не хочу, чтобы ты хоть когда-нибудь ещё меня боялся.       Во второй раз у них вышло куда лучше.