Scared to Live (But I'm Scared to Die)

Нил не смог бы заставить себя попрощаться с Мэттом. Поэтому он этого не сделал. Мэтт остановился у аэропорта и взглянул на Нила с мягкой улыбкой на губах. Джостен вышел, не сказав ни слова. Он поднял руку в слабой попытке помахать вместо прощания, растянул губы в подобие улыбки и хлопнул дверью. Это было лучшее, что он мог сделать. Рождество, притаившееся за углом, словно полосатый и сверкающий монстр, превратило аэропорт в хаос. Нил позволил втянуть себя в эту суматоху, позволил себе пройти весь путь с обманчивым ощущением скрытности. Он был просто еще одним лицом в толпе, в нем не было ничего запоминающегося или примечательного. Он растворился в море лиц и дошел до своего выхода. Большинство мест там были уже заняты, а оставшиеся не были симпатичны Нилу. Вместо этого он остался стоять, прижимаясь спиной к стене, и его палец лениво постукивал по бедру. Его мать была бы в ярости. Ее руки царапали бы, били и хватали его, пока он бы не соизволил развернуться и уйти в противоположном направлении. Она бы следовала по пятам до тех пор, пока он бы не оказался в Мексике или огромной Европе, ушедший в полное подполье с хоть каким-то подобием защиты. Он мог чувствовать фантомную боль от ее грубых прикосновений и ледяные капли, стекающие по шее, от призрака материнского голоса. Но его матери здесь не было. Нил вгляделся на толпу людей, ожидающих свои рейсы. Он ожидал увидеть больше своих однокурсников, но ни одного знакомого лица не промелькнуло рядом. Возможно, все они уже уехали или все еще слонялись по окраинам кампуса. Может быть, они лежали в своих глупых детских спальнях, лениво слушая разговоры своих семей, или упаковывали последние подарки, купленные в ближайших магазинах, с нервным возбуждением в преддверии каникул. «Возможно» не имеет никакого значения. Его матери, как и однокурсников, не было здесь. Нил был один. Сегодня утром было почти легко сохранять спокойствие. Между беседой с пустотой и разговором с Кевином, он занимал свои мысли тем, что убеждал всех остальных о ненужности их беспокойства. Любые прорывающиеся вспышки паники на лице можно было свалить на нервозность из-за предстоящего не самого приятного воссоединения. Он держал ее глубоко в себе, собирал вещи и демонстрировал уверенность, достаточно убедительно, чтобы команда позволила ему уйти. Если он закроет глаза достаточно сильно, то сможет убедить в этом и себя. Он сможет притвориться еще немного, не так ли? Он сможет представить, что его семья близка к концепции нормальной, и дядя Стюарт правда приедет на каникулы, и они проведут их, обмениваясь подарками и смеясь над всеми выходками Лис в течение года. Нет. Это было будущее, которого никогда бы не было у Нила, и ложь никак не могла стать правдой. Его каникулы всегда были наполнены страхом — мышцы были слишком напряжены и напоминали о себе болью от попыток не шевелиться, челюсть скрипела от того, насколько крепко он сжимал зубы. Натаниэль отчаянно пытался избежать любых ошибок, улыбнуться в нужный момент и быть достаточно ребенком, чтобы вести себя как обычно, но достаточно взрослым, чтобы не вывести из себя отца. В бегах он по пробуждению находил свитер из магазина эконом-класса рядом, на подушке, и то — потому что его собственный был изношен и разваливался, и на этом праздничные подарки заканчивались. Они тайком уносили остатки церковного рождественского обеда с самого дальнего стола, когда прихожане были слишком заняты, и прятались в номере мотеля, а не в заброшенном здании. Он никогда в жизни не отмечал праздники так, чтобы это хотя бы немного было нормально. Если бы он поехал в Нью-Йорк… Нил даже не успел мысленно распробовать эту мысль, как тут же отвлек себя. Еще одна невозможность. Почему-то