1. Wanted Man
10 января 2022 г., 03:43
— Ты не пойдешь, — сказал Кевин. — Ты знаешь, что он с тобой сделает?
— Ты знаешь, что он сделает с Эндрю, если я не пойду? — парировал Нил. — У меня нет выбора. Мне надо идти, и ты должен мне довериться.
— Он сломает тебя.
— Он хотел бы знать, как, — парировал Нил. — Поверь мне. Обещаю, что вернусь и приведу Эндрю с собой. Так мой билет у тебя или нет?
Кевин сжал губы в жесткую белую линию и отвернулся.
— Он у меня.
Нила тошнит. Он привык лгать, или должен был привыкнуть. В течение многих лет в бегах он был лжецом, беря вымышленные имена и рассказывая истории о фальшивых жизнях. Он врал Лисам весь год, так что сейчас не должно было быть ничего особенного в том, чтобы солгать Кевину. Но почему-то было таким.
Но он врал сквозь зубы, как учила его мать. Даже она могла бы гордиться тем дерьмом, которое только что прозвучало.
Ничего из этого не было «в порядке». Но Кевин больше не спорил с ним, и, честно говоря, он выглядел даже более близким к приступу тошноты, чем Нил.
— Кевин, — пробормотал Нил. — Клянусь, все в порядке.
Кевин по-прежнему не поднимал глаз, его лицо бледнело больше и больше с каждой секундой, а тонкий блеск пота выступал на его висках. Он выглядел так, будто вот-вот умрет – Нил не совсем понимал, как он может это исправить.
— Ты мне веришь?
Это привлекло внимание Кевина. Он резко вскинул голову и остановил свой взгляд на Ниле.
Он медленно кивнул, его челюсти сжались и что-то, близкое к решимости, появилось в лице. Это не было позвоночником — Нил не был уверен, что он когда-нибудь снова отрастет у нападающего, — но на данный момент этого было достаточно.
— Тренер, — Дэн посмотрела на Ваймака, когда между Кевином и Нилом воцарилась тишина, и стало ясно, что они больше ничего не скажут. — Поехали домой.
На Нила и Кевина было брошено несколько взглядов, безмолвно спрашивающих о разговоре, что велся на яростном французском. Нил проигнорировал их, а глаза Кевина оставались прикованным к полу возле ботинок Джостена.
Оставалось несколько часов до окончания банкета. Нил знал, что Ваймак помнит об этом, но их тренер не подавал никаких признаков того, что собирался вообще искать альтернативу. Это был правильный выбор. Если бы Нил снова увидел Рико до наступления ночи, он бы сломал его чертову шею — нет, он бы сделал гораздо, гораздо худшие вещи.
Он был ужасно близок к тому, чтобы его вырвало прямо тут, и это, конечно, никого бы не успокоило, если бы случилось. Нил должен был держать себя в руках достаточно долго, чтобы отправить Кевина в автобус и вернуться в Пальметто. Джостен сможет сорваться тогда, когда вернется в свою спальню, один в собственной постели, зная, что остальные в безопасности. Он мог продержаться так долго.
Нил составил список — все, что он бы сделал с Рико, если бы была такая возможность. Это держало его нервы под контролем, но заставляло желудок болезненно скручиваться по иным причинам. Его отец, возможно, улыбнулся бы, если бы увидел это. Это привело Натаниэля к поверхности ближе, чем хотелось бы Нилу, но не позволило ему потерять рассудок прямо тут, на этой скамейке.
Он замедлился, но не мог заставить себя остановиться. Было слишком сложно лгать самому себе. Нил смог заставить Кевина отдать ему билет, сможет заставить себя сесть на рейс. Но он не собирался убеждать себя, что все будет в порядке.
Нил точно знал, какие чудовища поджидают его в Гнезде.
Он был слишком отвлечен собственным списком и тем, как сосредоточиться, чтобы не вырвать во время банкета, что не заметил, как Рене ускользнула, пока та не вернулась. Кейтлин и Томас тупо следовали за ней с озадаченными выражениями лица.
Нил плавно плелся вперед, пока они не вернулись в автобус, а его мысли уже были в Гнезде. Рико, конечно, не мог быть хуже Мясника, а Нил выживал с ним десять лет. Он пережил еще восемь лет в бегах. Рико не мог быть хуже. Хуже быть вообще не может, верно?
