Лицедей

      Лицедей. Именно так прозвал Камилло профессор театрального искусства после первого пробного занятия с их группой. Студентам дали задание: «Выбрать любую детскую сказку и отыграть ее по ролям несколько раз, так, чтобы у одного человека в разных вариантах было минимум три противоположных друг другу роли». Кажется, многим это не понравилось. В итоге было решено поставить Золушку. Так, уже через пару дней, Мадригал с блеском отыграл прекрасного принца, влюбленного в таинственную незнакомку на балу, первого министра и, как случайно выпало, саму главную героиню. Именно тогда, наблюдая за тем, как юноша мастерски примеряет на себя различные образы, абсолютно не стесняясь перевоплощаться и в министра, и в прекрасную Золушку, и даже в маленького мышонка, который после стал пажом по велению волшебной палочки крестной феи, профессор Грегори по-доброму обозвал мальчишку лицедеем, похвалив за работу. Казалось, теперь это прозвище закрепится за Мадригалом надолго. Честно признаться, парень даже не думал, что его учеба пойдет настолько хорошо. Учителя хвалили его, талант постепенно расцветал, а студенты, даже с других курсов, воспринимали его как светлого весельчака и называли душой компании. Камилло частенько прогуливал школу, не желая попадаться взору свирепых учителей и недоумков одноклассников, а вот в Академию парень, наоборот, спешил как окрыленный. Мадригал был уверен: поступить сюда было лучшей идеей в его жизни. Но всё же, он не являлся отличником по всем предметам, просто потому что существует математика. И будет существовать еще ближайшие восемь месяцев. Еще с самого первого занятия Камилло понял, что нет смысла даже пытаться. Почти весь материал, что они затрагивали, имел корни из школьного прошлого, где должны были этому обучать. И, наверное, обучали, просто Мадригал был чересчур редким гостем на уроках. Пары проходили одинаково: много непонятных примеров и формул на доске, приятный учительский тембр, диктующий что-то далекое до понимания, и просто миллионы попыток чуть ли не всех девушек в группе привлечь к себе внимание столь горячего преподавателя. Парень сразу подметил, как после первого занятия длинна юбок многих студенток непозволительно сократилась, а заинтересованность «математикой», наоборот, неприлично возросла. Признаться, наблюдать за этим было даже забавно. Бедные девушки из кожи вон лезут, стараются: задают чересчур много наиглупейших вопросов, отвечая у доски подходят как можно ближе к преподавателю, то и дело якобы случайно касаясь его плеча или спины. На прошлой неделе кто-то даже купил ему кофе, разрисовав бумажный стаканчик мультяшными сердечками. Вот только профессор Лука не обращал никакого внимания, будто не замечал всех этих войн за один лишь его взгляд. Он всегда сдержанно отвечал на вопросы, помогал с учебой, если это было нужно, даже за тот кофе от неизвестного он выразил благодарность в начале пары, но все же всегда придерживался холодного учительского тона, чем разочаровывал поклонниц и вызывал усмешки у Мадригала.

