Ебучие австралийцы

            - Как же ты меня бесишь, - рявкнул Ян, пытаясь испепелить Бана взглядом. - Одна фраза, детка, - промурлыкал Чан, нагло улыбаясь, - Одна фраза и это всё закончится.       Как только первокурсник Чонин попал в этот университет, этот наглый австралиец с третьего курса решил превратить спокойную и тихую жизнь Чонина в ад. Ян на характер спокойный, инертный и не злобный. Но стоит Бану появится в радиусе метра, желчь и кислота бурлила в венах. Бан со своими тупыми и пошлыми подкатами, будто питался эмоциями Нина, постоянно «случайно» толкал, а каждое утро младшего начиналось с тупого подката и холодного прозвища.       Самое обидное, что каждый вечер синеволосый проводил в душе под холодной водой, с каменным стояком.       Эти ебучие австралийцы очень горячие.       В этот раз Крис сделал самую идиотскую вещь. Главной сплетнице всея университета – Хёнджину с хореографического он сказал что Чонин самая горячая штучка в постели. И конечно же к Яну начали подкатывать все, кто только мог.       Стеснительные первые курсы и даже выпускники с четвертых курсов. К нему даже блять парень с его группы подошел! С педагогического блять! У них же есть психология, они же гребаного Фрейда проходят. В голове всплывает фраза Фрейда «Все кто курит – хотят сосать член». Ладно, Чонин только здесь согласен с известным психоаналитиком.       Еле отсидев последнюю пару, синеволосый рванул в спортивный зал, где у Бана заканчивалась тренировка по баскетболу. Спортсмен гребаный. Все олимпиады в университете спортивные выигрывает. Козел. Куда тросточке Яну до этого шкафа. Удача видимо впервые была на стороне Чона, в зале был только австралиец, который кидал мяч в кольцо. Идеальный бросок. Ебучие горячие австралийцы.       Слова старшего сорвали Яну крышу, замахнувшись он ударил баскетболиста. Немного пошатнувшись, Чан взял себя в руки и в ответ ударил младшего в живот. Помимо баскетбола, Бан занимался восточными единоборствами, поэтому удар у него был довольно таки сильный, по сравнению с чониновым.       Ян к сожалению та еще бестия бешеная, да и характер у него дерьмище полное. Именно поэтому сдаваться он не собирался. Чан бьет ещё раз, но уже в скулу и Чонин летит задницей на мат, благо, иначе бы сломал её. Резко хватает Чана за ногу, тот теряет равновесие и падает прямо на Чонина, опираясь руками, он глубоко дышит и смотрит в глаза мелкого демона. С его губы стекает тоненькая струйка крови, и Чонина видимо сильно ударили в детстве качели по голове, потому что он не знает причину того, почему он потянулся к губам Бана. Тот на удивление ответил на поцелуй.       Разум помахал младшему ручкой и пожелал удачи. Чонин начал жадно целовать губы Кристофера, хватаясь ладонями за сильные плечи. Холодные руки залезли под рубашку, Ян выгнулся на встречу негромко постанывая от накопившихся эмоций.       Дрожащими руками Чон взялся за резинку спортивных шорт, пока руки старшего по собственнически бродили по худым ребрам и задевали чувствительные соски. Чан спустился поцелуями на нежную шею, кусая её, а затем заботливо зализывая ранки.       Неожиданно Бан замер и выпрямился, прислушиваясь. - Чёрт, - рыкнул блондин и резко поднялся, - Чего разлёгся, вставай быстрее!       Схватив синего за руку, австралиец рванул в мужскую раздевалку. В зале послышался девичий смех. Нин сидел на скамье и не двигался, не понимая, что сейчас произошло. В голове мысли как лошади скалили туда – сюда. На плечо легла большая ладонь. - Пошли, - хрипло, не просил, а приказывал.       Бан уже стоял в обычных черных спортивках, кофте и расстёгнутой куртке. Чонин поднялся и они вышли из зала.

