Огромная проблема

Справившись при помощи убойной дозы супрессантов (но жутко изнемогая от желания, которое мог удовлетворить только альфа) с третьей за всю жизнь течкой, Роджер продолжил жить, как ни в чем не бывало. Мартин его не трогал, не нюхал и был самим собой. Постепенно напряжение, возникшее между напарниками, исчезло. Пока через два месяца Роджер, находясь в офисе (он решил повременить с выходом на пенсию), не ощутил приятный жар, разливающийся в животе и области промежности. Роджер не стал ждать развития событий и выпил таблетки, которые должны были остановить течку (их недавно вручил лечащий врач). Он продолжил заниматься своими делами, надеясь, что проклятое возбуждение схлынет. Сначала так и получилось, пока в поле зрения не появился Мартин. Тот, в отличие от бет, сразу уловил желанный запах и, затравленно глянув на Роджера, умчался из офиса. «Вот и правильно», — Роджер вздохнул, понимая, что ничего правильным уже не будет. Или он все-таки уходит на пенсию, или Мартин переводится на новое место. Роджер представил неловкое объяснение с начальством, возню с документами, и чуть не постучал себя по лбу кулаком: «Ну за что мне это?» Особенно Роджер боялся разговора с Триш: она была в курсе истинной сущности супруга, и ее это сначала шокировало. Роджер вел себя как обычный мужчина, на парней не заглядывался, на постельные подвиги с ними его не тянуло, поэтому Триш решила забыть, что в муже находятся матка и яичники. «Она рассердится, — Роджер тяжело вздохнул, — нет, она взбесится. И будет думать, что я за мужиками бегаю. И ведь не переубедишь». Просидев в офисе до обеда, он сдался, не в силах терпеть каменный стояк и спазмы в заднем проходе (Роджер даже посетил туалет, надеясь, что проблема связана с завтраком и выйдет обычным для этого путем, но он ошибся). Хуже всего оказались приливы жара и бешеное желание быть оттраханным: «А это откуда? Я же никогда с мужчиной не был! Откуда такие блядские мысли?» Роджер придумал какую-то отговорку и ушел из офиса, не в силах терпеть. Ранее он успел поверхностно ознакомиться с психологией и физиологией своей расы и узнал, что для полного комфорта и удовлетворения омеги нуждаются в альфах и наоборот. И сейчас Роджер, эгоистично подумав: «Раз уж по-иному никак нельзя, то использую Мартина, чтобы избавиться от этой зудящей напасти», почувствовал себя предателем. Но вскоре ему стало не до порядочности: боль и спазмы изводили, заставляя трястись и дергаться, как от ударов тока. Спустившись на стоянку, Роджер увидел Мартина в машине и занял место пассажира. Он посмотрел на Риггса и удивился: альфа не выглядел потерянным, как иногда бывало, или привычно агрессивным. Сейчас Мартин был расслабленным и… Роджер взглянул на ширинку его джинсов — неимоверно возбужденным. — Знаешь, — приглушенно произнес Мартин, — для омег продают разные штуки. Дилдо или вибраторы. Ты можешь снять номер в мотеле и… — Заткнись, — ровным голосом отозвался Роджер. — Мы к тебе едем. В пути оба молчали. Мартин приехал к каменистому берегу, припарковался и вышел из машины. Роджер, чувствуя невыносимую тяжесть в промежности, поспешил в обшарпанный трейлер. Им навстречу выскочила собака. — Разовая акция, пока я со всем не разберусь, на повтор не рассчитывай, — предупредил Роджер, раздеваясь и аккуратно складывая одежду на столик. Мартин уже успел снять обувь, рубашку и футболку, оставшись в джинсах. Он жадно уставился на Роджера, облизываясь и прикусывая губы. В трейлере разливались густые запахи омеги и возбужденного альфы, окончательно сметая принципы и запреты. — У нас большая разница в возрасте. — Обнаженный Роджер прикрыл пах руками, но Мартин отвел их в стороны, разглядывая друга. — Двенадцать лет, — фыркнул он, пятясь к кровати. — Прямо там, велика разница. — Альфы стараются найти омег помоложе. — Роджер уселся на самый край. — Ты часто видел тех и других? — Нет, но… Мартин без видимых затруднений затащил Роджера на кровать