Звезды сходятся, не так ли?

В первый раз покидать Энканто страшно — настолько, что даже мелькает трусливая, недостойная мысль забыть обо всем, вернуться в стены родной Каситы, к привычной жизни, наполненной привычными мелочами и рутиной. Но Исабель все-таки делает шаг вперед — потому что в сумке, помимо вещей и документов, лежит, завернутая в ткань, пластина с видением дяди Бруно. Пусть абуэла и запрещает всем упоминать его имя, но Исабель уже не та послушная золотая девочка, какой она была раньше. И она шагает в свою новую жизнь. Если дар ее оставит — не беда, она сможет всего добиться даже без магии. Но даже за пределами Энканто растения послушны ее желаниям. Исабель с самодовольной — и весьма оправданной в данных обстоятельствах — улыбкой следит за представителями колумбийского отдела УПОВ, разглядывающими ее кактус.  — Так как, вы говорите, называется этот вид? — уточняет один из них, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону. — Bruno Mirabilis. — «Чудесный коричневый»?.. странное название. Исабель легко пожимает плечами. — Первое, что пришло в голову. Кактус действительно кажется необычным. Круглый, бочкообразный стебель землистого цвета венчает бело-голубой цветок, вокруг которого короной расположились колючие отростки. УПОВец, забывшись, протягивает руку и Исабель быстро останавливает его: — Не трогайте цветок! Мужчина, к счастью, успевает вовремя — над цветком моментально смыкаются зеленые отростки, покрытые острыми иглами. — Знаете, в первый раз вижу подобное… Как вы смогли вывести этот сорт? — Магия, — Исабель улыбается, и пускается в длинные объяснения, суть которых, впрочем, сводится именно к этому слову. — Это… increíblemente! — В Энканто невозможное становится возможным. Беседа длится дальше, и с каждым словом Исабель словно и сама расцветает все сильнее. Она смогла доказать самой себе в первую очередь, что действительно может создавать что-то новое, странное, непонятное — но жизнеспособное. А спустя две недели она сидит в кафе напротив своей сестры. Мирабель не изменилась за пролетевшие три года, только — и тут Исабель позволяет себе слегка вздернуть брови, — на пальце виден золотой ободок кольца. Мирабель смотрит на нее так же, как и когда-то давно — с выражением: «Как же ты меня бесишь!». — Иса, серьезно? Ты назвала в нашу честь кактус?! — Прости, сентиментальность одолела. — Надеюсь, в следующий раз ты выведешь особо ядовитый сорт роз, и назовешь их Isabella mortífera. — Розы — это так банально… Они обе смеются. На улице лето, жизнь прекрасна, и можно позволить себе расслабиться. — Как дела дома? — спрашивает Мирабель. Она слегка наклоняет голову, так, что очки бликуют и становится невозможным разобрать выражение глаз. — Все прекрасно. Близняшки Долорес пытаются сделать то, что не получилось у тебя — разрушить Каситу и довести абуэлу, точнее, бисабуэлу до белого каления. И, к слову, они с этим справляются лучше. — Ну, их двое, им проще. — Мирабель весело смеется. — Трое. Не забывай про малыша Пабло, он хоть и младше на год, но тоже не отстает от своих любимых кузин. Исабель складывает руки под подбородком и смотрит на сестру очень долгим и очень внимательным взглядом. — Когда вы собираетесь возвращаться? Мирабель пожимает плечами. На одном у нее, конечно, вышита бабочка. На другом — песочные часы. — Пока еще рано. Не думаю, что абуэла будет рада видеть нас. Одного из нас так точно, — ворчит она в сторону. Исабель молчит. Ей хочется рассказать, что однажды ночью, спустившись за кофе — в голове слишком много идей и хочется их все записать, так зачем же тратить столько времени на сон? — она видит Альму, стоящую возле гобелена. Плачущую Альму, что уже само по себе шокирует. Она хочет рассказать, что после того, как сестра и ее… ну, уже, получается, муж покинули Энканто, мама и папа каждое утро начинают со взгляда на гобелен. Она хочет рассказать, что Касита выглядит уставшей и тусклой без Мирабель. Но вместо этого она только кивает. Некоторым растениям нужно немного больше времени, чтобы из семечка проклюнулся росток, а некоторые раны не прекращают болеть даже спустя годы. — А кузен Камило еще не обзавелся невестой? — Мирабель снова смотрит прямо, на губах — привычная улыбка. Исабель деликатно кашляет в ладонь. — Как тебе сказать… В общем, однажды во время семейного ужина Камило осчастливил нас признанием, что ему нравится Игнасио. — Ты шутишь, — Мирабель вспоминает свою неловкую шутку и со страдальческим стоном хлопает себя по лбу. — Кажется, тетя Пеппа меня теперь ненавидит. — Ваши имена были под запретом на протяжении полугода, пока тетя Пеппа и дядя Феликс пытались смириться с этой новостью. Ты представляешь — целых шесть месяцев постоянные ливни, грозы и ураганный ветер?.. Абуэла справилась лучше — уже через месяц она перестала делать вид, что Камило не существует. — А ты? — Мирабель допивает свой кофе. — А у меня есть мои растения и мои грандиозные планы, — Исабель довольно щурится, потягиваясь на стуле. — И это именно то, чего я хочу от своей жизни. Во всяком случае, сейчас. На прощание она все-таки говорит сестре: — Не ждите слишком долго, пока не станет уже поздно. Мирабель кивает, и на мгновение ее плечи опускаются.