***

      Они стояли на остановке и ждали, когда за ними приедет друг Чана. На фразу о том, что Чонин сам доберётся до дома, Крис лишь фыркнул и сжал пальцами запястье младшего. В голове разваривалась лапша, и чтобы хоть как – нибудь выключить мысли Ян достал пачку сигарет и чиркнул колесом зажигалки. Эту сигарету у него тут же забрал Чан, затягиваясь. - Чан блять, это была последняя! – прошипел Ян, пытаясь забрать свою последнюю надежду на спокойствие.       Бан сверкнул глазами, глубоко затянулся и грубо прижал Яна к себе, прижимаясь к его губам. Нажатием пальцев на щеки, Чонин разжал зубы, чем воспользовался Чан запуская табачный дым в чужой рот. Комбинация бешеная. Горький табак дешевых сигарет и пухлые, теплые губы Чана заставляли сердце танцевать пьяный тектоник. - Что ты хочешь от меня? – оторвавшись от чановых губ, Чонин шепнул эти слова, смотря так разбито, так грустно.       Австралиец не ответил. К остановке подъехала черная бэха и посигналила. - Пошли.       Чонин поздоровался с Чанбином, мрачным пареньком, что учится вместе с Чаном. Сзади сидел Феликс, младший брат Бана. Милый австралиец с россыпью веснушек, которых он стеснялся, но как только они с Со начали встречаться, Ян заметил, что комплекс Ли постепенно уходит. Это мило.       Чонин по неизвестной причине нервничал. На передних сидениях о чём – то разговаривали Чанбин и Чан. Феликс втыкал в телефон, пока Ян нервно крутил кольцо на своем большом пальце. Разговор старших прервал телефон Чонина. На экране светилось имя того, кого меньше всего он хотел слушать. - Да, хён. - Ты где шляешься? У тебя пары давно закончились, - голос брата как всегда холодный, сухой и с нотками строгости. - Я немного задержался. Меня друзья до дома подбросят, - теперь Ян ковырял нитку на своей толстовке, он чувствовал как напрягся Бан. - Я сегодня ночую у Сони, еда в холодильнике, деньги я тебе кинул. Парней не водить. Дрочить не у меня в комнате, - весело произнес старший брат. Рядом послышался смешок Ликса, от чего Чонин покраснел. - ЧОНИНА, Я НЕДАВНО ТАКУЮ ПОРНУХУ С АВСТРАЛИЙЦЕМ НАШЕЛ! ХО СКАЗАЛ, ЧТО ТЕБЕ НРАВЯТСЯ ГОРЯЧИЕ АВСТРАЛИЙЦЫ!       Ебучий Джисон со своим громким голосом. По машине раздался смех, Ян сбросил звонок и спрятал красное лицо в своих ладонях.

***

      На коленях ноутбук с любимым лакорном. Справа открытая пачка любимых крабовых чипсов, а в руке банка энергетика. На экране Чонлати смущается из – за Тона, а Ян готов обоссаться от счастья.       Атмосферу заебавшего интроверта портит звонок в дверь. Чонин готов был увидеть кого угодно, но не своего лучшего друга с его парнем и ебаными австралийцами. - Малой прости, мы не на долго, просто в туалет захотелось, - быстро говорит Хван и убегает в ванну.       Чонин стоит в толстовке с лисичками, в свободных домашних штанах. На голове гнездо, а на лице маска для лица. Он молча запускает нежданных гостей в квартиру, говоря идти на кухню. - Сынмин знает где что лежит. Удачи, - говорит Ян и берет с сушки свою кружку с мемным Намджуном и уходит в гостиную.       Но досмотреть лакорн не дает тупой Хван, что лезет своими руками под домашнюю кофту. - Милый, не заставляй кое – кого ревновать, - усмехается Сынмин и подмигивает Феликсу, что хитро улыбается. - Ким забирай своего парня и пиздуйте. У меня романтик, - фырчит Ян, кидая в Джина подушку.

***

      Суббота начинается ужасна. Минсоны приходят рано утром, один набивает щеки едой из холодильника, пока его парень хмуриться и ворчит. - Ну хён, ему же пять! Смотри какой взрослый, ну подумаешь шею искусали! – взмахивает руками Джисон, выливая на Яна стакан сока.       Пока Ян переодевает футболку, на кухне нотации читает Минхо, на что Хан ругается и кричит. Их споры дошли до того, что Джисон начинает гадать на герани, что так долго выращивал Ян.       Лепестки летят на пол, пока Чонин нервно выпускает табачным дым в открытое окно. - ЛЮБИТ! СЛЫШИШЬ, ЛЮБИТ! – кричит Хан и победно показывает своему парню язык. Чертовы Минсоны. Нужно помянуть свою любимую герань.