и стянул с себя джинсы. — Ты так пахнешь, — мечтательно произнес он, — сладко, пряно, удивительно. Вкусно пахнешь. От этих слов Роджера повело как от алкоголя. Мартин наклонился к нему, потираясь всем телом, стремясь смешать запахи и пот, затем развел ноги Роджера и устроился на коленях между ними. — Мы же первые друг у друга? — Он поцеловал Роджера. — У меня никогда не было омеги, да и мужиков я никогда не трахал. Это так… волнительно. — Твою мать, Мартин! — рявкнул тот. — Какого хрена в романтику подался? — Ох, а мы, оказывается, брутальные! — В глазах Мартина запрыгали бесенята. — Только без засосов, — предупредил Роджер, — а то прострелю колени, будешь в подгузник ссать, до туалета не доползешь. — Очень вдохновляет. — Мартин снова впился ему в губы. — До усрачки романтично. Выбирая позицию, они чуть не свалились на пол. Войдя в Роджера, Мартин заорал от восторга так, что в соседском трейлере задумались, а не сбегать ли к ближайшему таксофону, чтобы вызвать полицию. Но, вспомнив, что шумный сосед сам является полицейским, отказались от этой идеи. — Боже мой, боже мой, — повторял Мартин, вбиваясь в омегу, остро пахнущего течкой, — господь милосердный ниспослал мне счастье. — Заткнись! — Роджер взбрыкнул, чтобы поудобнее устроиться под Мартином. — Да что ты возишься! Вставь посильнее! И это хваленый хер альфы? Какой-то огрызок… Он взвыл, когда Мартин, схватив его за ягодицы, приподнял и всадил член на всю немаленькую длину, безошибочно отыскав вход в скрытое влагалище. Роджер выругался, кончая и снова возбуждаясь. Мартин двигался, как секс-машина, стремясь насладиться каждой секундой пребывания в теле долгожданного омеги. Потеряв всяческое самообладание, он вжался в Роджера и вонзил зубы в надплечье чуть выше ключицы, засасывая кожу, вылизывая рану, заливая в нее слюну. И в этот момент начал увеличиваться узел, замыкая альфу в омеге. Оба действовали на врожденных инстинктах, не нуждаясь в советах или наглядных пособиях. — Твою мать, гребаный ублюдок, — выдохнул Роджер, обессиленно растягиваясь на кровати. От ощущения распирания внутри задницы он получал множественные оргазмы, а от зубов альфы ему стало приятнее вдвойне. Они лежали, забыв обо всем на свете, вздрагивая от удовольствия. Все закончилось, когда узел уменьшился и член альфы выскользнул из омеги. Мартин откатился к стене, опустошенный, выжатый досуха. Роджер не мог пошевелиться, из него вытекали сперма и смазка. — Надо бы на работу… — промямлил Мартин, — и помыться не помешает. — Надо, — согласился Роджер, у которого почти полностью схлынули симптомы течки, и одновременно с этим возникла легкая боль в месте укуса. Роджер глухо застонал, прикасаясь к плечу. — Я же просил… — Прости. — Мартин обнял его. — Извини. — У тебя есть душ? Они потратили почти полчаса, чтобы привести себя в относительный порядок. Огромной проблемой оказалась рана от укуса, сочащаяся кровью. — Что будем делать? — возмущался Роджер. — Ну ладно, сейчас не видно под одеждой. А потом что? — Кстати, я знаю отличного хирурга, вмиг тебя подлатает. — Это, — Роджер указал на рану, к которой приложил кусок полотенца, а сверху заклеил пластырями, — просто так не залатаешь. И что я скажу Триш? — Пойдем. — Мартин потащил его за собой. — Здесь недалеко. — И как зовут чудо-врача? — Док. — Док — и все? — И все. Док жил в полумиле от трейлера Риггса. — Эй! Вставай! — Мартин постучал в дверь трейлера. — Это Риггс. — Чего тебе? — Пожилой, лысый мужчина выглянул из окна.. — А это еще кто? Вместо ответа Мартин толкнул дверь. В трейлере было накурено, но чисто. Док указал на диван, Роджер уселся и расстегнул рубашку. — Ебать мой рот, — протянул Док, рассматривая рану, — это ж, епта, настоящая метка. Неужели… да ну, я не видел омег с Вудстока. Славно тогда оттянулись. — Я рад за тебя, — перебил Мартин, — но с этим что-то надо сделать. Док достал инструменты и перевязочный материал, затем тщательно обработал руки. — А