Что бы Эндрю обо всем этом подумал? Он не будет благодарен, не пожмет ему руку и не улыбнется. Скорее всего, он сам бы убил Нила, и Нил, вероятно, позволил бы ему.
Нил должен ему это позволить.
Прерывистый смех надавил на щеки изнутри и скривил губы в скорее печальной, чем веселой улыбке.
Обратный путь на автобусе прошел в молчании. Нил прислонился головой к оконному стеклу, что прижимались к его коже словно размягченные осколки льда. Он слышал дыхание всех, тихий шелест разговоров разносился над сиденьями. Его Лисы были живы и в безопасности рядом с ним. Завтра он вылетит в Западную Вирджинию и они продолжат дышать, жить, быть в безопасности.
Он знал, на что идет, но мог оправдать это. Ради Лисов; ради Эндрю.
Он прожил жизнь, полную боли сначала от отца, потом от матери. Казалось, что боль цеплялась к нему так же крепко, как собственная тень. Но он никогда не мог сказать, что все это было напрасно. Его отец был бессмысленно оскорбительным, Лола – безрассудно жестокой. Он мог понять ярость, вызванную страхом, которая пропитывала каждое грубое прикосновение его матери, но в конце концов она все равно умерла.
Но это?
В этом был какой-то смысл. Боль Нила ради безопасности его Лис. Это был обмен, который он совершал, и он знал, что это плохо обернется, он знал, что есть чертовски хороший шанс того, что он может не вернуться из Гнезда Нилом Джостеном, но он не мог заставить себя сделать другой выбор. Не в этой жизни.
Нил сел на то место, где должен был быть Эндрю, и позволил приглушенным звукам Лисов убаюкать его до состояния, близкого к спокойствию. Он не спал, не решался закрыть глаз, но сидел и пытался хоть как-то отдохнуть.
Когда они, наконец, вернулись, было уже настолько поздно, что глаза Нила будто придавили кирпичами, а шепот разговоров давно стих. И все равно никто из Лис не мог уснуть. Ни после банкета, ни после Рико.
Ваймак сначала подбросил студентов до общежитий, а затем отвез команду к Лисьей башне. Они вошли вместе, теснясь плечом к плечу, в лифт, явно не рассчитанный на восемь спортсменов. Они вышли вместе, и в суматохе движений и толчков локтями Кевин передал Нилу сложенный билет незаметным прикосновением, пока остальные двигались позади них.
Нилу не нужно было открывать.
Он отмахнулся от Мэтта, когда старшекурсник попытался затащить его в комнату девушек для разговора о произошедшем. Нил не хотел об этом говорить, у него не было сил, и он не понимал, как у них все это было. Он устало улыбнулся им, полуизвинение и скользнул в свою спальню.
Он закрыл за собой дверь, отшвырнув обувь в сторону.
Его разум был пчелиным ульем, жалящим и беспокойным. Руки распахнули окно, пальцы вцепились в холодный подоконник. Джостен попытался прикурить сигарету, хоть что-нибудь чтобы снять напряжение, но его руки слишком сильно тряслись, дрожа каждую секунду, когда дыхание подскакивало в его легких. Он долго смотрел на них, пытаясь заставить их успокоиться, но чем дольше он смотрел, тем сильнее они дрожали.
В конце концов он забрался в постель полностью одетым, проверив только время вылета, чтобы знать, на какое время ставить будильник. Затем он засунул билет под подушку с повязками Эндрю, чтобы разобраться с этим в другой раз.
Завтра.
Он натянул одеяло на голову, чтобы отгородиться от комнаты, и заставил себя перестать думать.
Когда Нил наконец заснул, ему снились смерть и кровь.