***

- Хён блин, ты позвонил мне в десять утра субботы, чтобы показать ВОТ ЭТО?       Ян не понимает, за какие грехи, ему достались такие друзья. Джин громко смеётся, наблюдая, как его младший носится за Джуном по всему кафе. - Ну чё ты, у нас теперь есть парные кружки! – говорит Нам, выставляя вперёд ладони.       Сокджин не стесняясь, громко ржёт на всё помещение. Благо посетителей нет. Как самый старший, розоволосый успокаивает своего парня и друга. Отправляя Джуна за стойку бариста, а мелкому протягивает горячий зеленый чай. Чонин рассказывает про Чана, на что Сокджин умиляется, а Джун обещает оторвать ему яйца. - Вам бы поговорить, - советует Джин. Слышится звон колокольчиков, в кафе заходит небольшая компания.       Чонин ничего не видит, смотрит на Джуна что выставляет сладости на витрину. Фырчит на своем и складывает руки на стойке, падая лбом.       Джин готовит заказ, но видит поникшего младшего и не сдержавшись, зарывается пальцами в синюю макушку. - У тебя уже корни отрасли, давай Джуни тебя подкрасит?       Ян поднимает голову и улыбается. У него самые отбитые, но за то очень заботливые хёны. Джун стоящий неподалёку кивает и отпивает кофе из своей кружки. На которой ужасная, нет, самая ужасная фотография Чонина. Мда, месть – это блюдо холодное, да, Намджуни?       За спиной слышит знакомый смех. Обернувшись, Ян замечает Феликса и Чанбина, что сидят за самым дальнем столике и воркуют. Яна не отпускают домой, именно поэтому он решает помочь Джину в его кафе. Протирая столы, он пританцовывает вместе с Чимином, что пришел на свою смену. В колонках играют EXO – Lotto.       Из кафе Ян уходит ближе к девяти вечера. В голове лишь желание прийти домой и упасть на свою кровать и просто лежать и лежать. Но мечты не сбываются. Дома здоровая компания друзей Минхо. Ян узнает лишь Юнги и чертова Бана. - Привет, малой, - улыбается Мин и ладонью взъерошивает волосы Яна, - Ты попросил Джуна покрасить тебя? - Да, хён, - Ян улыбается старшему и ворует пачку чипсов. Старший не сопротивляется. Мин неожиданно дергает парня на себя. - Я слышал, что кое – кто влюбился в Чана, в очень горячего австралийца, - усмехается, наблюдая как краснеет лицо Чона, - А ещё я показал ему историю Чимина в инсте, где вы ну очень сексуально танцевали.       Под хриплый смех Мина младший убегает к себе в комнату. Гребанные австралийцы.

***

      Вокруг Чана куча красивых девушек и парней. Но почему он смотрит только на Чонина? - Может он тебя сожрать хочет? – задумывается Хван и тянется к булочке Яна. - Хёнджин иди нахуй, сплетник херов! – ворчит Чонин, убирая свою булочку подальше от наглого придурка Хвана. - Ну за то ваши отношения сдвинулись с мёртвой точки, - парирует Джин и складывает конечности на ногах Чонина.       Парень ничего не понял, когда его резко схватили за руку и грубо запихнули в пустую аудиторию. Закрыв дверь на ключ, Бан приближался медленно, словно хищник, что загоняет жертву в угол. По факту так и было. Чан смотрел с упором, не сводя глаз. В шоколадной радужке глаз не было ни злости, ни обиды. Они были наполнены ехидным огоньком. Чонин уперся поясницей в парту, а руки Чана, как всегда холодные забрались под свободную рубашку, холодя горячую кожу. - Ч…Чан? – голос предательски дрогнул.       Сердце бешено билось об рёбра, а внизу стягивался тугой узел. Он опешил, не понимая что происходит. Рот Чона был удачно заткнут грубым поцелуем. Толкнув парня бедрами, австралиец усадил его на парту, продолжая настойчиво целовать, иногда прикусывая нижнюю губу. Ноги становились ватными, по телу росло возбуждение. Руки тряслись и хватались за чужие плечи. Чан оторвался от губ, прижимаясь к тонкой шейке, оставляя укусы. - После пар подойди к моему кабинету, - прошептал Бан и качнувшись, покинул аудиторию.       Чонин громко вздохнул и поспешил на последнюю пару, что начнется вот – вот.

