Камень

«Стол», «стул», «печь», «кровать», «ложка», «палочки», «фонарь». Конечно, к удаче и вопросам Си Ву, мальчик его не понимал. Разглядывал всё с каким-то недоумением и любопытством, будто впервые видел обычный деревенский дом. Но учился быстро: хотя из слов поначалу знал только «сталь», «меч», «ботинок», к концу первого дня бодрствования он мог составить простые предложения и описать комнату. Ребёнок, «Эд», должно быть, был из дворянской семьи. Ву слышал от бывших военных товарищей, что в редких посланиях, которые удавалось перехватить от врага, офицеры шифровали всё странным кодом, который прозвали совершенно иным языком. Но может это был не просто шифр, а именно что другой язык, и они все между собой так и общались: мальчик произносил слова по-странному округло, с буквами, о существовании которых никто, наверно, в Царстве Земли и не подозревал. Но тогда было странно, что большинство пожогщиков говорило и насмехалось очень понятно для Си Ву, даже со схожим диалектом. Странно было, что некоторые из них имели схожий, более тёмный тон кожи и зелёные глаза. Мальчишка не выглядел нетерпимым к труду, опровергая слухи о знати, и бойко, хоть и неумело, подшивал под себя уже вторую одолженную рубашку. Он мял дорогую зелёную ткань — в коричневой выглядел жутко — и переделывал швы, постоянно искалывая пальцы. Каждый раз глядя на иглу, он хмурился, застывал на несколько секунд, а после вновь продолжал работу. Зная, что ребёнку есть чем заняться, Ву отлучился на минутку к соседке за напёрстком. Когда он вернулся, Эд всё закончил: рубашка сидела на нём как влитая. Си Ву оторопел: на подшив первой рубашки у мальчика ушло минут двадцать, а для второй — чуть меньше пяти. Он списал это на талант к швейному делу.

***

Целую сеть, в нитях которой до этого путались руки Эда — на талант к плетению.

***

А идеальный ремонт крючков должен был быть умением одного из его предков, которое передалось по наследству.

***

Может быть, это была просто паранойя. Может, ребёнок действительно был талантлив и стеснителен, поэтому его редко можно было застать за настоящей работой. Но Ву не прожил бы так долго, если бы не доверял шестому чувству, а оно кричало: «Что-то не так!» Поэтому, после нескольких дней этого беспредела, он прижал мальчишку к стенке, с единственным вопросом на губах, которого нельзя было задать раньше из-за мешающего шифра-кода: — Кто ты?