что, анестезии не будет? — слегка запаниковал Роджер, снимая рубашку и майку. — Была когда-то, — Док натянул перчатки, — да вся сплыла. Не психуй, красавчик, слюна и присутствие твоего альфы заблокируют боль. Давай, Мартин, примени язык по назначению. Вот же дурень, ну что вытаращился? Ты, как альфа, должен вычистить рану языком, и на слюне не экономь. Да побыстрее, Риггс, господи, ну ты и тормоз. И как только до своих лет дожил таким-то дураком? — Это нестерильно! И отвратительно! — запротестовал Роджер, но Мартин после недолгого колебания принялся вылизывать рану, сначала нерешительно, а потом с азартом, словно самую вкусную в мире сладость. Сначала Роджеру было больно, потом щекотно, а под конец импровизированной очистки он полностью расслабился. Роджер привалился к Мартину, положив голову ему на плечо, давая Доку доступ к ране. — Ну ты посмотри, какие голубки, — без тени насмешки сказал Док, обрабатывая края укуса. — Повторяю, слюна послужит анестетиком. — Вы точно врач? — Роджер насторожился. — Без лицензии, — не стал скрывать Док, — но востребован до сих пор. — Незаконная деятельность, — сказал Роджер и зевнул. Его неудержимо клонило в сон, он закрыл глаза… и проснулся от голоса Мартина. Альфа предложил ему стакан ледяной минералки. Роджер выпил воду одним махом и попросил еще. Со второй порцией он получил пару таблеток анальгетика, не будучи уверен, что Док приобрел средство по рецепту. Но таблетки вручил альфа, потому омега не стал возражать. Док протянул Роджеру небольшое зеркальце. Швы выглядели идеально, насколько Роджер мог о таком судить. Док наложил повязку и сунул в карман пиджака Роджера начатый блистер с круглыми белыми таблетками. — Чтобы быстрее зажило, ты должен находиться рядом с альфой. В идеале два или три дня. Секс необязателен, к тому же, течка все равно прекратилась. Если вдруг воспаление появится, то слюна альфы поможет, но лучше обойтись без нее. И никакой гормональной хрени не принимай, слышишь? Сейчас это только во вред будет. Я серьезно. Никаких супрессантов и противозачаточных. — Док хохотнул. — Никогда бы не подумал, что придется просвещать взрослых людей. Проваливайте, — он помахал в сторону двери, — тошнит от вашей тупости.

***

— Когда приедем в департамент, я сразу поговорю с капитаном Мерфи, — заявил Роджер. — О чем? — Мартин вел машину на предельно разрешенной скорости. — Привет, босс, я — омега, у меня бывают течки. Мартин Риггс — альфа, поэтому мы будем время от времени трахаться, иногда посреди рабочего дня. — Заглохни! — заорал Роджер. — Что я скажу Триш? И детям? Папа на старости лет подался в омеги? Да они даже не знают, кто это такие! — Мне жаль. — Что?! — Мне действительно жаль, — серьезно повторил Мартин, выбрасывая окурок в окно. — Мы повелись на нашу природу, чтоб ей сдохнуть. Но с того дня, как я почувствовал твой запах, мне хочется жить. Это что-то странное. Я знаю, что до сих пор люблю Викторию Линн и ужасно по ней скучаю. Но… вместе с этим я готов ради тебя на все. Это сводит меня с ума. Раздирает на части. Я не знаю, что делать. А что, если… — Мартин охнул от ужаса. — Если ты залетишь? Ничего не имею против детей, но… — Я не гожусь в матери? — язвительно осведомился Роджер. — Да при чем тут это? — психанул Мартин. — У тебя жизнь удалась, а я вообще не пристроен. Трейлер — это место для ночлега, а не для семьи. Когда-то у меня был дом, но сейчас ничего не осталось. — Если бы не твои феромоны, ничего бы не случилось! — Роджер вышел из себя. — Ага, ну да, да, конечно же я во всем виноват! — А то кто еще? — Да неужели?! — Мартин вдавил в пол педаль газа, машину бросило вперед. — Разумеется, по заветам предков во всем виноваты альфы! Не ожидал такой засады, напарничек! — А, вспомнил, кто я такой! Так вот, с этого дня я только твой напарник, а не… — Ты не… — Мартин до боли в пальцах сжал руль. — Мне очень понравилось… но ты прав. Надо с этим завязывать. Поздновато менять направление полета.