***

      Легкое дежавю прошлось у Чонина в голове. Он опять ехал в машине Бина, только Чан сейчас сидел вместе с Яном на заднем сидение. Телефон Чона зазвонил, и на дисплее высветилось «Минхо – хён». - Йени, меня дома сегодня не будет. Обещают грозу, поэтому я попросил Бана остаться с тобой.       Ян лишь угукает. Его задница чувствует, что сегодня будет весело.       Ожидания не оправдались. Бан переодевшись в домашнее сидел на кухне, печатая что – то в своем ноутбуке, пока Ян сидел напротив и досматривал на телефоне лакорн. Вдруг, тишину между ними разрезал грохот за окном. Ян испуганными глазами посмотрел на Чана. Задрожали руки, в голове ни одной мысли, только неоновая вывеска «страшно, страшно, страшно». - Иди сюда, - не громко позвал его Чан. Наплевав на всю неловкость, Чонин забрался на чужие колени и носом уткнулся в изгиб между шеей и плечом. Кристофер нежно водит рукой по спине, шепчет успокаивающие слова, когда за окном гремит гром. Вот такой Чан и не похож на того дерзкого, чертовски горячего Бана, что больно кусал за шею, вжимая в твердую парту. Это не тот Чан, кто несколько часов назад был готов накинуться и разорвать парня, словно большой серый волк.       Сердце стучит ещё громче, но уже не от страха, а от такого разнеженного Кристофера, он улыбается, пока старший это не видит. Чан немного поднимает голову и утыкается носом в шею Яна. За окном затихает, но Нин знает, что не на долго. На столе гудит чанов ноутбук, на котором открыта лекция, которую печатал Бан. Чонин прикрывает глаза, наслаждаясь тишиной и пальцами начинает перебирать осветленные кудряшки. В голове всплывает образ того Чана, дикого собственника и агрессора, что не щадил шею Яна. Глаза распахиваются, внизу живота чувствуется неожиданное напряжение.       Ян ерзает на коленях Чана, пульс учащается, он пытается отогнать мысли в другое русло. Ужасно, просто ужасно. Его чуть не сожрали в аудитории философии, а он сейчас сидит и возбуждается. Кошмар! Чан выдыхает на шею Чонина, отчего тот издает тихий стон, не сумев контролировать себя.       За окном опять грохочет, но Ян уже не шугается, он замирает. Бан обжигает кожу горячим дыханием, а руки, что касаются спины, одной из чувствительных зон Чонина ощущаются как лава. Ян глубоко дышит, пытается успокоиться. Но в голове лишь неоновая вывеска «Чан, Чан, Чан, Чан». Он чертовски сильно разогнался. - Мне отнести тебя в свою комнату? – осторожно спрашивает Чан.       У Яна в голове вода выкипает из кастрюли, а лапша разваривается. Он обхватывает ладонями лицо старшего, слегка приподнимает и целует. Возможно, он совершает самую большую ошибку в своей жизни, но ничего не имеет значения, когда на его бедро падает большая ладонь. Неумело двигает языком в чужом рту, поясняет, что не отпустит. Кристофер отвечает, ведет рукой по бедру вверх, чувствуя как Чонин легонько прикусывает его нижнюю губу. Это заводит ещё сильнее.       Молния сверкает в окне, а после слышится раскат грома. Чонин вздрагивает, смотрит со страхом, но Чан лезет рукой под широкую домашнюю толстовку. Горячая ладонь касается кожи, Чонин горит огнем, краснеет. Пальцы касаются торса, ползут вверх, пальцы сжимают бусинку соска. Младший роняет тихий вздох, на что Чан усмехается. Ноги становятся ватными и он бы упал, если бы не Чан, что держит крепко. На кончиках ушей стыд, он так нелепо возбудился.       Старший разворачивает его, прижимая его спину к своей груди. Кусает за загривок, замечает табун мурашек по коже Чонина. Запускает обе руки под толстовку, ногтями царапает ребра и задевает соски, Чонин кусает ребро своей ладони, чтобы не издавать громких звуков. - Мне оставить тебя в толстовке, или её лучше снять? – шепчет на ушко Чан и прикусывает мочку.       Чонин не отвечает. Всхлипывает, жмётся ближе, заводит за руку и касается кудряшек Чана. - Лисенок, я не слышу тебя, - мурлычит, прикусывая кожу на шее. - С…сними       Тянет толстовку вверх и снимает её, младший покрывается мурашками от холода. Согревает плечи горячими поцелуями Чан, оставляя небольшие засосы. Чонин судорожно вздыхает, прикосновения Чана плавят как солнце в жару. Чан касается его как – то по особенному. Чувства обостряются, тело трясёт, пока мелкие поцелуи ощущаются на коже. губы мажут по лопаткам, Чан сжимает пальцами оба соска одновременно и Ян выгибается, издавая тихий рваный стон. - Лисенок, обещай, что если почувствуешь дискомфорт остановишь меня, - Чонин просто умрет, если Чан перестанет его трогать. Пальцы сжимаются на правом соске, а зубы оттягивают кожу на шее, - Я не слышу, малыш. - Обещаю, обещаю, - бормочет Чонин и закрывает красное лицо ладонями.       Голос Чана имеет особую способность, совмещать нотки доминирования и заботы. Весь Чан – это выше сил Нина.       Чан скользит рукой вниз, опуская ладонь на заметный бугор на спортивках. Хватает воздух ртом Ян, когда Чан сжимает его возбуждение и довольно мурлычет на ухо. Он подносит свою ладонь к лицу Чонина, тот широко лижет её и вскрикивает, когда Бан скользит под резинку штанов и белья, пальцами касаясь его члена. Чонин заводит две руки назад и зарывается в чановы волосы, выгибаясь сильнее.       Чан дразнит. Покусывает ушко, свободной рукой играется с соском, пока вторая рука скользит по всей длине. Рычит на ухо, крепко сжимая член и двигая рукой, заставляет Яна извиваться. Рука отпускает сосок, перемещается на талию и удерживает крепкими объятиями. Чонин отпускает кудри Чана, закидывает голову на плечо к Чану, руками ласкает свои соски. - Молодец, лисичка.       Чан ускоряет движение рукой, второй ведет по торсу до шеи, которая теперь так призывно открыта. Он оставляет ладонь там, покусывает кожу и слушает восхитительные вздохи и негромкие стоны младшего. Каждое действие Чана – разряд тока, что змейками ползет по коже. Возбуждение растет ещё больше, Чонин становится оголенным проводом. Он похоже зависим от этого австралийца, что читает его как открытую книгу. Кажется, он становится зависим от этого горячего австралийца. Крис сжимает ладонь сильнее, Чонин вскрикивает, пару секунд и доводит младшего до оргазма. Они кончают с именами друг друга на губах.       Чонин переводит дыхание, приходит в себя, пока Чан нежно водит губами по щеке, целует в висок и за ушком. - Ты как? – спрашивает тихо Бан. Чонин не знает, что ответить. Горячие руки обнимают крепко, губы водят на шее, Ян не выдерживает бурю эмоций внутри, разворачивается и втягивает Чана в самый чувственный поцелуй. - Лисенок, нам надо в душ, - шепчет Чан, оторвавшись от манящих губ Яна. - Это точно, - улыбается Чонин, взглядом указывая вниз, где на серых трениках расползается мокрое пятно. - Не задавай вопросов. Мне ещё с братом твоим разговаривать.

