И снова я смотрю тебе вслед...

      Солдат отходит, освобождая дорогу двум взволнованным подросткам, а после следует за ними. Спустя пару минут они попадают на центральную лестницу Кэр-Параваля. Она разветвляется и представляет собой две дуги. Чуть дальше они сходятся в большую лестничную площадку. После нее идет длинная прямая лестница, ведущая вниз.        — Пит, что происходит? — спросила девочка, когда спускалась.       Эд не отставал ни на шаг, продолжая идти за сестрой. Стражник, который сопровождал их, свернул к другому выходу, дабы вернуться к своим обязанностям. Мужчина все время отнекивался, говоря, что им всё расскажут верховные короли. Даже под угрозой отставки от службы, он продолжал молчать.       Это окончательно ввело в ступор Эдмунда, который не до конца понимал что случилось на этот раз. Частый недосып все же сильно сказывался на нем.       Голос Люси заставил двух парней оглянуться.       — Вот вы где. Скорее, нам нужно в тронный зал, — блондин пропустил вопрос Лу мимо ушей. Вместо этого, не дожидаясь никого, он двинулся к левой боковой лестнице.       Каспиан послушно поплелся вслед за другом. Увидев, что остальные не сдвинулись с места, он произнес: «Идёмте, мы должны оказаться там раньше стражи».       — А нормально объяснить всё нельзя? — Эд поравнялся с Касом. Впереди все еще молча поднимался старший,       — Вечно вы так. Ничего, как всегда не понятно, но нас это не останавливает. Поэтому, мы идем куда-то неизвестно зачем. Просто потому что. Класс. Не семейка, а сборище провидцев.       Последняя фраза заставил Каспиана повернуть голову в сторону Эдмунда.       — Просто кто-то разучился нормально высыпаться. Вот и ничего не понимает. Все просто, — он замолк, но чуть позднее добавил, — И кстати, напомни-ка мне на следующей совместной тренировке сбить тебя с ног, а потом дать подзатыльник.       — Что, слабо сделать это сейчас? — Эд не сдержал усмешки, хоть и понимал — самоуверенность не сможет всегда играть ему на руку. Замечание на счёт сна было пропущено мимо.       — Не слабо. Просто сейчас не до тебя, — пожал плечами король. Его сильно раздражало недопонимание младшего к происходящему.       — От меня добавить не забудь, — подал голос Питер.       — Эй, ну хватит. Я ведь уже за всё извинился.       — Аслан, дай мне сил, — пробубнила себе под нос Люси.       Послышался грохот закрывающейся двери.       Все устремились к концу помещения. Теплые лучи солнца всё быстрее заходили за горизонт. Из-за чего в окна лился мягко-оранжевый свет. Атмосфера была приятной: весенняя погода не могла не радовать глаз, заряжая хорошим настроением.       — Очень надеюсь, что это не был твой очередной план, Эд, — Пит сел, держась за переносицу. Остальные также проследовали на свои места.       В самом центре находился трон Каспиана, правее шло место второго верховного короля, а затем и Эдмунда. Хотя в последнее время, он все чаще засиживался левее рядом с Люси, оставляя своё пустым.       Не стал исключением и этот раз.       — Что? Да о чём ты вообще? — брюнет уставился на брата. Кас же полностью погрузился в свои мысли и не собирался вступать в спор.       — Думаешь, он специально взбесился и сделал вид будто уезжает, дабы действительно забраться в твои покои? Да и как это возможно? Мне жаль, но ты ошибаешься, — вступилась сестра за сонного юношу. Брюнет кое-как удержал рвущийся наружу смех, когда повернул голову в сторону блондина: его голубые глаза с некой раздражительностью уставились на девчонку. Та победно вздернула подбородок, демонстрируя свою маленькую победу.       Они так и продолжали смотреть на королеву, а она лишь пожимала плечами.       — Мне неловко, что подобный ответ был высказан тобой, а не мной. Это настораживает, — озвучил свою мысль Эдмунд. Он специально наклонился ближе к ней, чтобы их никто не слышал.       — Что ж, я училась у лучших, — вновь подвигала плечами Люси и улыбнулась.       Питер ещё несколько секунд наблюдал за едва уловимыми перешептываниями. Кажется, Лу что-то рьяно объясняла парню.       Но теперь ему слышался и другой голос. Почти как у него самого, слегка хрипловатый от недолгого молчания. Прислушавшись, он мог поклясться, что именно говорил Каспиан. Он положил руку на подлокотник и опустил голову вниз так, чтобы ладонь подпирала ее.       «Аслан, пусть это окажется моим сном. Прошу, » — такими были слова Каса. Казалось, будто он произносит их словно молитву, а Питу ничего не оставалось, кроме как мысленно согласиться с ним и надеяться на лучшее.       — Сьюзен, она… — Эдмунд ошеломленно посмотрел в глаза маленькой сестре, не веря тому, что сейчас может произойти.       В этот момент стража полностью распахнула дверь, ведя рядом с собой какую-то молодую особу.       Буквально через секунду все вскочили. Неизвестную сопровождали несколько высоких парней. Сзади них шагала еще пара мужчин в темно-синей форме. На головах красовались шлемы.       Не дойдя до ступенек, что вели к тронам, они остановились. Свита поклонилась. Неизвестную, надавив на плечи, заставили опуститься и сесть на колени напротив правителей. Она никак не отреагировала, а молча выполнила нужное.       — Отпустить, — четко отдал приказ Питер.       Охрана повиновалась и отошла чуть назад.Девушка теперь старалась размять ноющие запястья — к ним уже почти не поступала кровь. Настолько сильно солдаты вцепились в нее, словно тащили на эшафот.       Спустя пару минут в зале остались только те, кто был в форме. Сегодня они отвечали за вечерний патруль. Значит им и нести ответственность за новоприбывшую. Троица, в лице статного мужчины — командира патруля и двух юных солдат переместились к стене у выхода, ожидая дальнейших указаний.       