Рождественская открытка и шоколадная лягушка

Лучи рассвета озаряют замок и даже раньше, чем просыпаются птицы, встаёт с постели Джеймс. Сейчас Рождество и все остальные мародеры спят, в замке тихо, но Джеймс встал с утра пораньше, чтобы оседлать метлу, и сделать заветные 5 кругов вокруг поля. Но он слишком увлекается, выполняя разные трюки, и чуть не опаздывает на завтрак. Морозное утро всегда его бодрит. Джеймс входит в Большой зал, не замечая рыжую макушку, он огорчается. Всё-таки Лили Эванс уехала на праздники к родителям, но этого и стоило ожидать, за прошлые пять лет, она ни разу не оставалась в Хогвартсе на Рождество. Ему нравится называть её, не просто Лили, а Лили Эванс, её имя звучит так красиво, что он не может перестать думать об этом. Большой зал кажется пустым, по центру стоит всего один стол, где сидят учителя с учениками. Подходя к столу, Джеймс думает, как это странно сидеть с учителями. Он подсаживается к Сириусу, напротив сидят Римус и Питер, с боков два Когтевранца на год старше, мальчик из Пуффендуя и пара Гриффиндорцев. Все ученики разъехались встречать Рождество по домам, но Мародеры остались впервые в школе с Сириусом, которому некуда было идти из-за ссоры с матерью. Мародёры никогда не лезли в семью Сириуса, только Джеймсу это было позволено. Раньше они всегда проводили эти дни у Джеймса, но в стране началась напряженная ситуация и родители Джеймса решают вопросы в Министерстве, из-за того почти не бывают дома и не могут принять как всегда его друзей, хоть и очень рады. Тем более они решили, что хоть раз должны отпраздновать Рождество в Хогвартсе. Пол ночи Мародёры обсуждали как будут праздновать и сошлись на том, что надо обязательно выпить, а там уже как пойдёт. Мародёры любили устраивать грандиозные и шумные вечеринки, но их было всего лишь четверо, а пара Гриффиндорцев были им незнакомы, поэтому было сложно что-то придумать. Уходя с завтрака, Питер отлучился от них, ему надо было отправить открытку маме, которая его совсем не хотела оставлять в Хогвартсе. Они дошли до портрета полной дамы. — Абилинская смоковница, — сказал Сириус пароль, но дама лишь хмыкнула. — Блэк, давай я тебе пароль на листочке напишу, — съязвил Римус. Сириус повернулся и поймал его взгляд, растягивая губы в улыбке, между ними были странные отношения. Они посмеивались друг над другом и шутили очень двусмысленные шутки и каждый не знал, как это понимать, но они продолжали играть в эту игру, это нравилось по крайней мере Сириусу. Римуса же настораживали их переглядки и шутки, но поделать он ничего не мог, он сам собой всегда начинал заигрывать с ним первый. Это получалось автоматически, как врождённый рефлекс. — Абиссинская смоковница, — прервал их размышления Джеймс. — Идёмте, придурки. Они зашли в гостиную, и каждый пытался найти себе дело. Римус сел на диван возле камина и взял учебник по трансфигурации, моментально погружаясь в чтение. — Заучка, может хоть на праздники отвлечёшься от учебников, — обратился Сириус, отбирая его книгу. Мародерам никогда не было скучно вместе, все они дополняли друг друга, как инь янь, если его разделить на 4 части. … Вечерело и пришло время распаковывать подарки, обычные люди бы сделали это утром, но мародеры, не мародёры, если не сделают всё наоборот. Все подарки лежали у ёлки, и от кого подарок, легко было понять по цвету подарочной бумаги. Сириус завернул в красную, чтобы возможно ещё раз подчеркнуть свой факультет, подумал так Римус, у него никогда не было нигде зелёных цветов, от вещей до подарочной бумаги. Джеймс завернул в синюю, а Питер в жёлтую. Все скромные подарки Римуса были в крафте. Сириус подошёл к ёлке, первым был перочинный ножик от джеймса, который выглядел как обычный ножик, но Джеймс опередил вопрос Сириуса: — Открывает всякий замок, ценная вещь, пригодится, — подмигивает Джеймс и улыбается своей Поттеровской улыбкой, на что Сириус может только обнять его в ответ, никогда не передав, как ему важен Джеймс. Сириус не был бы тем, кем является без всегда растрепанного Поттера. Дальше он разворачивает жёлтую бумагу и обнаруживает вредноскоп. Сириус Блэк, всегда холодный, не показывающий эмоций, сейчас улыбается как дурак. — Спасибо, Хвостик, — пробормотал Сириус. С Питером, у Сириуса были самые холодные отношения, но он его правда любил, хоть и не показывал этого. Дальше его ждало, что очень мягкое в зелёной бумаге, это был вязанный красный свитер от Юфимии и помадки из патоки. Он любил Юфимию, намного больше, чем Вальбургу. Дойдя до крафтовой бумаги, он очень волновался, в ней оказался плакат с Дэвидом Боуи. Люпин знал, что Сириусу нравятся маггловские вещи и особенно музыка. Так как у Римуса мать была маглой, его это не так удивляло, как Сириуса. Особенно он сходил с ума по Боуи, включая его пластинку каждый вечер и подпевая. Смотря на плакат, Сириус улыбался из-под опущенных век, это было попадание в самое его сердце. Ему хотелось не просто обнять его, а вжать в себя и расцеловать, ему показалось это очень странным и он подавил это желание. — Лунатик, ты такой лунатик, — всё, что и вымолвил Сириус, опасаясь своих чувств. Пока все остались раскрывать свои подарки, Сириус относил свои в комнату, он собирался прихватить бутылку огневиски и пластинку, но он заметил, что-то на своей кровати, он взглянул, это была открытка без подписи и шоколадная лягушка. На миг сердце Сириуса пропустило один удар, в глубине души, он ждал этого целый день и очень боялся не обнаружить именно этого подарка. В комнату зашёл Джеймс, увидев застывшего Сириуса, он спросил: — Ты чего встал, Бродяга? -но увидев открытку и шоколадную лягушку, задал другой вопрос. — О, а это от кого? — От многочисленных поклонниц, Сохатый, — ухмыльнулся Сириус, и засунув подарок под кровать, пошёл за Джеймсом. Сириус улыбнулся, склоня голову, чтобы никто не видел. Он знал, где-то на площади Гриммо, 12, в тёмной комнате его брата, на столе лежит открытка и сладости из сладкого королевства, принесённые его совой.