Copiadora

Семена

Всё семейство Мадригаль в очередной раз помогало жителям Энканто, но сегодняшний день отличался от многих других в связи с наступающим Новым Годом. Переполох был настолько масштабным, что каждая улочка была забита людьми, тележками с украшениями, цветами самых разнообразных оттенков и видов, деталями для лавочек с товарами и многим-многим другим. Каждому члену волшебной семьи приходилось разрываться на несколько дел сразу, чтобы к полуночи всё было готово. Луиза переносила дома и прочие тяжести, чтобы места на улицах городка было больше, ведь танцы и небольшой карнавал в честь праздника никто не отменял; Исабелла украшала каждый дом, фонарик, деревья пышными цветами, связанными в гирлянды и прочие причудливые фигуры; Мирабель и Джульетта кормили каждого желающего чудесной выпечкой целительницы; Пепа старалась держать погоду солнечной, но не слишком жаркой, чтобы каждому в Энканто было максимально комфортно, а Феликс ей в этом активно помогал, отвлекая от раздражающих факторов каждый раз; Долорес сообщала Альме о каждом изменении в городе, чтобы точно знать желания каждого жителя. Отличались от всей семьи только близнецы Мадригаль и их младший брат Антонио, который был слишком мал для какой-либо помощи. Камило и Рубен в данный момент не могли чем-то действительно помочь, потому что первый мог только веселить детей и взрослых (только отвлекая их от более важных дел), а второй уже потратил свои возможности позаимствовать чей-то дар, чтобы делать несколько заданий чуть ли не за раз. Каждый из них уже был удостоен тем самым взглядом их abuela, из-за чего дети, поёжившись и цапнув немного вкусностей у доброй tía Джульетты, убежали в Каситу, чтобы больше не натыкаться на строгую родственницу. Мальчики прихватили с собой и младшего брата, чтобы тот не путался под ногами и не отвлекал взрослых от важных занятий. Они не стали долго держать мальца у себя — быстро уложили его спать (в этом им отлично помогло то, что мальчик вымотался на улице). Сами близнецы устроились в комнате Рубена, которая была усыпана цветами из-за дара Исы, взятый у кузины в последний раз — старший разлёгся в мягком подвесном кресле, а младший уместил всего себя в кресле-шаре. Настроение у каждого из них было совершенно разным: Камило был полон энергии, на веселе и с великим энтузиазмом раскачивался в воздухе, а Рубен практически уснул, свернувшись в своеобразный клубок, спрятав руки-ноги под серо-голубой руаной. Руби потратил слишком много энергии, чтобы угодить своей бабушке и жителям Энканто — приходилось использовать свой дар на пределе возможностей, а тут ещё придётся присутствовать на общем празднике, поэтому мальчик решил немного поспать. Лицедей смотрел на утомившегося младшего брата и тихо вздыхал — его братишка действительно сегодня старался слишком сильно. Он прекратил раскачиваться на мягком сиденье и ловко спрыгнул его, в два шага оказываясь рядом с Руби и залезая в большое кресло. Копировальщик на это только приоткрыл один глаз и сонно улыбнулся, приваливаясь плечом к стенке шара, чтобы освободить чуть больше места для Камило. Мальчишка расплылся в широкой улыбке, едва-едва не засветившись от счастья, и устроился как можно удобнее рядышком; он облокотился о спину Рубена, тесно прижимаясь к нему всем телом, и тоже закрыл глаза.