При первом взгляде на даму, в глаза бросалась явная разница между нарнийскими одеждами и вещами, которые были сейчас на ней.       Ведь после окончательного попадания в страну Питера, Эдмунда и Люси, от их одежды осталось лишь сплошное тряпье, а протертая от долгой ходьбы обувь, окончательно заставила в срочном порядке обновить гардероб всех троих.       Однако неумолимое сходство неизвестной с «отправленной на обучение Сьюзен Великодушной», было поразительным и уже никто не мог сказать, что делать и как себя вести.       Девушка наоборот — вела себя очень спокойно и рассудительно. С счастьем в глазах рассматривала она тех, кто находился прямо перед ней. И с каждой секундой в ее глазах, все ярче и ярче, отражалось убывающее закатное солнце.       Когда же ее взгляд остановился на Каспиане — ничто не могло помешать ей смотреть на него с усталой и нервной ухмылкой.       Король в ответ на это опустил взгляд на руки девушки. Лишь сейчас он заметил на одной из них длинную, но не глубокую затянувшуюся рану. Вероятно, путь сюда для этой леди был гораздо тернистей и труднее, чем можно предполагать.       Каспиан не знал, что с собой делать. Ведь как не старайся тушить пожар, который сейчас разгорался в его сердце и разуме — исход будет один. Все равно ничего не выйдет и он, вероятнее всего, с позором проиграет самому себе.       Напрасно и бессмысленно пытался он заглушить стук своего сердца. Теперь он стучал у него в висках.       «Это она! Надо немедленно сделать что-то! Прижать к себе и не отпускать никогда! Нельзя больше позволять ей ускользать от тебя в другой мир! Нельзя… — вторило оно все громче и громче.       — Нет. Это глупо и не разумно. Ты не знаешь точно. Она ли это? Да и к тому же забыл, что тебя ждет невеста? Подумай, какой будет хороший союз для страны! А каким сразу станет вооружение! Только представь. Какими тогда сильными будут войска! Сколько мощи и власти! Аслан помог тебе и указал верный путь, так не разочаровывай его и используй этот шанс. Покажи на что ты и другие способны. Помни, кто ты есть, — не менее четко отвечал разум брюнета, — Проверь для начала — она ли это, а уже потом мечтай.       Ведь твоя главная задача, как короля — думать о благополучии страны и своих поданных, а не летать в небесах, плюнув на всех. Да в конце концов, а если это ловушка? Ты об этом подумал? — теперь голос полностью заглушил все источники звуков. Он оставил перед собой только возможного двойника той, которую Кас любил всем сердцем, но при этом отвергал умом и логикой.       Душа все клокотала, разрываясь на части. Как быть, когда стоишь между долгом перед страной и собственной судьбой? Что делать тогда?       Много всякого пролетело в мыслях Каспиана. Много чего он хотел бы сделать в этот момент, когда его разглядывали два синих омута. В ушах от этого еще больше зазвенело, а вопросы и мысли, путаясь, оставались нерешёнными.       Он не может ничего сделать. Он борется сам с собой и проигрывает. Вновь и вновь. Из раза в раз.       Гул и шум в ушах стих также внезапно, как и появился.       А те искрящиеся от радости два огонька, при виде такого отстраненного Каса, потухли, возвращая на свое место лишь холод и тоску.       Игра в гляделки не могла продолжаться вечно. Именно поэтому ее прекратил сухой кашель, закрываемый кулаком ото всех.       — Ваши Величества, позвольте мне начать, — вперед вышел мужчина. Шлем, что ранее был на его голове, теперь находился в руках. На всю правую скулу, тут же стали видны свежая царапина и небольшая шишка у левого виска.       — Пожалуйста, Маркус, если это тебя не затруднит, — подал голос Каспиан, осмотрев капитана с головы до ног. Никаких более серьезных увечий он не заметил. Парень кивнул солдату, надеясь отвлечься от того бреда, который был у него в голове.       От голоса короля самозванка почувствовала мурашки, но не подала виду и решила послушать отчет вместе со всеми.       — Конечно, Ваше Величество. Я и несколько моих парней были на обходе. Мы уже собирались возвращаться, когда услышали неподалеку шум и поспешили к источнику звука. Как выяснилось, девушка… — На меня напала одичавшая пума, а я была слишком измотана, чтобы справиться с ней самой. Моих кинжалов хватило только на пару царапин. Поэтому они слишком быстро отлетели в сторону. В последний момент на помощь пришли Капитан и его отряд. Если бы не они, я бы сюда не добралась, — перебила девушка.       Словно это не она сбежала из лагеря, где её держали в плену. Словно не она усыпила пятерых мужчин, чтобы потом на неё напоролся самый вредный и противный из них. И совершенно точно не её руки тогда искусно управляли кинжалами, которые так плавно входили в тела ее врагов и похитителей. А после не ее тело трясло, как в самую первую битву.       Она все смотрела на правителей, сидя перед ними на полу. Рассказ девушки был краток, но почти все объяснял. Она ни разу не запнулась, излагая мысли четко и предельно ясно. И хотя многое еще было не понятно, все присутствующие затаили надежду в сердце.        Надежду, которая возможно могла вернуть им человека, без которого даже Нарния казалась не такой, как прежде.       На лице Питера через стиснутые зубы, играли желваки, а Эдмунду было не по себе. Слишком сильно он ждал этого момента. Слишком много ссор с братом и Касом было в стенах этого замка.       А теперь возможная виновница всех конфликтов сидит перед ними и ждет.       Лишь Люси едва сдерживала улыбку и свое желание подбежать, заключить в объятия и никогда больше не отпускать из виду эту девушку. Даже когда её личность не была до конца установлена.       