***

      Этот день не задался с утра. Еще вчера погода одаривала жителей Праги теплом и нежным солнцем, а сегодня, совершенно неожиданно, вывалила на них сильную бурю. Холодный ветер тревожил невысокие деревья, грозясь сломать их, либо же просто вырвать с корнем из промерзшей за ночь земли, кусал людей, спешащих на работу или учебу, за щеки и чуть ли не сбивал с ног. Мадригал сильнее кутался в шарф и всё быстрее шагал в сторону академии. Парню несказанно повезло, ведь как только тяжелая дверь за ним закрылась с улицы послышался раскат пробужденного погодой грома, а после с неба посыпались миллионы осколков дождя, что шептались друг с другом и вскоре шумно разбивались о землю. В Прагу заглянула осень. Камилло поправляет волосы — от ветра они лежали куда более неряшливее, нежели обычно — и бросает взгляд на настенные часы; до литературы оставалось семнадцать минут, а поэтому парень, абсолютно не спеша, отправился к нужному кабинету.       Подходило время начала занятий, но к удивлению, не было ни преподавателя, ни студентов. Ни единого. Это показалось странным, и парень даже немного занервничал, всматриваясь вдаль коридора и стараясь узнать из спешащих на учебу людей кого-нибудь из своей группы. — ¿qué demonios? — бубнит себе под нос на родном языке, попутно шарясь по карманам своих брюк и пытаясь найти телефон. Парень не успевает дойти до нужного имени однокурсника в списке контактов, как на экране высвечивается необходимый номер. — Да? — Ты решил не приходить сегодня? — Феликс шепчет, от чего Камилло не очень четко разбирает его слова. — Чего? Я у аудитории, жду, когда хоть кто-то придет! А вы где все? — В беседе ведь вчера писали, что первые пары заменят на математику, ты не видел? Только сейчас Мадригал вспомнил, как прошлым вечером отключил все уведомления, дабы спокойно досмотреть какой-то фильм, а потом забыл проверить сообщения. — Я скоро буду, — бросает последнее и отключает вызов, направляясь к нужной аудитории и мысленно ругая себя за подобную невнимательность. Но зато фильм был интересный. Камилло начинало казаться, что профессор Лука его ненавидит. Ну, во-первых, потому что парень абсолютно не дружил с математикой, а во-вторых — постоянные опоздания. И, честно, это происходило не специально. То парень снимал какую-то кошку с дерева для маленькой плачущей девочки, то аварию обходил через улицу, то банально не слышал будильник, то вот, как сегодня. Признаться, сейчас Камилло даже немного побаивался реакции учителя, хоть тот никогда и не проявлял грубость или строгость к его проколам. — Прошу прощения за опоздание! — выпаливает, залетая в аудиторию и чуть ли не слетая с ног. Видимо он выглядел слегка помято, ибо с его появлением по классу прошлись тихие смешки. — Мистер Мадригал, — голос преподавателя как всегда тих и холоден. — Я рад, что Вы всё же соизволили появиться. Пройдите на Ваше место и повторяйте материал, сегодня будет небольшая контрольная. Камилло, услышав новость, не сдерживает эмоции и кривит лицо, прекрасно демонстрируя своё недовольство, но, столкнувшись с вопросительным учительским взглядом, криво улыбнулся и поспешил прошмыгнуть на своё место. День определенно испорчен. Феликс послал другу легкую улыбку в качестве приветствия и взмахнул рукой, а Мадригал повторил его жест, после же нарисовав пальцем в воздухе воображаемую виселицу и демонстративно «шагнув в петлю», показывая свое отношение к этой контрольной. Феликс несдержанно смеется, замолкая почти сразу и тихо извинившись перед учителем. Уже через пятнадцать минут на столах студентов оказались листочки с заданиями. Около десятка вопросов по теоремам и примерно столько же задач по ним же. «Sin sentido». На небольшом листочке в самом углу красовались лишь имя и фамилия, старательно выведенные студентом. Поначалу Мадригал был уверен, что на этом, в принципе, можно остановиться, но взгляд цепляется за первый вопрос, а память подсылает странные подсказки: Это была одна из первых лекций. Камилло ничего не понимал в математике, но терпкий голос мистера Луки, неторопливо излагающий материал, оказалось, очень прочно осел в кудрявой головушке. Примерно сориентировавшись, парень поставил на листочке цифру «Один» и написал примерный ответ. Позже оказалось, что так же он помнил теорему из четвертого, пятого и девятого вопросов. Помнил, написал, но как применять на задачах все равно не представлял. «Всё равно провал» — вздох разочарования. А ведь казалось, хоть в этот раз парень сможет выбраться на более или менее нормальную оценку… Мадригал даже попытался что-то решить на отдельном листочке, но цифры не складывались, не совпадали, либо вовсе путались. Нервный вздох прерывается, когда парень совершенно неожиданно чувствует чью-то ладонь у себя на макушке. Вздрогнув и едва покосившись в сторону, Камилло замечает рядом с собой учителя. «Так задумался, что не заметил, как он подошел!» — У Вас почти получилось, — тихо, почти шепотом говорит профессор Лука, изучая изрисованный листочек. Осторожное касание ободряюще поглаживало кудрявые волосы, а свободной рукой Адам взял ручку студента и исправил некоторые числа, написанные на бумаге. К удивлению, теперь Камилло казалось, что решение может выйти намного логичнее. — Решайте. И вернулся к своему столу. Кто-то его подзывал, поднимал руку, но профессор лишь одним жестом показал, что подсказок ждать не стоит. Мадригал выдохнул, словно впервые за несколько минут, и постарался собрать себя в руки. Столь странный учительский жест осел в памяти и, словно пожарная тревога, подавал сигнал каждые десять минут, отзываясь непонятным жаром в щеках. Как только этаж заполнила приятная трель звонка, уведомляющая об окончании пары, Камилло самым первым сдал свою работу и вылетел из аудитории, даже не услышав, как его звал Феликс. Ему дико хотелось пить. И желательно избавиться от этого жара, целующего его щеки.