***

Он использует дар редко — во многом из-за того, что в городе гораздо труднее найти большое, открытое пространство, к тому же, достаточно удаленное от любопытных глаз, чтобы не пришлось объясняться из-за странного зеленого свечения и неожиданной песчаной бури. Но иногда будущее прорывается к нему само, и утром он говорит Мирабель, что нужно вернуться в Энканто. — Дочкам Долорес как раз исполняется пять лет. Побываем на церемонии, и уедем. Мирабель смотрит на него очень внимательно. — Ты в этом уверен? — тихо спрашивает она, и, дождавшись кивка, легко вскакивает на ноги. — Значит, едем в Энканто! Когда они проходят через Расколотую гору, ее нервозность становится видна даже посторонним. — Я боюсь, — сбивчиво говорит она, уткнувшись в его плечо. — Я боюсь, что абуэла посмотрит … не на меня, а сквозь меня. Словно меня нет. — Джульетта и твой отец точно тебе обрадуются. — А если из-за меня тетя Пеппа устроит ураган? — Ты забываешь, что еще есть я. Если уж на кого и посыпятся все камни, то на меня. Давай, mi vida, смелее. — Да, вот теперь мне точно полегчало! Она встряхивает головой и выпрямляется. Их пальцы привычно переплетены, и в глазах встречных жителей — тех, кто действительно помнит и ужасного «мы-не-говорим-о»-Бруно, и Мирабель Мадригаль — можно заметить чуть ли не суеверный ужас. — Надеюсь, сегодня ничья золотая рыбка не отправится на тот свет, — бормочет он себе под нос, и Мирабель слегка подталкивает его плечом. При виде Каситы что-то ноет в сердце. Она стала еще выше, явно готовясь вместить новых обладателей дара Мадригаль, и стоит Мирабель коснуться дверного проема, как дом словно вспыхивает светом. Черепица звонко выстукивает знакомый ритм, ставни приветливо машут, плитка на полу задорно щелкает под ее ногами. — Да, я тоже по тебе скучала, Касита. — Мирабель улыбается и вдруг останавливается посреди патио, увидев мать. Джульетта коротко вздыхает и бежит к ней, чтобы сгрести в любящие материнские объятия. — Неужели так сложно было написать, что ты приедешь? — с легким упреком спрашивает Джульетта, перестав тискать свою дочь. — Решили сделать сюрприз, — Мирабель чуть пожимает плечами. — И вообще, сегодня праздник у Инес и Роситы. — Сегодня праздник у всей семьи, — поправляет ее Джульетта и тянет за собой вверх по лестнице. Бруно хочет остаться здесь, в патио, но в спину упирается колючий побег. — Дядя Бруно. Рада встрече, — Исабель настойчиво подталкивает его к лестнице. — Мама сказала — у всей семьи. Так что давай, поднимайся. Он даже не спорит — хотя бы потому, что не хочет, чтобы его наверх втащили лианы. Близняшки кажутся похожими, будто две капли воды. В одинаковых белых платьицах с пышными оборками, с одинаковыми фамильными кудрями Мадригаль — но если одна смотрит на лестницу с решимостью, то другая явно хочет сбежать куда подальше и поплакать. Долорес — черты лица стали мягче, а в остальном — все та же, — наклоняется к дочерям, что-то шепчет им обеим, после чего девочки, взявшись за руки, решительно начинают свой подъем. Он следит за ними глазами, боясь сразу посмотреть наверх, туда, где стоит… донья Мадригаль. «У меня больше нет сына» Мирабель стискивает его руку и он поднимает взгляд. Мать почти не изменилась — разве что, волосы стали совсем белыми, да в глазах иногда видна грусть. Она сейчас смотрит только на правнучек, не обращая внимание на гостей, и потому не видит ни его, ни Мирабель. Антонио переступает с ноги на ногу, оборачивается — и его глаза радостно округляются. Мирабель проворно прикладывает палец к губам, и он понятливо кивает, улыбаясь во весь рот. Камило, заметив реакцию брата, недоумевающе оборачивается, удивленно вскидывает брови — а затем неожиданно подмигивает. — Главное, чтобы нас не увидела тетя Пеппа, — еле слышным шепотом произносит Мирабель, и Долорес, услышав знакомый голос, вздрагивает. Но не оборачивается, лишь еле заметно машет опущенной ладонью. Ее дочери поднимаются к верхней площадке и становятся напротив двух мерцающих золотым светом дверей. Одного касания ручки достаточно, чтобы проявились рисунки: вода и огонь. — Да здравствует семья Мадригаль! — слышится чей-то крик, и