Она просто верила и хотела сделать все, чтобы сестра оказалась рядом с ними. Как раньше.       Перебитый капитан продолжал стоять там же, выйдя чуть вперед от своего отряда. Он все еще должен был закончить доклад о происшествие. И уже собирался это сделать, когда тишину разорвал голос Питера.       — Маркус, твои раны на лице появились после драки с пумой? — парень указал пальцем сначала на царапину, а затем на висок стражника.       — Так точно, сир, — быстро ответил воин.       — Правда ли, что после спасения нашими рыцарями, вы просили отвести вас в замок? — прозвучал другой вопрос, адресованный уже самозванке.       — Да, все верно. Я сама направлялась сюда, но после нападения, мне пришлось просить аудиенции у вашей свиты, — ответила девушка.       Обращение на «вы» болью врезалось в память, становилось неприятно и противно от самой ситуации. Но выбора не было.       Сейчас все зависело от государей. Знали ли они, что делать дальше? Как проверить, как доказать самим себе и всем остальным, что перед ними не мираж или общая галлюцинация, а реальный человек? Настоящая королева, истинная правительница Нарнии, не отправленная заграницу на учебу, сидящая перед ними- и была той самой опорой, прекрасной защитой, поддержкой, хорошим другом и сестрой.       Однако нельзя просто усадить кого-то на трон. Особенно если страна на пороге войны и особенно, если любой знакомый может оказаться предателем.       Пусть даже девушка как две капли воды похожа на королеву. Это может оказаться коварной уловкой тархистанцев, которые неизвестно откуда выведали правду, касающуюся подлинной причины пропажи Сьюзен.       И как бы не хотелось верить в чудо- государство стояло выше и с этим оставалось только смириться.       — Когда нас отправили в дом профессора, несколько дней подряд мне было плохо. Я не могла уснуть. Что помогло мне справиться с этим? — неожиданно задала свой странный вопрос Люси.       Посмотрев на юную королеву, сначала никто не мог сообразить: чего она добивается? Через мгновенье все осознали: девочка решила устроить небольшое испытание.       Ведь только сама четверка и никто больше, даже Каспиан, не были посвящены в такие тонкости их жизни в Англии. Да и смысла, как и необходимости, в этом не было. Не было, до этого дня.       Девушка на это лишь улыбнулась. Она явно уловила смысл плана и теперь смотрела только на Лу. Ответ, крутившийся на языке, отразился от стен громким эхом.       — В первую ночь ты пролежала со мной, стараясь заснуть. Позже ты также просто приходила ко мне или к Питеру. Ничего не помогало. Тогда мы решили попросить помощи у профессора Дигори. Через пару часов экономка миссис Макриди принесла тебе потрепанную маленькую игрушку совы. Поскольку детей у Лорда никогда не было, единственным способом уложить тебя спать была именно она- Эмма. Так ты её назвала. После её появления ты засыпала почти мгновенно, стоило нам только расстелить кровати, — девушка специально обратилась на «ты», надеясь улучшить свою ситуацию.        Сдержать улыбку было почти невозможно. Люси тоже улыбнулась уголками губ.       В глазах на секунду защипало, а зал вновь погрузился в тишину. Однако и она было не долгой.       — Как я подписывался в письмах для отца, когда писал ему на фронт? — прозвенел теперь вопрос Эдмунда. Взгляд моментально переместился от девочки к упрямому юноше.       — Смотря когда, — быстро парировала девушка, — если до первого попадания в Нарнию, то просто «Эд», а если после, то- «твой младший сын Эдмунд». И хотя я никогда не понимала важности этой разницы, папа как-то написал мне, что после этих изменений, стал уважать тебя гораздо больше.        При мысли о без вести пропавшем отце, к горлу начал подступать гадкий комок. А при воспоминании о страдающей и погибшей от этого матери, хотелось лезть на стену. Троице ещё предстоит узнать о жестокой судьбе своих родителей, но этого не будет, если её выгонят на улицу.       «Я — настоящая»! Пожалуйста, поверьте мне. Я проделала такой длинный и сложный путь, чтобы оказаться здесь. Почти год была одна. И я точно не выдержу, если вы не поверите мне в том, что я — это я, » — читалось в ее взгляде.       Она встала с колен. Охрана дернулась в ее сторону, но Питер жестом остановил мужчин, призывая оставаться на своих местах.       — Назови мне моё второе имя, — задав третью по счету загадку, то ли приказал, то ли попросил Пит.       — Мама выбирала между двух имён, но в итоге она назвала тебя в честь своего дедушки. Нашего прадеда. Паркер- твоё второе имя, — отчеканила та.       — Питер Паркер, серьёзно? А почему я не знал, что Верховный Король Нарнии ещё является и «Хранителем парка»? — Каспиан определенно находил это весьма забавным фактам, — С каких это пор ты заделался Паркером. Почему я этого не знал? — все не унимался Кас. Он специально повернул голову к парню, желая получить ответы.       — Потому что знал, что ты будешь его подначивать. Вот и молчал. Он даже меня заставил «забыть» его. А ведь мне порой так хотелось рассказать всем: каким смешным с таким именем он бывает. Наш Пит с тремя «П» — вошёл во вкус Эдмунд, а Питер уже начал жалеть, что поднял эту тему.        Атмосфера в тронном зале поменялась. Даже солдаты стояли теперь совершенно иначе, а Капитан Маркус вовсе передумал продолжать свой рассказ. Ведь в этом не было уже никакого смысла.       Все понимали. Это она. Сьюзен Великодушная. Правительница Нарнии. Сестра. Их надежда. Их опора и поддержка. Братья переглянулись и кивнули друг другу. Затем уставились на Люси. Она тут же закивала головой, вынося свой вердикт.       