Камень

Вечер давно сгорел, когда Эда разбудил скрип несмазанных петель. Врата закрылись за ним, он вздрогнул от звука и только тогда ощутил удушающую тяжесть в теле и что-то твёрдо-тёплое под боком. Зрение было тусклым и размытым, но повозившись в простынях и приподнявшись, в темноте он смог различить серую фигуру вошедшего человека. Это был высокий крупный мужчина крепкого вида. В каждой руке тот что-то нёс, а ногой прикрывал дверь. Он встал к нему спиной и поставил вёдра — догадался Эдвард по глухому стуку и плеску воды — куда-то в угол комнаты, а после зашарил по столу. Зажёг свечу, и наконец развернулся. В неровном жёлтом свете его лицо выглядело ужасающе. Эд не смог сдержать вскрика. Мужчина странно уставился на него, потом его резкие изуродованные черты разгладились и грубым голосом он сказал: — А, ты всё-таки проснулся.

***

Си Ву уже начинал думать, что действительно затащил в дом мертвеца. Ребёнок лежал без сознания, ни на что не реагировал. От горького лекарства местной знахарки даже не морщился, а его кожа была ледяной до тех пор, пока Му в шутку на жалобы не предложил подсунуть грелку. Несмотря на смех товарища, это действительно помогло. К вечеру следующего дня температура мальчишки поднялась, а щёки порозовели. В перерывах между работой в поле он возвращался в свою хибару, чтобы сменить остывшие камни на тёплые. Разогревал две тарелки щей, обедал в тишине и убирал лишнюю обратно в погреб. Так продолжалось несколько дней. Он вставал утром, грел камни, шёл в поле, потом обедал дома и снова грел камни, снова шёл в поле, потом снова возвращался домой, снова грел камни и скармливал ребёнку лекарство, а после падал спать. Даже будучи однообразными, эти дни оказались насыщенными, и к вечеру он едва стоял на ногах. Но стоило ему сходить за водой по темени, как в свете месяца его новый распорядок разрушился: когда Ву вернулся, ребёнок сидел на футоне. Найдя огниво, он зажёг свечу и обернулся к мальчику. Тот отшатнулся и зажал руками рот. Его золотые глаза испуганно метались, осматривая Си Ву и то и дело останавливаясь на лице. «Видишь, — хотел сказать он мальчишке, — что сделал твой Народ, которым вы все так гордитесь!» Но проглотив эти слова, он с некоторым облегчением отметил, что ребёнок всё-таки живой.