церемонная тишина мигом разбивается. В небо с грохотом взлетают салюты, слышны громкие радостные возгласы, начинает звучать музыка, а Альма Мадригаль, наконец, замечает Мирабель. Впрочем, не только она. Над головой тети Пеппы легкое облачко, но за ним не следует ни ливня, ни раскатов грома, а вот Луиса искренне радуется возвращению сестры, хоть и слегка упрекает ее, что она так и не побывала ни на ее свадьбе, ни на крестинах племянника. — Пабло… о, Дева Мария, куда он опять побежал? Пабло, иди познакомься с тетей Мирабель! Высокий — явно ростом пошел в маму — для своего возраста и кудрявый мальчик сбивчиво бормочет что-то вроде: «Здрасте, tia Мирабель, здорово что вы приехали!» и бежит к своим кузинам с громкими криками: — А ты можешь сделать из огня колечко, Росита? Или написать свое имя в воздухе? Инес, а ты лед умеешь делать? — Прощайте, тихие деньки в Касите. — Луиса с любовью смотрит на сына. — Ты ведь приедешь на его церемонию? — Ну конечно! — Мирабель улыбается, а он отводит глаза в сторону. Они приедут гораздо раньше. Он чувствует взгляд матери и решительно смотрит на нее. Альма стоит на самом верху, крепко держась за перила высохшей рукой, и он все-таки поднимается к ней. — Донья Мадригаль. Она сухо улыбается краем рта. — А ты умеешь быть жестоким… Хотя, чему удивляться? Я для этого сделала все возможное. Они стоят друг напротив друга, не делая попыток обнять друг друга или хотя бы прикоснуться. Некоторые слова не забываются никогда. — Вы ведь приехали… не просто так? — Только ради дочек Долорес, — Бруно заставляет себя улыбнуться, но Альма все еще его мать, пусть она и отреклась от него, и видит его насквозь. Она наклоняет голову, смотрит на Мирабель — и та, почувствовав, оборачивается. — Абуэла, — Мирабель насторожено смотрит на Альму и та неожиданно протягивает руки. — Подойди ко мне, милая. Мне немного трудно ходить. Как ты похорошела… — Альма берет ее за руки и на мгновение замирает, ощутив под пальцами кольцо. — Ты… Вы приехали надолго? — Сегодня уедем. — Мирабель. Твоя комната все еще твоя. — Нам там будет слегка неудобно, — решительно говорит она, вздернув подбородок. — Для двоих слишком мало места. — Я думаю, Касита поможет тебе с этим. — Не стоит, — Мирабель мягко, но решительно отступает на шаг. — Мы можем переночевать в городе… Если, конечно, там не ходят слухи о том, что по ночам Бруно превращается в крысиного короля, сеющего чуму. Он сдавленно кашляет, в очередной раз поражаясь размаху ее воображения. — Мирабель, — Альма вдруг слегка бледнеет, и к ней поспешно подходит Джульетта, держа в руках тарелку с лепешками. — Спасибо… Мирабель, останьтесь ненадолго. Пожалуйста. Вы оба, — добавляет она, словно через силу, и он решительно кивает. — Конечно. Мы останемся на сегодняшнюю ночь. Касита зря расширяла комнату Мирабель — потому что ночью они не спят. Втроем сидят в спальне у Альмы и говорят, говорят, говорят… Дважды Джульетта приходит, чтобы принести тарелку лепешек для матери, а Мирабель один раз выбегает из ее спальни и несколько минут стоит, прижавшись лбом к стене. Утром все спустившиеся к завтраку видят, что гобелен опять изменился: между вновь проявившимся изображением Бруно и изображением самой Мирабель протянута тонкая, вьющаяся ветвь, а в коридоре стало на одну дверь больше. Порой, звезды сходятся совсем немыслимым образом. После завтрака они уезжают, и вся дорога проходит в молчании. Мирабель смотрит вдаль, и он замечает знакомое, непримиримое выражение на ее лице. — Ты не обязана быть ее копией, — говорит Бруно, накрыв ее ладонь своей. — Ты вообще не обязана быть чьей-то копией. — Я знаю. Просто… сложно свыкнуться с этой мыслью. Через три месяца они вновь приезжают в Энканто, только Касита уже не радуется приезду своей любимицы и новой хозяйки. Над городом висят низкие тучи, из которых моросит дождь, цветы вокруг дома поникли. Джульетта и Пеппа, в одинаковых черных платьях, стоят обнявшись. Он останавливается рядом, не зная, имеет ли право что-то говорить им. Джульетта поднимает голову, протягивает руку и подтягивает его к ним. Теперь их только трое — самых старших представителей семьи Мадригаль.

