цветок лотоса на горе тысячи печалей

Чи Мин был рождён в семье богатого государственного чиновника. Он не знал бедности, не знал нужды хоть в чём-либо. Его обучали лучшие учителя, созванные со всех краёв их королевства. А старшая нянька, Сюй Цинь, привила ему безупречные манеры и умение себя подать. Отец своим примером показал ему, как не потерять лицо, принимая непопулярные решения. А мама научила быть добрым и щедрым. Поганеньким характером он, очевидно, пошёл в бабку по отцовской линии. В общем, Чи Мин мог справиться со всем, он с детства был в рядах везунчиков и победителей. Но то, что он увидел во владениях достопочтенного члена общества и старшего отпрыска семьи Ким, никак не могло уложиться в его голове. Сок Джин, не смотря на репутацию поцелованного Буддой человека, вдали от посторонних глаз превращался в монстра. Чи Мин никогда не видел, чтобы с его лица сходила улыбка. Всегда, где бы они ни сталкивались, чужие пухлые губы были растянуты в радостном оскале. Но насколько же другим был Сок Джин не на людях! Ходил чернее тучи, постоянно бурчал и то и дело придирался. — Мне казалось, что такой талантливый человек, как ты, должен справляться со своей работой лучше, — остановившись возле раскидистого дерева гибискуса, сказал он, величественно приосанившись и сложив руки перед собой, спрятав пальцы в длинных широких рукавах чанфу. Чи Мин, в то время таскав с бадьи огромный ковш полный воды, улучшенной им же потоками Ци, едва не уронил тот на землю. — Я буду стараться изо всех сил, господин, — дипломатично процедил он. Сок Джин, на это, многозначительно хмыкнул, кивнул, а затем неспеша пошёл дальше, знать не зная, а может как раз наоборот, что Чи Мин прожигает его спину гневным взглядом. «Это всё ради королевского лотоса», — напомнил он себе, возвращаясь к работе. Этим вечером он решил, что с него хватит. Ночью нужно было пробраться к пруду и завладеть тем, что было ему так необходимо. Сад, располагавшийся во владениях семьи Ким, славился своими красотой и богатством видов, собранных в одном месте. О пруде же ходили целые легенды. Его хотели увидеть многие, но семья Ким всегда отказывала в этом, поэтому сама возможностью там побывать вложила Чи Мину в руки целую стопку козырей. Единственная проблема была в том, что разрешения там побывать он не получал. И вряд ли бы получил. Но он уже был во владениях семьи Ким, таскал воду для гибискусов, надрывал спину, занимаясь тем, что ни один уважающий себя отпрыск чиновника не стал бы делать. Поэтому, как только сверкающий огрызок луны вынырнул из-за пушистых сизых облаков, Чи Мин, облачившись в темного цвета дуаньду, ступил на тропу, сжимаемую с двух сторон низкими стрелками герани. Воздух был свежим, ветер ласкал окружающее слабыми порывами, а жажда получить желаемое гнала Чи Мина вперёд. Он знал, где примерно располагался пруд. Нужно было пройти ореховую рощу, повернуть налево, мимо высокого дерева гинкго. Затем следить, чтобы деревянная ограда всегда была по праву руку. И где-то там, в густой зелёной кляксе буйной зелени должен был быть пруд. Мягкая обувь не давала создать лишнего шума. Он опасался того, что кто-то может его услышать. Это было практически невозможно, но встревоженные птицы щебетали громче, а мелкие полевые мыши то и дело сновали перед ногами. Чи Мин, чувствовал, как нагревалась колба, перевязанная шнурком и висящая на его шее. Жар расползался по груди, шее и щекам. Он не выдержал, оставив все свои опасения о том, что его обнаружат, мысленно потянувшись к потокам Ци, полупрозрачными змейками наполняющие окружающее и его самого. Одна такая пульсирующая тонкая нить привела его к череде густой растительности, которая обычно опоясывает берег. Чи Мин, сдерживая дыхание, расдвинул ближайшие стебли, подаваясь вперёд. Пруд мерцал металлически-голубым цветом, притягивая взгляд. Но самым чудесным в нём были светло-зелёные мазки листьев и белые розетки цветов. Сердце Чи Мина заколотилось где-то в горле. Он неосознанно схватился за колбу, нагревая её теплом своей ладони. Ци циркулировала хаотично и как-то непривычно. Чи Мин не мог понять, в чём же дело, пока нечто длинное не вынырнуло из-под воды, освещая всё вокруг пульсирующим пурпурным цветом. Он осел на землю, во все глаза уставившись на существо, поднявшее свою величественную голову вверх. Струи воды омывали гладкое сегментное тело, очерчивая каждый мускул и чешую. Настоящий дракон. Чёрт возьми, в том пруду жил дракон.