Капитан вывел своих людей из помещения, так как не видел необходимости оставаться там, портя этим момент воссоединения королевской семьи.       Остальные уже собирались броситься в объятия своей сестры, когда над их головами прозвучало: « Когда ты уходила, что я сказал тебе последним?» — голос Каса полностью нарушил воцарившуюся гармонию, оставляя после себя неприятный осадок. С его лица пропала та искренность и игривость, что была ранее. Сейчас перед девушкой стоял вновь холодный и равнодушный король, который жаждал получить ответ на свой вопрос. Но действительно ли все являлось именно таким, как думала Сью? Или же Каспиан чувствовал нечто иное? — «И снова я смотрю тебе вслед.»       Последовала долгая пауза, после которой Сьюзен добавила: « Каспиан, я правда вернулась.»       Первая к ней бросается Люси, Сьюзен обнимает сестру в ответ, до конца не веря в свое счастье. У нее получилось. Через мгновенье она старается обвить руками сразу всех троих. Братья смотрят на неё с восторгом, особенно это видно в глазах Питера. Пускай он больше остальных старался сохранить жизнь сестры в Англии, за последний год он никак не мог вспомнить более радостный момент, чем этот. Вновь воссоединившаяся четверка могла бы простоять там до самого рассвета. Однако идиллию разрушил звук закрываемой двери. Все обернулись на источник шума. Каспиан не сказал ничего, а просто вышел из зала. С этим Сьюзен разберётся позже.       Ведь ей наконец позволили дышать полной грудью. Здесь, в Нарнии. Она дома и уже никто не сможет отобрать её семью. Война забрала их родителей и девушка не позволить забрать ей кого-то ещё.       — Сью, нужно показаться лекарям: у тебя кровь, — Лу взяла руку сестры и указала на рану. Из той показались маленькие красные капельки.       — Это пустяки. Все в порядке. Ну хорошо-хорошо, я покажусь лекарям, обещаю, — увидев недовольный взгляды парней, сказала Сьюзен.       Позднее Люси будет уверять старшую, что вовсе не плачет, а парни будут отнекиваться, говоря, что им что-то просто попало в глаза. Но Сьюзен то отлично поняла, что они говорят это ради неё. И была им за это благодарна.

***

      Я запираю двери своей спальни с внутренней стороны, скидываю блузку и юбку. Опираясь на стену, прохожу всего пару метров, прежде чем, мои ноги подгибаются, и я опускаюсь на бежевый ковер. Цепляюсь руками за ворс, пытаюсь отдышаться. Хоть братья и помогли мне дойти до моих комнат, но две высокие лестницы ноги терпеть уже не могли. Я утомленная, в полуобморочном состоянии, дошла до замка. При виде родных в глазах стало ясно, но сейчас, оставшись одна, я едва ли могла пошевелить ногами. Переворачиваюсь на спину, начинаю рассматривать трещину на белом потолке. Она была одним из последствий наших игр с Люси. Взгляд перемещается на люстру, пара камней свисающих вниз на цепочках отсутствовали. Видимо жизнь никогда не научит нас не играть в мяч в замке. Хотя можно было делать это в комнате Эдмунда. И почему мне пришло это в голову сейчас?       С улыбкой на лице поворачиваюсь на бок, потому что боюсь запачкать бежевый ковер кровью и принести лишние хлопоты прислуге. Рука все еще болит, я даже не промыла рану. На удивление кровь текла периодами, это успокаивало, артерии не перерезаны, а значит я навряд ли умру от потери крови, а вот от заражения вполне могу. Любое движение побуждало рану открыться, мои манипуляции с одеждой не стали тому исключением. Прикладываю немалые усилия, чтобы подняться на ноги.       Я все еще в одном белье, поэтому иду на негнущихся ногах в ванную в надежде, что там окажется привычный таз с водой. Если комната оказалась не тронутой, вплоть до трещин и царапин, то ванная теперь облицована белым мрамором. Привычного медного таза, наполненного прохладной водой, я не нашла. Но был металлический ковш и винты в стене. «Неужели это…» — пронеслось у меня в голове, я открыла кран, и да, как я и надеялась, из золотой трубки, вставленной в стену полилась вода. На удивление она была не холодной, но и теплой ее назвать было нельзя. Я опустила руку под струю воды и зашипела от пронизывающей боли. Розовые капли окрашивали белый мрамор. Комната стала походить на большую душевую кабину с дырой для слива воды. К моему счастья, в углу все же стояла большая ванна. Здесь были и лавки, сделанные из камня с деревянной накладкой сверху, и полки с полотенцами. Решив, что ванная- это слишком долго, я взяла ковш и набрала из крана воду. Отмыла с тела лишнюю кровь и грязь. Боже, мыть голову прохладной водой, к этому нужно будет снова привыкать.       Обматываю тело махровым полотенцем и иду в обратно в комнату. Босые стопы касаются холодного пола, вызывая множество мурашек. На кресле лежит легкое платья на запах, которое больше похоже на халат с длинными рукавами. Вероятно, его оставили, когда я была в душе; надеваю его и ложусь на кровать.       Мой истерический смех отражается эхом от стен, закрываю лицо руками. Осознаю, что все плохое закончилось. А это значит, что мне снова ждет покой рядом с семьей.       Меня мучает один вопрос: «Когда я обнималась с семьей, Каспиан прошел мимо, ничего не сказав, просто вышел.» Нет даже вариантов почему он так поступил. Что теперь между нами тоже непонятно, мы расстались не из-за того, что не хотели, а из-за того, что нас разделяло расстояние в целый мир.       Из размышлений меня вырвал стук в дверь.       — Войдите, — сказала я, и мой голос показался мне незнакомым.       