***
В первые десять секунд после пробуждения Нил забыл о Рико, Эверморе и Эндрю. Это почти было покоем. Он забыл о пчелах под своей кожей, и в течение десяти секунд его руки были расслаблены и неподвижны. Десять секунд покоя — это все, что ему было отпущено. В другой комнате послышалось движение, Мэтт собирал все необходимое. Другие Лисы тоже вылетали сегодня. Он знал, что Эллисон, Рене и Дэн вылетали в Бисмарк вместе около обеда и вскоре после приземления разъедутся, чтобы отправиться в разные стороны. Через два часа после того, как они поднимутся в воздух, остальные Лисы будут на пути в Ла-Гуардию. За неделю до экзаменов Нил получил приглашение Мэтта и позволил Никки сделать большую часть работы. Это было проще, чем он ожидал, как только Кевин преодолел свое «Я хочу играть в Экси» раздражение и понял, что в Нью-Йорке тоже есть корты для тренировок. Нил почувствовал облегчение оттого, что они будут далеко, вместе и в безопасности, это чувство нахлынуло на него, как теплая вода из душа, прогоняющая остаточное напряжение. Но теперь в глубине его живота копошилось чувство вины. Первоначальные планы Ники поехать на Рождество в Германию сорвались после Дня благодарения. Он не хотел быть далеко от Аарона, да и от Эндрю тоже, а Эрик не мог выкроить время, чтобы приехать сюда. В конце концов, это означало, что Мэтт был последним и единственным шансом Никки на веселые каникулы. И вот Нил был здесь, собираясь бросить еще один гаечный ключ в их план. Как он должен был им сказать об этом, он еще не понял. Правда — как и весь этот год — была под запретом. Никто из них не позволил бы ему пройти через это, если бы они знали, куда он направляется. Не имело бы значения, в какой опасности находился Эндрю или в какой опасности находились они, Лисы впились бы в него своими когтями и удержали здесь. То, что Кевин согласился на это, было маленьким чудом. Он знал больше, чем кто-либо из Лис, на что способен Рико, и он совершенно точно знал, что ждет Нила в Западной Вирджинии. Это была почти приятная мысль, что, возможно, Кевин верил в то, что Нил будет стоять на своем; более вероятна мысль, что он знал, что Рико сделает с Лисами, если Нил откажется. И еще более вероятно, что Кевин на самом деле не знал всей правды об ужасах Рико. Пока Кевин держал рот на замке, для Нила это не имело значения. Он откинул одеяло в сторону и сел, мысленно ища выход. Не побег, нет, оправдание. Нил больше ни от чего не убегал. Он потерял шанс убежать в ту же секунду, как согласился на контракт. Возможно, у него даже был шанс до интервью с Кэти. Но теперь ему было не убежать. Даже если бы он собрал свои вещи и свалил, оставив Лисов, Кевина и Эндрю позади, Морияма найдут его. На этот раз исчезнуть в никуда не получится. Он приподнял подушку, чтобы достать телефон, и замешкался при виде повязок Эндрю. Эндрю убил бы его, если бы увидел сейчас. Он был бы в ярости, в том странном маниакальном образе, на который способен. На что будет похож этот гнев, когда наркотики выйдут из его организма? Каким был бы Эндрю, освободившись от этой маниакальной клетки? У них было взаимопонимание. Нил смотрел на Эндрю и видел человека, который дошел до конца своего каната и держался. Точно так же, как Нил был никем и ничем, у Эндрю не было ничего и никого. Они были разными и одинаковыми, отдельные жизни, связанные воедино одним и тем же извращенным пониманием. Сохранится ли это понимание? Будет ли Эндрю по-прежнему прочно присутствовать в жизни Нила? Будет, будет, будет. Было слишком много вопросов и недостаточно ответов — недостаточно времени для ответов. В конце концов, это не имеет значения. Нил погибнет к маю от рук людей Морияма или его отца. Какое бы ни было взаимопонимание у них с Эндрю, какую бы семью он ни создал в запутанных рядах Лис, это не будет иметь никакого значения. Пока что ему позволяли играть, дразня идеей дружбы, семьи и нормальности — не то чтобы спорт, в котором участвует мафия, был нормальным, — но у него это отнимут. Его