это казалось еще более далеким, чем его фальшивое семейное Рождество. Может быть, потому что он сам отказался от этого. Может, потому что какая-то часть внутри него знала — он больше никогда не получит такого шанса. Это могло бы быть реальности, если бы Джостен самолично не поставил на этом крест. Несколько месяцев назад Нил был бы рад оказаться тут. Стоя в одиночестве в аэропорту с четким планом. Но он чувствовал себя неправильно. Его пальцы сжались вокруг телефона в кармане. Если бы он открыл его, в истории звонков было бы только одно имя. Этого было достаточно для напоминания. Эндрю. Он делал это ради Эндрю. Голос диспетчера вывел его из задумчивости — назвали его рейс. Всретиться с Рико вот так, лицом к лицу на территории Воронов, противоречило всему, чему его учила мать. Она воспитывала его как Абрама Хэтфорда; воспитывала его бежать, жертвовать всем и всеми ради собственного выживания. Его мать никогда не давала ему возможности твердо стоять на земле. Возможно, именно поэтому он не смог спасти ее. Нагромождению лжи не за что было бороться. Но Нил Джостен был Лисом. Эндрю дал ему дом; Никки назвал его семьей. Нил не собирался терять ничего из этого. Если две недели с Рико — это цена за безопасность его команды, Джостен собирается заплатить ее. Эти мысли как-то облегчили полет. Ему даже удалось задремать, но он проснулся как только они приземлились. Жан уже ждал его в зале прибытия. Он наблюдал за осторожным приближением Нила с холодным выражением лица, только в его глазах пряталось что-то вроде сожаления. Его выдал собственный голос —там звучали совсем не отстраненные ноты.       — Тебе не следовало приезжать.       — Не было возможности остаться, — Нил пожал плечами. Глаза Жана показывали больше эмоций, чем того ожидал Нил; возможно, гораздо больше, чем хотел сам Моро.       — Была. Джостен почувствовал, как чужой ответ давит на его плечи; в его тело снова врезались ножи, которых он боялся, тесак, который отец держал над его головой. Он напомнил себе о жестокости Рико, которую знал.       — Ее не было. Жан медленно кивнул, а в его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду, что-то похожее на понимание. — Рад видеть, что я ошибался на твой счет, — задумчиво обронил Нил. Он знал, что это привлечет внимание Жана; это была тщательно продуманная уловка, чтобы понять, кем на самом деле является защитник. Это была осторожная игра, в которую они сейчас играли, используя только тонкие намеки и точные атаки. Нил пытался вытащить правду о Жане на поверхность, а Жан решал, можно ли доверять Нилу эту правду.       — Я делаю то, что должен, чтобы выжить после него, — Жан поднял свой подбородок и расправил плечи. После него — после Рико. И Жан действительно показывал свои карты, не так ли? Он наклонился вперед, немного показушно обхватив Нила рукой за плечи в надлежащем дружелюбном приветствии для всеобщего обозрения. Даже если Нил был серой мышью, Жан был узнаваемой фигурой, и любой фанат экси в этом районе запросто сложил бы паззл вместе. Моро негромко шипел ему на ухо:       — Я никогда не получал от этого удовольствия. Нил позволил Жану протащить его через аэропорт к ожидающей машине, собирая воедино частицы правды и намеков.       — Зимний Банкет? Жан слегка хмыкнул:       — Мне надо было ехать потом вместе с ним, простите, что не хотел его специально злить. Нил внимательно наблюдал за Жаном, изучая каждое его движение, пробираясь под чужой с трудом удерживаемый фасад.       — Я могу это простить. Глаза Жана стали острыми, как ножи, опасными, и Нил понял, что попал в точку.       — Не знал, что попросил у тебя прощения, — прошипел он. Нил лениво пожал плечами, приподняв одно выше другого. Все это было продолжающейся игрой — двое осторожно изучали друг друга, ни один из них не хотел опускать свои стены так быстро, чтобы не получить четкий удар.       — Не просил, — Джостен легко согласился. — Но ты ведь не переставал чувствовать себя виноватым, верно? Жан вздрогнул, и трещины, которые оставила в его фундаменте жестокость Рико, теперь ползли дальше, дальше настолько, что кто-то вроде Нила — Натаниэля, — мог теперь проложить себе путь внутрь.       — Ты ничего не знаешь. Нил снова пожал плечами, так же лениво, и позволил слабой улыбке своего отца расплыться на губах. Он находился на тонкой грани между Нилом Джостеном и Натаниэлем Веснински. Жан мог стать союзником, даже другом, в противном случае — глубокой могилой для Нила. Лис наблюдал за тем, как меняется взгляд Ворона, и на мгновение задумался, не может ли он стать и тем, и другим.       — Я знаю достаточно.       — Если Дэй… — Жан честно пробовал огрызнуться. Нил легко отмахнулся от упоминания о Кевине.       — Кевин не рассказал мне о тебе почти ничего, — он сделал паузу, чтобы проследить за чужой реакцией. — Во всяком случае, не в трезвом состоянии. Когда он напивается настолько, что плачет о Гнезде, все его слова бессмысленны. Он болтает о том, что ты помог ему, после чего он оставил тебя, а утром он снова начинает жить так, будто никогда тебя не знал.       — Он…       — Давай мы сразу проясним ситуацию, — перебил Нил, наклонившись вперед на своем сиденье. — Я не Кевин Дэй. Я узнаю выживающего сразу, как увижу его, Жан, ты не случайно зашел так далеко. То, что ты сделал, ты сделал, чтобы выжить, — Джостен расслабился, откинулся на спинку кресла и позволил своей стене опуститься достаточно низко, чтобы Жан мог заглянуть в скрывающиеся за ней истины. — Я не собираюсь винить тебя за это. Жан пристально наблюдал за Нилом, а Нил, скрываясь за маской Натаниэля Веснински, наблюдал в ответ. Остаток поездки прошел в молчании, Жан и Нил сидели и смотрели друг на друга. Это была осторожная игра взглядами, но с каждой секундой Моро расслаблялся все больше, подпуская Джостена все ближе. При первом же виде замка Эвермор кровь Нила загудела от узнавания, и он увидел, как лицо Жана снова стало закрытым щитами. Эвермор больше походил на устрашающий монумент, чем на стадион экси, и это ощущение усиливалось за счет одной только черной краской, которая покрывала здесь все. Он был в два раза больше, чем корт Лис. Нил сомневался, что фанаты Воронов могут заполнить все места на стадионе, но обычно все билеты исчезали спустя несколько часов после анонса матчей. Нил мог только представить, как игра звучит, когда ты внутри. Машина остановилась у ворот, и водитель, закрытый от посторонних глаз перегородками между сиденьями, высунулся в окно, чтобы ввести код. Ворота распахнулись с тихим скрипом, заставляя Джостена нервничать, и они въехали на закрытую парковку. На ней стояла вереница машин, припаркованных параллельно. Он почти хотел удивиться тому, что все они были одинаковыми, но Нил предчувствовал, что это будет что-то, к чему он очень быстро привыкнет. Кто-то, скорее всего Тетсуджи, даже сделал почти одинаковые номерные знаки. Джостену не потребовалось много времени, чтобы определить, что это Эдгар Аллан, но он еще мгновение колебался, пока точно не определил смысл номеров: какой курс и номера в команде.       — Это не команда, — пробормотал Нил. — Это секта. Жан внимательно посмотрел на него, пока водитель парковался на специально отведенном месте.       — Думаю, тебе лучше знать. Нил одарил его острой ухмылкой.       — Я тоже так думаю. Вот оно. Это появилось на секунду, а потом исчезло, сменившись холодным выражением лица Жана. Удовлетворение. Ледяные серые глаза светились достаточно долго, чтобы Нил почувствовал уверенность в себе.       — Выметайся. Нил взвалил на плечи свою сумку и вышел из машины. Жан отстал от него на мгновение, после догнав и идя в такт с ним. Было ли это намеренно, или система Гнезда так глубоко въелась в Моро, что он делал это неосознанно, синхронизируясь с тем, кто был ближе всего? Жан ввел еще один цифровой код на двери, и Нил проследил за изящными движениями его пальцев. Он никак не сможет воспользоваться им, но чувствовал себя немного спокойнее, зная все цифры. Свет замигал зеленым, и Моро рывком открыл дверь, после чего остановился на месте. Его предупреждение было замаскировано под шутку.       — Посмотри на небо, Джостен, — его слова прозвучали серьезно, и Нил понял, что Жан имел в виду. — Больше ты его не увидишь. Нил не отводил взгляда от Жана, его челюсть была так же напряжена, как и у защитника.       — Я видел его кучу раз. Улыбка Жана была несчастной; предупреждение, которое Нил никак не смог игнорировать. Эндрю, напомнил себе Нил. Эндрю, Никки, Кевин, Дэн, Мэтт, Эллисон, Рене, Аарон, Эбби, Ваймак. Они были причиной, по которой он оказался здесь. Именно из-за них, когда Жан прошел вперед и велел Нилу Джостену идти вперед, он пошел. С высоко поднятым подбородком и Натаниэлем Веснински в качестве брони. Дверь открылась на узкую лестницу, ведущую вниз, где мог удобно поместиться только один человек. Все было выкрашено в черный цвет. Единственный свет и цвет исходил от красной лампы, расположенной посередине потолка. Но и это было недостаточно ярко. Когда за ними захлопнулась дверь, Нил чуть не споткнулся на ступеньках. Он уперся рукой в стену для равновесия и замедлил шаг. Жан не торопил его. Это говорило само за себя. Жан точно не был счастлив оказаться здесь больше, чем Нил, и уж точно не торопился вперед. Он считал ступеньки, желая знать точно, насколько глубоко они спускаются, и дошел до двадцати шести, прежде чем они уперлись в другую дверь. Жан протянул руку мимо него, чтобы ввести третий по счету пароль, который Нил старался запомнить, и они вместе вошли в жилые помещения Воронов.       — Добро пожаловать в Гнездо, — сказал Жан. Это прозвучало насмешливо и грубо, словно француз ненавидел все в его предполагаемом доме. Нил полагал, что так оно и есть.       — Секта, — поправил его Нил. Над его плечом, где, как Джостен знал, находилось лицо Жана, раздался прерывистый вздох. Это был не совсем смех, но он узнал легкое веселье, когда услышал его. Жан решил провести ему полноценную экскурсию. На первый взгляд, место было неплохим. Нил решил, что так и должно быть, судя по тому, сколько времени Вороны проводили здесь взаперти. Когда они не были на занятиях или на корте, именно здесь должны были находиться маленькие птички Тетсуджи и Рико. Гнездо было просторным и хорошо обставленным. Моро провел Джостена мимо двух полноразмерных кухонь, гостиной с баром и бильярдным столом и трех комнат для отдыха с широкими телевизорами. Длинный коридор соединял общие помещения с тренажерным залом, а еще один привел их прямо в общежитие. Табличка на стене указывала, что Черный Зал находится слева, а Красный — справа. Нил медленно посмотрел в обе стороны, но различить их было невозможно. Спрашивать об этом не стоило, поэтому он просто последовал за Жаном в Черный. Он с интересом заглядывал в открытые двери, когда они проходили мимо них. Спальни были почти такими же большими, как та, которую Нил делил с Мэттом, и в каждой стояло всего две кровати. Джостен понял, чем привлекательно это место. В Гнезде было все, чего только может пожелать спортсмен колледжа, за исключением низких потолков и мрачного декора. Не беря во внимание мимолетные красные проблески, все было черным, от мебели до простыней и полотенец, сохнувших на сушилках. Тени высасывали воздух из комнаты, и Нил вдруг остро ощутил тяжесть стадиона над головой. Он никогда не страдал клаустрофобией — но подумал, что две недели, проведенные здесь, смогут это изменить.       — Сюда, — пробормотал Жан, останавливаясь. По обе стороны от них были комнаты. Левая комната была разделена посередине, одна сторона была занята и обжита, другая заброшена. Нил осмотрел ограниченный набор вещей и полный минимализм занимаемого пространства. Комната Жана. Правая комната была заставлена вещами с обеих сторон, но Джостен был достаточно близко для того, чтобы увидеть, что одна сторона уже давно покрылась пылью. Он сделал шаг ближе, не решаясь бесцеремонно войти в комнату без приглашения. На стены были приклеены открытки с фотографиями далеких городов, как зарубежных, так и Америки. Под каждой из них были прикреплены нелепые клочки бумаги. Знакомые теперь каракули Кевина перечисляли даты и описания путешествий. Причинами большинства из них были матчи. Некоторые рассказывали о фотосессиях и интервью. На полках, стоящих над изголовьем кровати, стояли книги, и Нил знал, что они принадлежат Кевину.       — Рико безнадежен, — сказал Нил. — Кто-то должен сказать ему, что Кевин не вернется.       — Будто бы он послушает. Это был не тот ответ, которого Нил ожидал от Жана Моро, с которым он познакомился на Банкете, но Джостен был не настолько глуп, чтобы поверить, что эта фраза полностью относится к человеку, который за ней стоит.       — Скажи мне, что я не застрял здесь в одиночку, — пробормотал Нил. — Я уже слышу, как Кевин кричит на меня за то, что я просто посмотрел на его вещи. Еще один веселый вздох с того места, где должен был находиться Жан.       — Не в одиночку, — согласился Моро. — Ты со мной. Джостен кивнул, и после последнего взгляда на призрачное пространство комнаты со стороны Кевина, он повернулся к комнате, которую должен был разделить с Жаном.       — Я жил и в более худших местах. Жан беспрекословно последовал за ним, оставаясь на своей половине комнаты, когда Нил кинул собственную сумку на кровать и провел рукой по черным простыням.       — Не сомневаюсь в этом. Он кинул взгляд через плечо на Моро, и осторожная ухмылка растянулась на его губах.       — Я жил и с худшими соседями. Лицо Жана оставалось пустым, но нельзя было отрицать промелькнувшую искру веселья в его глазах. Несмотря на попытки, Моро не был таким ублюдком, как хотелось бы Рико. Действительно, маска.       — Не сомневаюсь, что так и есть. Край улыбки, легкий смешок. В этом не было ничего особенного, не после того, как Нил провел столько времени с Мэттом и Никки, которые полностью отдавались эмоциям. Но все равно это было знакомо, как и следы скучающей апатии Эндрю под маниакальной ухмылкой. Другая маска, но задача та же. Нил собирался воспользоваться этим. Ему нужен был Жан на его стороне, ему нужен был кто-то на его стороне, и Моро был единственным, кому Джостен чувствовал, что сможет доверять хотя бы немного.       — Итак, у тебя всегда так пусто, или ты специально убрался перед моим приездом? — он повернулся, усевшись на край кровати, которая должна была стать его на следующие две недели.       — Не льсти себе, — спокойно ответил Жан. Его длинное тело прислонилось к стене, но в плечах быстро проскользнуло напряжение; боль. Нил хмыкнул.       — Не похоже, что моя сторона когда-либо использовалась. Жан изучал его с минуту, и Нил подумал, не слишком ли он поторопился.       — Не использовалась, — наконец ответил Жан. Его голос стал тише, в нем было меньше того превосходства, которое он пытался сыграть. — Этого не случалось, Рико никогда не позволял мне иметь партнера. Во всяком случае, ненадолго.       — Почему? — Джостен в интересе наклонил голову. Глаза Жана потемнели, но в них не появилось настороженности — так быстро он начал открываться Нилу. Так вот чем было Гнездо? Сделало ли оно Моро настолько отчаянно нуждающимся в общении, что ему было все равно, с кем вести разговор?       — Ты знаешь почему. Нил тихо хмыкнул, раздумывая.       — Ты прав, — легко согласился он. Натаниэль, Натаниэль, Натаниэль. Он слышал эхо, бьющееся о стенки сознания, то другое «я», скребущееся прямо о поверхность, куда Джостен сам позволил дойти. — Я знаю. Еще мгновение чужие глаза наблюдали за ним, изучали, оценивали, решали. Жан не был ублюдком. Нил смог это увидеть. Под фальшивым налетом превосходства и презрения, скрытое за стенами гордости и высокомерия. Он боялся гнева Рико и того, что это означало для него, и делал все возможное, чтобы избежать этого. Джостен уже говорил это. Нельзя было винить Моро за поступки, которые сохранили ему жизнь.       — Пошли. Ворон не стал оглядываться, чтобы узнать, последовал ли Лис за ним, справедливо полагая, что да, он это сделает. Они поднялись по лестнице на один этаж в раздевалку команды. Нил замедлился, чтобы рассмотреть ее, но Жан шел прямо, и ему пришлось последовать за ним. Уверенность в том, что там, где рядом нет Жана — опаснее, только укреплялась. А потом они оказались на внутренней площадке прямо у скамейки запасных. Вороны были в разгаре неприятной тренировки. Нил наблюдал, как в течение первых тридцати секунд было нанесено десять жестоких ударов, достойных красной карточки. Остальные члены команды стояли и смотрели, и когда Моро подошел к ним с Джостеном за спиной, головы разом повернулись. Нил не ожидал теплого приема, но открытая враждебность и холодная незаинтересованность почти окатили его ледяной дрожью. Он перевел взгляд обратно к тренировке. Они простояли достаточно долго, чтобы та закончилась и к ним подошел Рико. Тот обвел взглядом Нила и кивнул Жану, быстро заговаривая на японском. Когда они развернулись, Моро придержал дверь для Морияма, который свернул за угол. Рука француза сомкнулась на локте Джостена и потянула в другую сторону. Только когда Жан протянул ему фирменную джерси Воронов с надписью ДЖОСТЕН на спине прямо над красной цифрой «4», Нил понял.       — Я здесь всего на две недели, Рико не стоило дарить мне подарки. Жан нахмурился. В раздевалке были и другие Вороны, и пока они снова не останутся наедине, и Нил не мог надеяться на то, что чужая маска спадет под чужими взглядами.       — Не прикидывайся идиотом, наверняка Кевин рассказал тебе о твоем летнем переводе.       — Он так и сделал, — он отбросил джерси в сторону. — Я сказал ему, что этого не случится. Разве он не передал? Жан поймал форму, окинул взглядом раздевалку, а затем снова устремил свой стальной взгляд на Нила.       — Постарайся, чтобы нас не убили в первый же твой день, глупый дьявол.       — Нас? Снова оглядевшись, Моро увидел, что теперь их осталось в комнате только двое. Его взгляд все еще не приобрел мягкости, но поза стала расслабланнее.       — Слушай очень внимательно, — он толкнул джерси в грудь Джостена, но тот отказался ее брать. Тогда Жан схватил его за куртку и притянул ближе к себе. — Ты потерял право быть личностью, как только ступил на порог Гнезда, ты это знаешь. Отныне последствия твоих действий не зависят только от тебя. Я уверен, что Кевин рассказал тебе о системе пар Воронов. С этого момента и до твоего ухода я — твой единственный союзник. Ни на слова, ни на близость чужого лица Нил не отреагировал. Он видел страх, перекосивший гнев Жана, видел явное отсутствие угрозы. Это был не Моро-ублюдок, это была его попытка спасти их шкуры, пока у Джостена не было возможности их угробить.       — Мой успех — это твой успех, — продолжал Жан. — Твой провал — это мой провал. Ты никуда не пойдешь, если я не буду с тобой, ты ничего не сделаешь, если я этого не сделаю. Если ты нарушишь правила, мы оба пострадаем. Ты понимаешь? Они хотят, чтобы мы потерпели неудачу, они хотят сломать тебя и выкинуть меня из стартового состава. Нил расслышал в этом угрозу. Либо Жан был в стартовом составе, либо был мертв. Как и Джостен, Моро был собственностью. Он был полезным или от него избавлялись.       — И все же ты остаешься тут. Из горла француза вырвалось рычание, но в его голосе не было злости, только отчаянный ужас.       — У меня нет выбора. Мне некуда идти. Кевин не такой, как мы, он ценен, но он не собственность. Он сбежал, потому что у него была семья, к которой он мог пойти. Нил моргнул. Частички правды с трудом укладывались в голове:       — Эндрю?       — Я сказал семья, ты, плохо слышащий имбецил, — Жан отпустил Нила, снова толкая в него форму. — Отец.       — Его… — Нил обнаружил, что его руки неосознанно хватают джерси. — О. Жан не выглядел довольным произведенным впечатлением, как мог бы выглядеть Рико. На самом деле, он выглядел слишком уставшим.       — Переоденься, — просто бросил он. — Посмотри, все ли подходит. На мгновение Джостен заколебался, но он не был настолько глуп, чтобы думать, что он получит какое-либо уединение. Особенно от Моро. Ты потерял право быть личностью. Он переоделся, делая вид, что не замечает пристального взгляда, которым Ворон разглядывал его многочисленные шрамы. Форма села слишком хорошо — стало тревожно. Нил почувствовал, как это чувство душит его, ужасно стягивается вокруг шеи, призывая снять джерси. Но он не шевелился, позволяя Жану оценивающе осмотреть его.       — Хорошо, — кивнул тот. — Положи её на место, она тебе не понадобится до дневной тренировки. И Нил переоделся обратно. Он уже натягивал куртку, когда дверь открылась. Он не видел, кто вошел, но увидел, как изменился Жан. Заметил, как призрачная надежда улетучилась, оставляя только парализующий страх. Оглянувшись, Джостен увидел в дверях Тетсуджи и Рико. Он не мог не отметить ни трости в руке Тренера, ни кривой ухмылки на лице Первого. Тетсуджи не нуждался в трости. Рико закрыл за ними дверь, и Нил не дал себе ни секунды подумать о том, зачем нужны эти замки. Ему нужен был чистый разум сейчас, когда их окружали хищные акулы, а напуганный Жан стоял у него за спиной. Партнер или нет, Моро не был в безопасности, пока нет. Нил с замиранием сердца наблюдал, как Тетсужди пересек комнату и встал перед ним.       — Натаниэль Веснински, — он с удовольствием смаковал каждый слог. — На колени. Моро уже считал его идиотом до этого, что он подумает сейчас? Тупой и упрямый? Сумасшедший самоубийца? Нил сомневался в том, что хоть что-то из этого списка является ложью. Он спрятал руки в карманы, чтобы сжать их в кулаки.       — Нет. Ему показалось, что Жан произнес его имя, но оно прозвучало едва ли громче тихого вздоха. Нил не оглянулся на него. Ему не показалось, что Рико сделал полшага назад, чтобы оставить больше пространства между собой и дядей. Человек, который мог держать в узде даже Рико, не был человеком, которому можно бросать вызов так легкомысленно, но у Джостена не было выбора.       — Ты встанешь на колени, — протянул Тетсуджи. Где-то внутри билось понимание, что он будет жалеть об этом всю свою очень короткую жизнь. Он уже слышал, как Эндрю смеялся и издевался над ним, но растянул губы в улыбке и сказал:       — Заставь меня. Нил увидел, как поднялась трость, но этот замах был слишком быстрым для попытки увернуться. Удар пришелся по всей щеке, задевая край губ. Оглушенный силой удара, он сделал шаг назад и врезался в шкафчики, но не почувствовал этого. Джостен вообще не чувствовал ничего, кроме боли, огнем пожирающей его череп. Кислый привкус на языке мог быть кровью, но рот Нила был слишком онемевшим, чтобы он мог увериться в этом. Он инстинктивно поднял руку, чтобы проверить череп на наличие переломов, но трость Тетсуджи ударила его по ребрам. Затем по плечу, руке, пока ему не оставалось ничего другого, как сжаться в комок в жалких попытках защититься. Тетсуджи не переставал избивать его, пока тот окончательно не потерял сознание.