В комнату вошел мужчина лет сорока, быстро склонил голову и вернул ее в прежнее положение, так что это движение было похоже не на приветственный поклон, а на длинный кивок. Обычно так кланялись лекари и акушеры. Они очень ценились в Нарнии, поэтому могли позволить себе некие вольности в поведении с правящей семьей. Насколько я знаю в Тельмаре, лекари даже не склоняли голову, ведь они прислуживают единственной власти — медицине, подобно священникам, которые подчиняются лишь богу.       — Ваше величество, я пришел осмотреть вашу руку, — проговорил седовласый мужчина.       — Где вам будет удобно это сделать? — спросила королева, а потом, слегка помедлив, добавила, — Как я могу к вам обращаться?       — Вы можете остаться на кровати. Облокотитесь на спинку кровати, пожалуйста. Мое имя Иасон, — произнес лекарь.       Он подошел к кровати, деловито открывая свой саквояж и раскладывая инструменты и флаконы на светлую тумбу. Я закатала рукав, который уже успел испачкаться в собственной крови. Лекарь выполнял свою работу быстро и немногословно.       — Мне пришлось наложить пару швов, рана была глубокой. Повязку я помогу вам сменить завтра, — сказал лекарь, а потом начал доставать маленькие флаконы и ставить их на тумбу.       Тишина в комнате была прервана стуком в дверь. После приглашения войти из-за двери показалась низкая девушка примерно моего возраста с подносом в руках.       — Ваше величество, королева Люси приказала принести вам еду в комнату, — сказала служанка, поднос положила на стол, находящийся рядом с большим окном и, поклонившись еще раз, молча удалилась из комнаты.       Сказать, что меня удивило ее поведение — ничего не сказать. Я даже не успела произнести банальные слова благодарности. Все больше это походило на исторический роман времен Екатерины Медичи и Генриха ll, слишком много власти ощущалось даже сейчас. И меня это не радовало.       — Можно я задам вопрос? — спросила я лекаря.       — Да, пожалуйста.       — Насколько изменилась Нарния за прошедшие три года? — на мой вопрос, мужчина замялся и начал поджимать губы.       — Могу сказать только то, что Нарния осталась на стороне добра, просто сейчас короли и королева хотят, чтобы добра было больше. Больше и больше. И работы тоже у нас от этого больше, — сказал он.       Я не особо поняла смысл его слов. Складывалось ощущение, что я разговариваю с кентавром, говорящим загадками. Прежде чем я высказала свои вопросы, мужчина резко встал со стула, оборвав меня.       — Фиолетовая банка — антисептическая мазь, ее не стоит трогать до завтра. Если есть какие-то незначительные повреждения, о которых вы не сказали, намажьте их мазью. Розовая бутылка — настой трав для быстрого засыпания. Больше половины не пить. А лучше вообще не использовать. Это на крайний случай, если даже чай с ромашкой не поможет, а боль будет мешать. Зеленая бутылка — обезболивающее. Одну столовую ложку после каждого приема пищи, — говорил лекарь, попутно показывая пальцем в направлении бутылочек.       Забавно, когда ему нужно говорить четко и понятно он может это делать, а когда мне нужно что-то узнать, мы играем в «Загадки».       — У меня есть еще пара вопросов, — начала я, но меня перебили.       — Если это не касается вашего лечения, то думаю стоит спросить об этом родных. Я не имею желания занимать свое время. Увы время- это чья-то жизнь.       — Хорошо. Ладно. Спасибо вам.       — До завтра, ваше величество, — Иасон удалился из комнаты.       Этот человек вызвал у меня смешанные эмоции: он хорошо и быстро выполнил свою работу, но оказался не таким уж дружелюбным как хотелось бы.       Поднимаюсь с кровати и подхожу к столу. На позолоченном подносе стоят стакан с ягодным соком, пиала с брокколи и две тарелки: глубокая с каким-то супом и плоская с салатом из капусты. При виде еды желудок напомнил о себе. Я быстро начала уплетать пищу, понимая, что скорее всего переем.       Дверь со скрипом открылась, я поднялась со своего стула и прошла вглубь комнаты, чтобы разглядеть гостя.       — Ты не постучался.       — А раньше я это делал? — в своей манере ответил гость.       И да, действительно, в эту дверь не стучались всего два человека в замке: Люси и Каспиан. И последний не стал изменять своим привычкам. Напряжение между нами можно было резать ножом. Чувство неловкости заполнило пространство, и я какое-то время просто смотрела в его глаза. Они всегда меня завораживали, я видела в них горечь кофейных зерен, перемолотых в мелкий порошок и наполняющих своим ароматом все пространство. Он отвел взгляд, это действие вернуло меня в реальность.       — Привет, — это было глупо, но я просто не знала, чем заполнить тишину.       — Ну привет, — он усмехнулся и подошел ко мне. Его глаза блуждали по моему телу, и я была уже не рада, что надела просвечивающийся халат.       — Ты изменилась.       — В хорошую или плохую сторону?       — Тебе понравилось в Англии? — спросил он, садясь на мою кровать и полностью игнорируя мой предыдущий вопрос.       «С ним что-то не то», — почему-то пронеслось в голове. Полопавшиеся капилляры, красные веки, опухшее лицо- он не выглядел так раньше даже после самых бессонных ночей и самых длинных переговоров. Его рубашка была расстегнута сверху, там где должны были быть пуговицы, торчат нитки.       — Все было неплохо, — сказала я, не желая разговаривать о случившимся.       — Ты врешь.       — Ладно, все было плохо. Умеешь ты подлить масла в огонь, — сказала я со смехом, рвущимся на свободу после его слов. Выражение его лица не изменилось.       — Сядь рядом со мной, — собеседник сказал это приказным тоном, он и раньше так делал, я всегда считала это сексуальным. Но сейчас это не пробуждает во мне никаких эмоций. Сажусь на кровать и пытаюсь высмотреть в его глазах ответ на свой главный вопрос, но не вижу в них ничего, кроме серьезности и скрытой агрессии.       — Что между нами теперь? — решаюсь задать вопрос, который был на душе все это время. Почему он не обнял меня при встрече, а просто вышел? Почему не сказал ни одного доброго слова за это время? Почему смотрит на меня сейчас с презрением и отвращением? Почему?       — Между нами? Если расскажешь кто ты на самом деле, то между нами будет полное взаимопонимание. Я просто убью тебя.       — Какого черта? — я вскочила с кровати и встала напротив парня, — Что ты здесь устроил?       — Будто ты не понимаешь, думаешь я придурок? Не понимаю, кто ты на самом деле? Красивая, прелестная девочка заявилась в замок, утверждая, что она королева Нарнии. Расскажу для не просвещённых, был как-то на Одинокий островах голубой туман, путающий мысли, проникающий в разум, — он встал, между нами было сантиметров двадцать, и теперь я была уже напугана. Я никогда не могла предположить, что буду бояться Каспиана.       — Оо, ты именно придурок. Еще и какой. Нет, обидно то, что ты не смог узнать меня после всего того, что между нами было. Да, Англия потрепала меня, но не настолько же, — перебила его я.       Он сделал шаг к мне и взял меня за запястье. Я чуть было расслабилась, как он повел руку вверх по повязке. Его большой палец надавил на рану, и резкая боль пронзила мое тело, заставляя вскрикнуть.       — Кто. Ты. Такая. Черт тебя побери, — он усиливает хватку, я стискиваю зубы, так что чувствую как они трутся друг от друга.       — Отпусти, мне же больно, — вскрикнула я и попыталась высвободиться, но все было безуспешно. Он завел мою руку так, что я оказалась прижата спиной к его груди.       — Сначала скажи, как вы смогли использовать туман в своих целях?       — Ты с ума сошел?       Я дергалась и извивалась, но он был слишком силен для меня. Даже раньше, когда мы тренировались, я побеждала его только в стрельбе из лука. В таких ситуациях отлично действовал один прием, но загвоздка была в том, что именно Каспиан обучил ему нас, и только мы знали точную технику. Тогда мне подумалось, что это будет прекрасным вариантом доказать, что я из королевской семьи, а не гребанный туман. Я завела свою ногу за его с внутренней стороны, и воспользовавшись тем, что он держал руку на ране, пытаясь сделать больно, а не зафиксировать ее в одном положении, нанесла удар локтем в подреберье. Но он слишком быстро отреагировал, и через несколько мгновений я лежала на полу, а он нависал надо мной.       — Боже, — вырвалось у меня.       — Оо, бог тебе здесь не поможет. Отвечай на вопросы, — Каспиан продолжал давить на предплечье.       — Кас, я не понимаю, — я уже не могла сдерживать слезы, они дорожками спускались по моим щекам. Как только вырвался первый всхлип, парень резко перевел взгляд на рану, палец уже был испачкан в крови. Потом посмотрел ниже, там где халат уже ничего не прикрывал. Его взгляд зацепился за шрам на запястье, оставленный после войны с Тельмаром. Тогда рана долго кровоточила и болела, он каждый раз ее перематывал и успокаивал меня. От этих мыслей мне стало хуже.       Я сомкнула глаза, чтобы не плакать еще больше. Через мгновенье мою руку отпустили. Воспользовавшись возможностью, я отползла у стене и обхватила колени руками. Слезы и всхлипы вырывались из горла. Причиной истерики была не только боль, но и унижение, недоверие. Сердце разрывалось от осознания того, что мне не верят. Было абсолютно неизвестно: это только Каспиан мне не доверяет, или он пришел устраивать допрос за всю семью.       — Сью, — послышался голос Каспиана. Я подняла голову и увидела, что он сидел напротив на коленях, его взгляд блуждал по моему лицу, а в глазах просматривалось огромное сожаление. Не получив ответ, он повторил мое имя заново. Я безмолвно покачала головой в знак отказа.       — Прости пожалуйста, я не знаю что на меня нашло, прости, — он склонил голову, взял мои запястья в руки и прижался к ним лбом.       — Уходи, — голос настолько хриплый, что едва можно узнать.       — Прости меня, я не хотел. Я не верил, что ты можешь умереть, до последнего не верил, — он немного сильнее сжал мои руки, держа их навесу. Я не видела его лица и не уверена, что хотела бы видеть.       Эмоции волнами накатывали и что-то мне подсказывало, что меня ожидает буря. Через мгновенье ощущаю, что дрожь по телу увеличивается и меня буквально начинает трясти. Я не жду пока станет хуже.       — Выйди.       — Сью…       — Выйди вон, — говорю громко, собрав все силы, надеясь что он послушает. Каспиан молчит, его руки тянутся к мне, пытаясь поднять мою голову. Он хочет, чтобы я на него посмотрела. От этой мысли тело колотит еще больше.       — Уходи, уходи-уходи, — шепчу я, голос смешивается с всхлипами, вжимаюсь в стену, отворачивая лицо так чтобы он не видел слез.       Будто и так не понятно до какого состояния он довел меня.       Следующее что я слышу — это хлопок двери, поворачиваюсь на звук и понимаю, что в комнате никого нет. Он ушёл. Даю волю эмоциям, плачу до тех пор пока воздух не выбивает из груди.       Я не сильная, не стойкая, не стрессоустойчивая. Мне не доверяют и навряд ли будут.       Слезы заканчиваются, тогда, свернувшись клубком на ковре, какое-то время я просто размышляю, борюсь с мыслями. Не знаю сколько времени прошло, не меньше часа, пока меня отпускало.       Я подошла на ватных ногах к зеркалу и ужаснулась отражению: глаза красные, лицо опухшее, волосы растрепаны, халат видимо не выдержал нашей борьбы и треснул внизу, о поясе и говорить нечего, его просто нет. Скидываю одежду, в одном бра и нижней полупрозрачной юбке едва доходящей до середины бедра дохожу до ванной.       Вот теперь только ванна может помочь.