уберут от этого. Его пальцы дернулись, и Нил крепко сжал кулаки. Просто чтобы напомнить себе, что, по крайней мере сейчас, это все еще было реально. Он все еще был настоящим. Голос Никки, доносившийся из соседней комнаты, вывел его из задумчивости. Он снова уронил подушку, прежде чем до Джостена дошло: у него есть выход, и Эндрю дал ему его. Он схватил свой телефон, открыл его и поднес к уху. К тому времени, как Никки без стука распахнул дверь спальни, Нил уже успел завести разговор с никем. — Да, я видел, — сказал Нил, взглянув на Ники, чтобы отметить его появление. Никки открыл было рот для приветствия, но быстро замолчал, когда понял, что Нил разговаривает по телефону. Вместо того чтобы уйти — Нил никогда не был так благодарен Никки за его любопытство, как сейчас, — Никки поудобнее устроился у дверного косяка, чтобы подождать его. Нил рассчитывал на это. За месяцы, прошедшие с тех пор, как Эндрю впервые вручил Нилу этот телефон, никто из них ни разу не видел, чтобы он звонил по нему. Джостен был уверен, что одного этого будет достаточно, чтобы Никки остался. Он подал знак Никки, что почти закончил беседу, и отвернулся в ложной попытке немного уединиться. — А чего ты ожидал? Ты так долго ждал, чтобы выяснить это. Сейчас у меня уже есть другие планы. Я... — Нил оборвал себя, некоторое время прислушивался к тишине и продолжил. Это казалось немного нелепым, но за эти годы он привык к подобной лжи, когда нужно было обмануть публику — публику, слишком увлеченную драмой. — Но как давно ты знал, что он приедет? Ты мог бы что-нибудь сказать. Я не знаю. Я сказал, что не знаю. Мне надо... — Нил провел рукой по глазам, как будто весь этот разговор был слишком утомительным. Честно говоря, все вся эта ситуация была слишком изнурительной, чтобы с ней справляться, а он все равно справлялся. — Ладно. Пока. Он захлопнул телефон и отбросил его в сторону. На минуту воцарилась тишина. На минуту Нил задумался, достаточно ли было его маленького шоу. Затем Никки вошел в спальню и закрыл за собой дверь. Нил прислонился спиной к стене и краем глаза наблюдал, как Никки забирается на половину лестницы к его койке. Он сложил руки на подушке нападающего и уставился на него. — Все в порядке? — спросил Никки. В его вопросе было искреннее беспокойство, и этого было достаточно, чтобы Нилу пришлось бороться, чтобы не подавиться им. — Я в порядке. Никки просто посмотрел на него. — Мы знаем друг друга уже целую вечность. В какой-то момент тебе придется перестать врать мне в лицо. Это не звучало нормально, и ты не в порядке. Так что же происходит на самом деле? О, Никки. Милый, предсказуемый Никки. Нилу было противно использовать его таким образом, но мысль об Эндрю, беспомощном и страдающем от ломки с монстром в коридоре, была еще хуже. Намного хуже. — Мой дядя летит в Аризону на Рождество, — сказал Нил. — Это хорошо? Или плохо? — И то, и другое? — Нил пожал плечами, прислонившись к стене. — Он хороший парень, но обычно он достаточно умен, чтобы избегать моих родителей. Я не видел его несколько лет, и он никогда не приезжал на каникулы. Наверное, что-то случилось. Я просто не знаю, что именно. Я не знаю, если... — Нил замолчал и беспомощно махнул рукой. — Я обещал себе, что никогда больше не вернусь домой, но... Он видел, как быстро изменилось лицо Никки. Никки общался с ним на эту тему, вспоминая, как отчаянно он хотел все исправить со своими собственными родителями. Он видел, как Никки смотрит на Нила Джостена и видит в нем свое отражение. Простит ли его Никки, когда он узнает, что все это было ложью? Простит ли кто-нибудь из них? — Но ты хочешь увидеть его снова, — заключил Никки. — Это не имеет значения, — вздохнул Нил. — Я сказал Эндрю, что останусь с Кевином. — Но Кевин будет с нами, — сказал Никки, — и мы будем с Мэттом и его мамой. Мы вчетвером сможем присмотреть за ним, если тебе нужно немного побыть со своей семьей. Тебе нужны деньги на билет? — Уже есть, — Нил показал свой сложенный билет. — Мама