***

      На кухне за закрытой дверью Минхо и Чан разговаривают. Сердце вот – вот сломает рёбра. Ян честно пытается успокоиться, но выходит хреново. Намджун утягивает его в объятия и успокаивающе гладит по голове. - Всё будет хорошо. Если Минхо начнёт выебонить, мы натравим на него Сынмина, - улыбается Хван, Ким кивает, соглашаясь. - Я схожу покурить, - говорит Ян и убирает руки Джуна, прося отпустить его.       Ветер забирается под домашнюю футболку. В уголках скапливается влага, парень моргает и запрокидывает голову. Хёны же его любят, правильно? Яну хочется надеяться, что они не обидят Чана.       На плечи падает кофта, Ян по парфюму узнает запах Чана. Старший становится за спиной Чонина, и младший тут же прижимается спиной к груди хёна. Чан перехватывает руку Яна, затягивается сигаретой и отпускает.       Чонину хочется задать кучу вопросов. Мысли путаются в голове. - Лисенок, всё в порядке, - шепчет Чан, запуская ладонь в макушку Чонина. Младший верит.       Как только они заходят в гостиную, они натыкаются на свирепый взгляд Хана. - НУ И КАК МНЕ ТЕПЕРЬ ЖРАТЬ НА КУХНЕ, ЗНАЯ ЧТО ВЫ ТАМ ДРОЧИЛИ? А?       Комната наполняется смехом. Чонин переглядывается с Чаном, старший подмигивает. Думаю, про ванну Джисону не стоит говорить.