***

      Двое стражников распахивают перед ней двери. Сьюзен вновь заходит в зал, но уже совсем иной: специально-отведённый для трапез королевской семьи, а также для принятия здесь послов и других важных гостей.       Девушку никто не держит, не заставляет садиться на колени и отвечать на вопросы, которые в другой сложившейся ситуации, она бы посчитала совершенно глупыми и бредовыми. Но это был её единственный шанс доказать всем, кем является на самом деле. И она смогла. Поэтому сейчас Сью замирает на пороге комнаты, пытаясь сделать шаг вперёд, когда среди всех силуэтов, опять натыкается на жуткий и пронзительный взгляд тёмно-коричневых глаз.        Оцепенение сползает довольно быстро. Королева уже стоит перед знакомыми ей людьми. Ну, или почти знакомыми. Неизвестная ей особа, говорившая до этого с Каспианом, теперь как и остальные, смотрит только на неё.       За макушками трёх парней еле виден просторный балкон, вместе с синим небом и парой созвездий. Лёгкий весенний ветер дует в лицо, донося до покоев приятный аромат цветов из сада и морской бриз с побережья. Люси, ранее не находившаяся в поле зрения сестры, неожиданно прижимается к ней, с такой силой, что старшая начинает переживать за свои лёгкие.       — Лу, я не могу дышать, — шёпотом от недостатка кислорода шипит девушка.       — Да, прости, — младшая быстро отходит назад, разрывая объятья.       Второй к ней с мягкой улыбкой на лице, почти плывёт таинственная незнакомка. Её движения слишком спокойные и плавные. Сьюзен делает вывод, что они, скорее всего, ровесницы.       — Очень приятно наконец с вами познакомиться, ваше величество, — сделав реверанс, произнесла та, — Меня зовут Лилиандиль. Я много слышала вас. Для меня честь присутствовать здесь, рядом с вами.       Сьюзен уже хотела ответить, что подобные комплименты вовсе не обязательны, и она также рада их знакомству, однако Лили продолжила.       — Многие говорят, что ваши боевые навыки просто изумительны, а ваши тактики и стратегии до сих пор приносят пользу Нарнийскому народу. Мне бы очень хотелось расспросить вас, узнать подробности. Но вы, должно быть, очень устали. Не представляю, каково это: пробыть столько часов в карете, чтобы добраться из Франции в Нарнию, — все тараторила и тараторила блондинка.       Сью на это лишь нервно улыбнулась, но влезать в подробности не решилась. По крайне мере, сегодня вечером, так точно. Судя по всему, её и так ждёт долгое разгребание всех проблем и вопросов, которые появились в период её отсутствия «во Франции».       Последняя мысль вызывала усмешку на губах.       — С нетерпением жду возможности узнать вас поближе, королева. Уверена, — таких случаев предоставиться нам достаточно, — закончила свой монолог Лили.       Девушка удаляется также грациозно и осторожно. Она не дала сказать абсолютно ничего Сьюзен, оставляя ту в полном недоумении, когда к ней добираются братья. Первым подходит Питер. Он быстро обнимает Сью и также отстраняется, чтобы ещё раз самому взглянуть в глаза сестры, по которой скучал не меньше остальных.       — Ну как ты? — в голосе Верховного короля слышна небольшая хрипотца.       — Спрашиваешь, — улыбается в ответ и пожимает плечами, — Видеть вас уже огромное счастье, а обнимать вообще непозволительная роскошь.       — Добро пожаловать домой, дорогая сестрица, — очередь доходит до Эдмунда. Он, в отличие от брата, улыбается, по мнению Сьюзен, слишком неестественно, словно понарошку. И Сью думает, что такую эмоцию на лице брюнета, не видела никогда прежде. Сколько помнит себя девушка, Эд всегда отличался своей прямотой и особой скупостью на эмоции. Только в этот раз все было совсем по другому. Он не язвит и уж точно не собирается шутить по поводу её неожиданного появления. В этот самый момент, парень улыбается настолько откровенно, что кажется, сейчас начнёт смеяться.       Сколько всего ещё мне предстоит узнать о вас — просыпается вновь голос в голове, делая ситуацию ещё более смешной. Не реалистичной.       Сколько всего я пропустила       В стороне остаётся только один человек, и королева не уверена, что хочет видеть его, после всего произошедшего у неё в покоях. Каспиан сам не спешит подходить. Он держит дистанцию и не знает, как поступить теперь.       Остальные присутствующие молча недоумевают, совершенно не понимая, почему эти двое даже не подошли друг к другу и не обменялись хоть какими-нибудь фразами. Пусть даже ради приличия или соблюдения этикета.        Даже банальное приветствие все никак не вырывалось из обоих, пока Сьюзен не взяла себя в руки и поприветствовала короля.        От той самой дерзости, безумия Каса не осталось и следа. Ничего в его поведении не указывало на тот самый инцидент. Не было видно даже сумасшествия в его тёмных глазах.       Выбор был только один, и он его сделал. Верховный подходит к девушке и молча ей кланяется. На это, она также в полной тишине кивает, пронзая его таким грозным взглядом, на который сейчас только способна. Лучшего приветствия в Нарнии после такого точно ещё не существует. Ну, или его пока не изобрели.       — Прости, Сью. Мы знали, что ты наверняка устала, но решили не отменять это чаепитие. Хотели ещё раз убедиться, что это всё не сон и это правда ты, — заговорила Люси шёпотом, приблизившись быстро к уху сестры, когда вся шестёрка усаживалась на удобные, оббитые приятной тканью, стулья.        Оо да, какое-кто уже пытался удостовериться в моей подлинности       Зал был совсем не таким большим, потому кроме балкона, горящего камина и пары элементов декора, здесь ничего не было. Этого вполне хватало для шести человек, сидящих за столом и пытающихся вновь начать разговор.        