***

Дети проснулись только после громкого стука в дверь, чудом не вывалившись кучкой из кресла, но это не помешало им обоим вздрогнуть и случайно ударить друг друга: Рубен случайно заехал пяткой по бедру Камило, а тот, чисто из-за реакции, треснул брата локтём в живот. Близнецы издали стон боли практически одновременно и выкатились из кресла по одному, потирая ушибы ладонью. — Ты мог быть поаккуратнее, hermano? — оба голоса слились в один возмущённый и тут же прервался одновременным вздохом. Рубен просто махнул рукой и поправил руану и волосы перед зеркалом. — Тебе нужно будет сменить голубой цвет на жёлтый, — Камило подошёл к близнецу со спины и тоже поправил свой внешний вид, подмигнув отражению Руби. — Таковы традиции праздника. — Я помню, llamarada, — разноглазый тут же получил болючий тычок под рёбра острым локтём. — Перестань, тебе идёт это. А вообще…проще спросить совета у mama. — Эй! Просто надень жёлтую руану. — Мы будем очень похожи тогда, — Рубен отошёл от зеркала и потащил брата за собой. — Идём, праздник совсем скоро начнётся. Мальчишки шумно добежали до лестницы и со смехом скатились по ней вниз, когда Касита сделала горку из ступенек. Они чудом не упали, но попросту не заметили данного казуса и накинулись на своих родителей с объятьями, чуть ли не доводя их до сердечного приступа. Пепа только усилием воли смогла подавить вспышку молнии в туче над головой и медленно выдохнуть, опускаясь вниз и беря лицо Рубена в ладони; мальчик на это широко улыбнулся и сделал с щеками матери тоже самое. Женщина, почувствовав от своего ребёнка отдачу, тут же успокоилась и стянула руану с детских плеч, но тут же одела на них такую же, но уже жёлтого цвета с вышивкой в виде вьюна, который так нравился мальчику. — Совсем скоро начнётся праздник, поэтому нужно надеть жёлтую вещь, чтобы следующий год был счастливым, — она ткнула кончиком указательного пальца в курносый нос разноглазого и заговорщицки подмигнула. — А если ты найдёшь, кого поцеловать, то всё будет намного лучше. — Эй! Я всё слышал! — Камило подскочил к ним и потянул брата на себя, обхватывая его руку своими и тесно-тесно прижимая к себе. — Ему нельзя целоваться с кем-то! — Оу, и почему же? — мужчина скрестил руки на груди и насмешливо взглянул на старшего из близнецов, примерно зная ответ лицедея. — Он…он совсем ещё мал, да! И вообще, давайте делать чучело, — хамелеон потащил несопротивляющегося Рубена за собой в сад, где остальные уже собирали чучело для очередной традиции Нового года. В Колумбии приход Нового Года встречают костром — сжигают чучело Старого года. Вся семья готовится к этому обряду: изготавливают большую куклу, набивают её. Чтобы скрепить семейные узы, каждый член семьи должен внести свою лепту в изготовление чучела. Набивают куклу символичными предметами: всё, что приносит плохие воспоминания, вызывает печаль, а также весь ненужный хлам — то, чего не должно быть в Новом Году. Чучело должно хорошо гореть, сгореть полностью, дотла. Каждый из Мадригалей подходил к чучелу и клал внутрь какую-то мелочь. Однако никто не знал, что именно она означает — было только известно, что это было что-то плохое или, как минимум, неприятное. Рубен, который не имел привычки пользоваться какими-то вещицами по началу совсем не знал, что сжечь. Порыскав по своей комнате добрый час, мальчик нашёл детский (лет с 7 до 10) личный дневник. В нём, увы, не собралось ничего хорошего для него, поэтому было решено избавиться именно от этой мелочи. Камило же засунул в чучело разбитое зеркальце. Из-за своего дара лицедей часто проводил время перед ним, репетируя эмоции, позы, речи людей, которых встречает каждый день. И если сначала, первые два года после получения дара, он был рад ему, то после проблемы по крупицам начали собираться в одну кучу. Это зеркало было разбито буквально месяц назад самим же Камило в порыве эмоций, когда тот не смог, буквально на секунду найти себя. Именно в тот момент Рубен решил зайти в комнату и обнаружил брата в уголке комнаты, сжавшегося в дрожащий комочек; он тогда не на шутку перепугался, но нашёл в себе силы подскочить к юному актёру, крепко-крепко прижать его к себе, нашёптывая какие-то ласковые глупости в кучерявую макушку, и поцеловать в лоб, когда истерика утихла. Они не стали обсуждать случившееся, потому что лицедей даже не мог нормально смотреть в сторону зеркала какое-то время (что самое удивительное, после этого случая зеркал в комнате не было, пока Камило не пришёл в себя). Старший только обнял своего брата настолько крепко, насколько вообще был способен, и хрипло выдохнул, сжимая чуть дрожащими пальцами руану Рубена. И через 10 минут таких объятий, когда гетерохромный уже привык к болевым ощущениям на рёбрах, и ноги затекли до такой степени, что их можно было почувствовать только руками, Камило отпустил подражателя и устало ему улыбнулся, выдохнув. Слова в той ситуации были совсем не нужны. Что положили в чучело остальные члены семьи, Рубен запоминать не стал, уделяя время узлам на остальных частях тела, которые нужно было присоединить к туловищу. Чучело было ужасно высоким, не отличалось особенным анатомическим строением или изысками, но даже в его внешний вид каждый вложил свою лепту. Так как у него не было какого-то гендера, никто не заморачивался над «одеждой» и этими же признаками, которые бы дали знать людям о принадлежности к определённому полу, но она была очень яркой и пёстрой, как и было положено в такой праздник. Исабелла и сам Рубен украсили куклу цветами (кузина — ярко-жёлтыми, а мальчик — полюбившимися вьюнами голубого цвета), расположив их на голове и шее; остальные не стали сильно заморачиваться и тоже добавили сущую мелочь, которая хорошо вписывалась в общий вид.