прислала мне его по электронной почте пару дней назад. Я просто не хотел разбираться с этим до банкета. Полуправда и полуложь складывались в единое целое, вязались, сжимались и разглаживались до тех пор, пока нельзя было сказать, где кончается истина и начинается вранье. Никки поглотил все, что предложил Нил, жадный до любого шанса помочь другу — помочь Нилу, который рассказал лишь самые скудные сведения своего «прошлого». — Ты безнадежен, — протянул Никки. — Если ты хочешь уйти, уходи. Ты сделал для нас более чем достаточно в этом семестре, Нил. В какой-то момент ты должен подумать о себе. Эй, — вздохнул он, когда Нил покачал головой. — Я пойду расскажу остальным, и они все скажут тебе ехать домой. Вот увидишь. — Но... — попробовал протестовать Нил, но Никки уже ушел. Джостен проглотил остаток своего аргумента. Это была не та битва, которую он хотел или должен был выиграть. На мгновение он испытал жалость к Никки за то, что тот был таким доверчивым, но Нил не получил никого удовлетворения от того, что он только что сделал. Опять же, он использовал Хэммика, чтобы получить то, что хотел, отправив того выполнять всю работу по плану, которого тот даже не знал. Его мать гордилась бы им. Даже его отец. И Нил ненавидел это больше всего на свете. Он медленно развернул билет и изучил его с неприятным ощущением в животе. Через два часа он вылетит в Чарльстон, штат Западная Вирджиния. Через два часа он сядет на самолет до Гнезда, к Рико и Тетсуджи. Он будет играть прямо на руку Морияме. И вернуться он должен был только в ночь на Новый Год. Это были две недели наедине с Воронами. Две недели наедине с Рико. Дверь хлопнула, когда Никки вернулся в свою комнату, чтобы посоветоваться с Аароном и Кевином. Когда Мэтт вошел в спальню через пару секунд, Нил уже ждал его. — Что мы собираемся с тобой сделать? — спросил Мэтт. — Извини, — сказал Нил. И он подумал, что ему, возможно, действительно жаль. За ложь весь год, за ложь сейчас, за доверие, которое ему оказали, и за то, что он использовал его вот так. Они все будут в ярости на него, когда он вернется, и он не был уверен, что сможет сдержаться, если они больше никогда не смогут ему доверять. — За что? — Мэтт отмахнулся от этого. — Когда твой рейс? — Одиннадцать-десять, если я полечу. — Ты летишь, — решил Мэтт. И это была победа, Нил добился своего, но чувствовал себя ужасно. — Я подброшу тебя до аэропорта. Джостен скорчил ему гримасу, но наконец встал с кровати. Было нетрудно сыграть в нежелание. Он был бы менее готов на самом деле навестить семью, которую он оставил, чем отправиться в Гнездо. Он не был голоден, но заставил себя съесть немного овсянки и тост. Он должен был выглядеть как обычно. Никки вернулся, чтобы сказать, что он рассказал всем Лисам, что происходит. Очевидно, все они хотели, чтобы Нил летел на этом самолете. Нападающий кивнул и ничего не сказал, а Никки оставил его собираться. Он принял душ и оделся, набил свою спортивную сумку до отказа и лишь на мгновение приостановился, когда понял, что каким-то образом дошел до того, что у него стало больше вещей, чем места в сумке. Нил был так же готов уйти, как и собирался, но он еще не был готов выйти из комнаты. Он сел на свой стол и вдохнул пустое пространство. Он вернется. Он был Лисом; здесь его место. Он вернется, и Эндрю вернется, и все будет в порядке. Он не был настолько хорошим лжецом. Нилу следовало бы знать, что он не уйдет, не зайдя к Кевину. Он не ожидал доблестных попыток убедить его не ехать, у Кевина не хватало на это смелости, но он видел, что что-то надвигается. Кевин был тенью в дверном проеме, неподвижный и напряженный, как спусковой крючок. Было ясно, что ему есть что сказать, но было также ясно, что он все еще пытается найти в себе достаточно мужества, чтобы что-то произнести. — Могу я дать тебе кое-что, чтобы ты взял это с собой? — спросил Нил, его руки были заняты сумкой, играя с наполовину сложенными бирками верхних рубашек. — Ты обещаешь хранить это в