Чай уже был разлит по красивым чашкам и пар, исходящий от них, красиво взмывал к потолку.       — Не говори ерунды, Лу. Ты даже не представляешь, как я счастлива. Мне до сих пор не вериться, что я могу коснуться тебя, — всё тем же тихим голосом заговорила старшая и провела по голове сестры рукой, обводя пальцами черты лица девочки, — Боже мой, как ты повзрослела. Хотя это и не удивительно — мы ведь не виделись целую вечность.       Люси прижалась к ладони Сьюзен, показывая этим жестом всю свою любовь.       — И какая же там погода во Франции? — заставила вернуться в реальность своим вопросом Лилиандиль. Она аккуратно отпила из своей чашечки и поставила её на блюдце.       И если Эдмунд и Питер старались поддерживать вовсю разгоравшуюся беседу, комментировали всё возможное, пытались создать хорошую атмосферу, то Каспиан лишь раз притронулся к своему чаю, который точно бы за это время полностью остыл. Парень поник, никак не участвуя в общении. В каких-то моментах к нему поворачивалась Лили и спрашивала о его здоровье. Сначала тот просто отмахивался от блондинки. Хотя позднее заметил, что неважно себя чувствует. Такие действия не укрылись от Сью, но та решила не делать поспешных выводов и сначала понять, кем эти двое являются друг другу.       Несмотря на то, что Кас сидел слишком тихо, назвать его взгляд молчаливым никто бы точно не смог. Боковым зрением девушка еле наблюдала за ним и могла с точностью сказать, куда все время смотрел Верховный.       Делая вид, словно ничего не замечает, Сьюзен оставила его на произвол собственной совести, продолжая приятный диалог уже с Питером.       — И как тебе спектакль в том театре?       — Он был потрясающим. Никогда ничего подобного не видела. Её автор… — хотела закончить девушка, но была перебита братом.       — А ты ходила туда сама или с родителями? — вырвался вопрос Пита.       По залу пронеслась оглушительная тишина, показавшаяся Сью настоящим кошмаром. Вся четверка вспомнила самый главный и ужасный момент их жизни, когда им пришлось разделиться, казалось бы, навсегда.       День, когда Эдмунд, Питер и Люси попали в Нарнию, не зная, на что они обрекают Сьюзен и родителей. Не зная, что после этого случиться с мамой и отцом.       Молчали Кас и Лили. Весь замок будто замер, словно ожидая вынесения приговора.       Каспиан без особого стеснения смотрит в упор на Сьюзен и понимает, что затянувшаяся пауза, не предвещает ничего хорошего.       » Нет, они не …» — мысль брюнета обрывают только два слова. — Они мертвы.

***

(Каспиан)       Выхожу из тронного зала так быстро, как это возможно. Пока семья обнимает недавно прибывшую королеву Нарнии, все мои стены, возведенные за эти три года, рушатся, как карточный домик.       Я захожу в первую попавшуюся комнату, кажется это место где планируют распределение казны и жалования для служащих. Закрываю за собой дверь и скатываюсь по ней на пол.       Сьюзен в тронном зале. Она вернулась. ВЕРНУЛАСЬ       Она очень красивая. За три года будто похорошела еще больше. Голубые глаза, пленяющие, как волны бескрайнего океана, красивая фигура, округлившиеся бедра, ее прекрасная улыбка. Я думал, что мне удалось преодолеть эту одержимость. Но подобно новой дозе самого сильного наркотика, зависимость вновь пришла в мою жизнь.       — Как она могла вернуться, — сказал я вслух, — она вернулась.       Я повторял последнюю фразу до тех пор, пока мои губы не расширились в улыбке. Смех вырвался наружу и со временем начал походить на истерический.       Воздуха не хватало, сейчас его выбило из легких вовсе. Жадно хватаю кислород ртом, не понимая почему не насыщаюсь. Резкая паника настигает меня, воздуха нет. Чувствую будто стены начинают сужаться, мой взгляд то и дело мечется от одной стены к другой. Щемящее чувство в груди нарастает и становится очень больно, тревожность не пропадает, а перерастает в неконтролируемый страх, который будто поедает меня. Мне хочется это остановить, я раздираю руки в кровь, разрываю верхние пуговицы рубашки, чтобы дать себе возможность дышать. Эти минуты кажутся испытанием, ощущение смерти, играющей с жизнью в шахматы. «Шах» — не могу дышать вовсе, рефлекс куда-то исчезает и я уже готов принять поражение, лишь бы эти муки закончились. Жду последнего, завершающего хода, но белые победили. Меня отпускает так же резко как и это начиналось. Я дышу громко, быстро, глубоко.       Она не могла вернутся. Нет. Не могла испортить мне жизнь еще больше. Я только научился жить без нее, залатал сердечные раны и избавился от ночных кошмаров. Только моя жизнь начала приобретать спокойствие. Я смирился с участью короля, жениха нелюбимой женщины, даже научился уважать Лилиандиль, как невесту. Только убедил Питера и Эдмунда в том, что я в порядке. Но нет, снова моя жизнь переворачивается. Прямо как в первый раз, когда она тоже лишила меня сна, наполняя собой каждую частицу моего разума. Этого просто не может быть.       Аслан говорил, что Сьюзен никогда не вернется в Нарнию, он сказал, что мы не будем вместе. И нам придется научиться с этим жить. Я научился. Почему сейчас, искажают смысл пророчества? Когда лев говорил о Питере, он мимолетно подмигнул мне, намекнув на то, что с ним явно не все так просто. А со Сьюзен ответ был однозначным.       — А что если…       А что если девушка, в которую я был бесконечно влюблен, сейчас спокойно живет в Англии.       Мне вспомнился момент с белой колдуньей, заточенной во льдах, и война за одинокие острова. Ужасный туман, подчиняющий разум.       Что если тархистанцы все-таки подчинили его? Если они используют его на нас, то их победа будет безусловной. Тогда всему замку угрожает опасность.       Нужно прояснить ситуацию.