______________________

Нил очнулся в бреду от прикосновения холодной ткани ко лбу и жжения в боку. Его глаза резко открылись, и он инстинктивно отпрянул от нависшего над ним тела.       — Эй! Эй, успокойся. Нил узнал голос, принадлежавший Жану Моро — это никак не помогло его вспышке паники. — Ты, глупый идиот, лежи, ты ранен. Джостен перестал бороться. Не из-за команды (а точнее — просьбы), а из-за языка. Он знал, что Жан говорит по-французски, и они уже вели диалог на нём, но Кевин ясно дал понять, что Рико ненавидит его. Французский означал доверие.       — Жан? Облегченный вздох Жана был… успокаивающим.       — Да, ублюдок, а теперь ляг обратно, пожалуйста, — все еще по-французски. Нил моргнул, вглядываясь в него, но свет мешал сфокусироваться нормально — мир плыл вокруг него. Он прищурился, и боль в его теле напомнила о себе, разгораясь в черепе и обжигая ребра. Он снова опустился на кровать, свою кровать, в их с Жаном комнате.       — Недавно я был дьяволом? Жан фыркнул, и теперь Нил мог увидеть антисептическую салфетку в его руках. Моро промывал его раны.       — Каким-то образом ты совмещаешь их обоих. Нил принял это за ответ, тупо моргая, пока Жан снова принялся за работу, обрабатывая то, что походило на большой порез на его боку, судя по тому, как жгло.       — Подожди… — Нил на секунду замялся, вспомнив слова Жана, сказанные ранее. Одна из рук Джостена инстинктивно поднялась, обхватила щеку Моро и повернула его голову вправо, затем влево. — Ты ранен? Он ранил тебя? Жан застыл, слишком широко раскрыв глаза, пораженный неожиданным беспокойством Нила.       — Я.. — Ворон сглотнул. — Он не бил меня, только тебя. Облегчение, которое почувствовал Нил, было неожиданным. Некая преданность человеку, которого он только что встретил. Это было не то, к чему он привык. Но Гнездо — убей или будь убит, — само по себе было непривычны для Джостена. Он провел годы в бегах с матерью рядом, ее голос звучал у него в голове; не доверяй никому, Абрам. Но Нил не сможет выбраться отсюда, не доверяя никому. Он очнулся из-за того, что Жан помогал ему, и тугой узел страха сжимал его нутро, когда пришло понимание, что Моро мог пострадать. Из-за него. Какой бы хрупкой ни была их связь, Нил цеплялся за нее, и чувствовал, как напарник отчаянно цепляется за другой конец. Три и Четыре. Даже если Натаниэлю когда-то суждено было стать Третьим, даже если Жану суждено было стать Четвертым. Каким-то образом они все равно оказались здесь, доверившись друг другу, чтобы пережить следующие несколько недель. Нил отпустил щеку Жана, но опустил руку, сжимая его плечо.       — Спасибо. Глаза Моро все еще были широко открыты, и немного страха пряталось в глубине, но теперь в них появилась и решимость. Он кивнул один раз, задержал взгляд на мгновение и вернулся к работе.       — Скоро начнется тренировка. Ты будешь играть как нападающий, потому что именно таким тебя знает публика. Ты должен подчиняться Рико; ты не можешь быть лучше его, но ты должен быть лучше остальных. Нил нахмурился.       — Я не могу переиграть нападающих Воронов, даже будучи здоровым, я… На Джостена снова упал тяжелый и пристальный взгляд Моро.       — Ты можешь, и ты сделаешь это. Не забывай о том, что произошло — нам обоим будет хуже, если ты облажаешься. Нил кивнул. Сейчас Жан был всем, что у него было — и он не собирался его терять.