***

— Тетя Мирабель… а если у меня не будет дара? — Пабло смотрит на нее испуганными круглыми глазами, в которых плещутся отчаяние и надежда. Она беспечно фыркает, сдувая непослушную прядь волос со лба. — И что? Я вот от этого ни капельки не страдаю. С даром или нет — ты самый особенный и замечательный мальчик в нашей семье. — Я понимаю, а если… ну, у меня не будет дара, то Инес и Росита… они же начнут меня дразнить! — Пабло горько вздыхает. Мирабель заговорщицки подмигивает и наклоняется к нему: — А мы им скажем, что дядюшка Бруно видел их в своем предсказании… Бруно отрывается от очередного сценария теленовеллы и смотрит на нее с легкой укоризной: — Спасибо, mi corazón, что ты так заботишься о моей репутации самого жуткого члена семьи Мадригаль. — Всегда пожалуйста, — она широко улыбается. Старые, еще принадлежавшие дедушке Педро, часы звенят, и Мирабель решительно поднимается на ноги, протягивая руку Пабло. — Идем, милый. Не бойся, мы все равно любим тебя — с даром или без. Это первая церемония без Альмы, ушедшей к своему любимому мужу на небеса — и первая церемония, которую проводит Мирабель. Ей страшно настолько, что ее даже начинает мутить, но она заставляет себя успокоиться. Они идут с Пабло вместе, рука об руку — потому что Мирабель прекрасно помнит и знает, как страшно преодолевать этот путь в одиночку. Краем глаза она замечает удивленный взгляд Долорес, направленный, почему-то, на нее, но в основном, всеобщее внимание сосредоточено на Пабло. Луиса нервно стискивает руки на груди, а ее муж — невысокий, но такой обаятельный и трудолюбивый Антонио-старший, ласково гладит жену по плечу. — Давай, — Мирабель подмигивает. — Нам ведь тоже интересно, какой дар ты получишь. Пабло протягивает дрожащую руку к двери и та вспыхивает золотом, проявляя рисунок: крылья, облака, роза ветров. А Пабло вдруг отрывается от земли и взмывает в воздух с громким смехом. — Все. Касита, теперь ты точно можешь попрощаться с тихими денечками, — говорит Долорес, подходя к Мирабель. — Мои девочки и мальчик Луисы от дома камня на камне не оставят. Кстати, поздравляю. — Спасибо, — машинально отвечает Мирабель, следя за летающим племянником. — Это оказалось не так страшно. Долорес улыбается краем губ. — А это мы через восемь месяцев узнаем. — Почему через… Стоп, что?! Долорес, хихикая, как подросток, отходит к Луисе, а Мирабель очень хочется побиться головой о стену Каситы. — Ты выглядишь так, словно тебе предстоит в одиночку сразиться с ягуаром. Что случилось, mi vida? — Бруно подходит к ней и привычно обнимает, упираясь подбородком в плечо. — Хочешь, подскажу отличный сюжетный ход для теленовеллы? — мрачно отвечает Мирабель. — Любопытная и обладающая сверхчутким слухом кузина главной героини узнает о ее беременности раньше, чем она сама. — Ну, для этого придется вписать в сюжет эту самую ку… Стоп, что?! На гобелене протягивается новая, еще совсем тонкая веточка.