***

На улицах, даже не смотря на позднее время, было очень светло из-за ярких фонарей и гирлянд, навешанных на торговые лавочки, дома и прочие здания. Помимо яркого освещения, было ещё и шумно: музыканты играли активную музыку, которая так и тянула пуститься в пляс (и никто не сопротивлялся данному желанию — каждый подхватывал под руки близ стоящих людей и бросался в центр площади), громкие разговоры, задорный смех, детские вскрики. Каждый, даже те, кто не желал присоединяться к празднеству, улыбался, наслаждаясь общим настроением. Рубен глубоко вдохнул и медленно выдохнул, впервые действительно расслабляясь и выкидывая серые мысли из головы, позволяя себе наслаждаться праздником. Мальчик взглядом окидывал толпу людей, будто стараясь что-то или кого-то найти, и всё-таки нашёл: около фонтана, у самого его края, стояла девчонка примерно его возраста. Она была одета в белое платье с открытыми плечами, рукава-оборки которого прикрывали часть её рук, а пышная юбка достигала щиколоток, едва-едва прикрывая их. Платье было хоть и простым, но всё равно необычным из-за цвета — каждая девушка, женщина или маленькая девочка посчитала своим долгом надеть яркое платье на данный праздник. Единственное, что можно было посчитать за праздничное в её образе — это жёлтый венок на её голове. Сама девочка не особо отличалась от других — она, как и все, имела смуглую кожу, пухлые губы, большеватый нос и большие карие глаза, но по каким-то причинам смогла привлечь внимание Рубена. Мальчик незаметно для себя поправил руану, выдохнул и хотел было сделать шаг навстречу, но вспомнил про брата и остановился. Если он уйдёт, ничего не сказав, тот обидится и сделает какую-то пакость. Копировальщик коснулся плеча Камило, привлекая его внимание. — Ками, я отойду, ладно? — он покосился на объект, привлёкший его внимание, но тут же вернул своё внимание на брата. Однако тот весьма успешно заметил это и посмотрел туда же. Губы его недовольно скривились, а брови чуть сошлись в переносице, но через пару секунд мальчишка хмыкнул, возвращая своему лицу беззаботное выражение. — Решил всё-таки последовать традиции, м? — лицедей хлопнул младшего по плечу, вкладывая больше силы, чем нужно. — Иди. Желаю удачи! Хоть юный actor и был спокоен внешне, Рубен заметил, что что-то не так. Он знал, что Камило отличался своим чувством собственности по отношению к нему же, но всегда старался не давать повода для ревности. Однако сейчас (как и в случае с дядей Бруно когда-то) Руби не был намерен оставаться рядом с братом постоянно, поэтому просто улыбнулся и направился к человеку, что привлёк его внимание. На ходу мальчик создал в ладонях вискарию нежно-розового цвета и неуверенно остановился около девочки. Та заметила его сразу же, так как была занята лишь наблюдением за остальными людьми и, она даже не стала бы скрывать, четой Мадригалей. Она вопросительно приподняла густые брови, с удивлением смотря на разномастные глаза мальчика напротив себя; тот не стал что-либо говорить, понимая, что начнёт заикаться и запинаться на каждом слове, и протянул ей цветок на раскрытой ладони. Тонкие пальцы девочки взяли его за слабый, чуть липкий стебель и аккуратно вплели в густые, пышные волосы, а сама их обладательница резво вскочила с бортика фонтана, схватила за руку мальчика и быстрым шагом направилась танцевать.

***

Когда время уже подходило к полуночи, все собрались в большую, галдящую толпу в ожидании звона часов. Рубен и её спутница (её звали Бланка) встали недалеко от остальных членов семьи мальчика, всё ещё тяжело дыша от продолжительных танцев. Девочка тихо засмеялась и поправила кудрявые волосы мальчика и его руану, так как те были немного неряшливы из-за очень уж активных движений, а тот ненавязчиво и очень робко поправил яркий венок на её голове. Копировальщик не чувствовал к ней чего-то особенного сейчас, но почему-то думал, что вскоре, когда они станут чуть старше, они точно будут близки друг к другу. За пару секунд до начала отсчёта разноглазый успех схватить двадцать четыре виноградины из чашки и отдать половину Бланке. Очередная традиция требовала проглатывать на каждый счёт по одной виноградине, при этом загадывая желание. Каждый знал о ней, но не каждый спешил выполнять. Однако не все же обязаны это делать, не так ли? Рубен загадывал желания лишь по наитию, сосредоточено следя за процессом проглатывания ягоды, чтобы случайно не подавиться, а после, когда счёт уже закончился, наклонился к новой знакомой и нежно коснулся прохладными губами смуглой щеки девчушки. А прожигающий взгляд Камило так и останется незамеченным. Раз.