безопасности? Я не хочу оставлять это здесь, но взять с собой... — Джостену не нужно было заканчивать эту мысль. Кевин знал. Гнездо не было местом, где можно было бы хранить вещи в безопасности. Нил оглянулся, и между ними прошли секунды. Когда Кевин кивнул, нападающий пошевелился, доставая из сейфа папку. Ему потребовались все силы, что у него были, чтобы передать ее, и даже когда пальцы Кевина сомкнулись вокруг папки, он не смог полностью отпустить ее. — Не открывай, — возможно, он хотел, чтобы это было просьбой, но прозвучало как беспрекословный приказ. — Я не хочу знать, — согласился Кевин. Нил отпустил, наблюдая, как его папка, единственная самая важная вещь, которой он владел, расположилась в сложенной руке Кевина Дэя, прижатая к груди другого нападающего. Нил закрыл сейф, заперев его обратно, даже когда в нем ничего не осталось. Он положил его на место и поднялся на ноги. — Нил, — позвал Кевин. — Я вернусь, — но это было скорее ради него самого, чем ради Кевина. Это было обещание. У него здесь оставались вещи, друзья. Здесь он прожил целую жизнь в качестве Нила Джостена. Не имело значения, что случится, когда он уйдет, он вернется. — Ты обещал, что закончишь этот год со мной. Я ловлю тебя на слове. — Нил, — нервничает Кевин. — Я серьезно. Кевину не нужно было объяснять, что он имел в виду. Они оба знали. Тем не менее, Нил нахмурился, его голова немного склонилась влево. Этого он никак не ожидал. Кевин был засранцем, жестким, грубым и агрессивным. Джостен полагал, что это был его способ проявить заботу, но это было на грани с сентиментальностью, с извинениями. Кевин прочистил горло и пояснил, чего Нил совсем этого не ожидал. — Мне нужно, чтобы Нил Джостен вернулся. Понимание медленно снизошло на Нила, хладнокровно придав его чертам фальшивую непринужденность, и он кивнул. — Я сделаю все, что в моих силах. — Нет, — надавил парень, и это было совсем не то, что предсказывал Джостен. Это были чувства Дэя. Это был Кевин, смотрящий на Нила так, как будто он снова знал его, как будто они были друзьями, и просящий его сохранить жизнь Нилу Джостену. — Твоих сил недостаточно, — и это больше походило на того Кевина Дэя, которого знал Нил. — Мне нужен Джостен. Нил хотел пошутить, упомянуть, что Кевин, вероятно, мог бы прекрасно выигрывать матчи, играя в качестве единственного нападающего на корте. Нил Джостен не должен был стать чем-то большим. Но Нил Джостен вонзил свои когти глубже, чем он ожидал. Нил Джостен перестал быть маской где-то между Милпортом, штат Аризона, и Зимним банкетом, и он не знал, что ему с этим делать. Правда и ложь сплелись воедино, правда и ложь были так близки, что он не мог сказать, что есть что. Правда и ложь, правда и ложь, и где-то в этом беспорядке Нил Джостен стал чем-то реальным. Таким же реальным, как были реальны Натаниэль Веснински и Абрам Хэтфорд. Правда и ложь, три грани его самого, три истины, сливающиеся во что-то реальное и целое. Сшитые вместе и настоящие. И он совершенно не знал, что с этим делать. Вместо этого он тихо заговорил. — Я не могу дать такого обещания. Что бы Кевин ни собирался сказать — его лицо исказилось, как будто он пытался выразить свои эмоции в слова, — ему не пришлось этого делать. Мэтт просунул голову внутрь с кривой усмешкой. — Эй, ты готов? Нил поднял свою сумку, перекинул ремень через плечо и растянул губы в подобии ухмылки на лице Мэтта. В его глазах все еще была паника, которую он не мог скрыть, но, если Мэтт и увидел это, он, должно быть, предположил, что Нил просто нервничал из-за возвращения домой. — Я буду беречь папку, — сказал Кевин по-французски. — Ты сохранишь Нила. Нил не мог ответить на это; он не хотел отвечать. Он не был уверен в том, кто вернется из Гнезда, но тут же принял решение, что кто-то вернется. Нил, или Натаниэль, или Абрам, он вышел бы оттуда настоящим человеком. Рико не отнимет у него этого. Он повернулся всем телом к Мэтту, сделал первый шаг к двери и попытался унять дрожь в руках. — Да, поехали.
