may i stand unshaken

— Почему и я здесь? — с разочарованным вздохом я спрыгнула с лошади на вымощенную камнем тропинку. — Я бы не хотела видеться с этой старухой с глазу на глаз. — Перестань себя так вести, — Хозия строго указал на меня пальцем, заставив по-детски поджать губы. — Ты должна участвовать в делах банды, так было всегда. Тем более то, что я пригласил Шона, тебя не волнует? — Разве это должно волновать? — произнёс рыжеволосый, ловко вклинившись между нами. — Вполне логично, почему вы взяли меня с собой. — Правда? — я дёрнула бровью, скрестив руки на груди. — Почему же? — Я же один из лучших! — парень с широкой улыбкой опустил ладони на наши плечи. — Один из лучших, кто может заболтать, — Хозия сдержанно кивнул и взглянул снова на меня. — Скажем так, миссис Брейтуэйт хотела лично взглянуть на тех, кто участвовал в том самогонном деле. — Я ведь не только могу отвлекать беседой, — задумчиво проговорил Шон, подняв глаза к небу. — Я превосходный стрелок, я… — Не волнуйся, ковбой, мы знаем все твои положительные стороны, — в этот раз я ободряюще хлопнула парня по плечу, надеясь перебить его тираду о том, чем он лучше, а затем развернулась в сторону особняка. — Давайте закончим это поскорее. Всю ночь не спала, лицо болело так, будто по нему пробежалось копытами стадо лошадей. — К слову об этом, превосходный Шон имеет такой же превосходный слух, — рыжеволосый оказался рядом, когда как Хозия вышел вперед, чтобы первому постучать в дверь дома семьи Брейтуэйт. — И он слышал, как Мика Белл говорил о том, что его отчитали как мелкого сопляка и дали нехилую оплеуху из-за какой-то девчонки, к которой все относятся, как к принцессе. — Неужели? — хмыкнула я, глядя перед собой. — Надеюсь, Мика Белл подавится своей завистью и желанием выпрыгнуть из собственных штанов. — Хорошо сказано, сестра! — парень расхохотался, а затем столкнулся с моим вопросительным взглядом и непонимающе опущенными бровями. — Что? Мы оба имеем прекрасные рыжие локоны, яркие глаза, так и живём в одной семье! Чем мы не родные люди? — Шон.       Суровый голос Хозии и его прямой взгляд заставили парня замолчать и опустить глаза себе в ноги. Затем мужчина поднял тонкую бледную руку, чтобы постучать в узорчатую дверь. На улице вечерело, и небо покрылось тёмными облаками. Было немного душно, поэтому я осталась в одной рубашке бордового цвета и чёрных брюках, заправленных в сапоги. Вокруг горели жёлтые фонари, освещающие мрачные лица, бродящие по территории фермы. В прошлые века на крупных плантациях этой семьи работали чернокожие рабы, и Брейтуэйты являлись одними из самых влиятельных и богатейших людей в регионе как раз по причине всех своих владений и людей, не знающих свободы.       Беззвучно усмехнувшись, я с иронией подумала, насколько сильно ударили по ним отмена рабства и поражение конфедератов в Гражданской войне в 1865 году? Однако положительным результатом стало то, что Брейтуэйты научились варить отменный самогон, продажа которого начала снова приносить им достаточно большие суммы. Я в ожидании бегло пробежалась глазами по территории поместья, заметив, что не все участки плантаций были ухожены. Где-то виднелись пустые земли и гниющая трава с початками чего-то, похожего на кукурузу. Кажется, самогон полностью не спасал материальное положение семьи.       Дверь наконец распахнулась, словно мужчина, появившийся перед нашими глазами, шёл несколько миль бесконечных владений Брейтуэйтов, чтобы добраться до главного входа. Шон всё это время жужжал над ухом, издавая звуки хуже надоедливой мухи, прилетевшей прямиком из Ирландии. Увидев чернокожего в качестве прислуги, разодетого в вычурный и аккуратный костюм, мы на несколько секунд погрузились в неловкую тишину, растерянно хлопая глазами. Появление такого человека для нас было неожиданностью, ведь мы жили бок о бок с представителями других рас и религий, за что когда-то в прошлом они и поплатились, страдая от гонений и жизни в неволе. Мы сдержанно кивнули, когда нас поприветствовали, и прошли внутрь. Глаза тут же были готовы разбежаться в разные стороны. Высокие потолки с массивными белыми колонами, жёлтый тёплый свет, падающий на стены, украшенные в некоторых местах громоздкими рисунками, со всех сторон расположились широкие арки, пропускающие в другие помещения, напротив главной двери — длинная витиеватая лестница, ведущая на второй этаж. Дворецкий распахнул для нас двери в просторную комнату, пока мы без зазрения совести пялились на убранство вокруг. Я невольно столкнулась взглядом с Шоном, который с таким же выражением лица рассматривал дорогие предметы, расположенные на тумбах. Мы одновременно перевели глаза на золотые часы и украшенную камнями огромную вазу со свежими цветами, а затем снова посмотрели друг на друга. Медленно покачала головой из стороны в сторону, намекнув, что в будущем это могло плохо для нас кончиться, даже так и не начавшись. Рыжеволосый в ответ согласно кивнул головой, задумчиво поджав губы, сделав вид, что сосредоточенно и со знанием дела изучает украшения.       За распахнутыми дверями показались два человека. Высокая и худощавая женщина, которой, вероятно, являлась та самая миссис Кэтрин Брейтуэйт, встала на ноги с бежевого кресла, держа прямую осанку с горделиво приподнятой головой. Лицо её, покрытое заметным слоем макияжа, будто бы иссохло, прищуренные глаза пытливо всматривались и изучали, седеющие волосы были собраны сзади на затылке. — Добрый вечер, дорогие гости, — с усмешкой на тонких губах произнесла она, опускаясь обратно на кресло. — Присаживайтесь, угощайтесь чаем. — Благодарим, — кивнул Хозия, отзываясь доброжелательной улыбкой на её скрипучий голос.       Шон и Мэттьюз опустились на один диван по левую сторону от миссис Брейтуэйт, и я с тихим вздохом была вынуждена сесть на кресло, стоявшее напротив остальных, однако рядом с ещё не знакомым мне мужчиной. Вежливая улыбка продолжала держаться на моих губах, хоть я и ощущала лёгкий дискомфорт и неловкость, витающие в воздухе над моей головой. — Это все, кто был причастен к торговле спиртным? — спросила женщина, сделав глоток горячего чая. — Нет, миссис Брейтуэйт, — ответил Хозия, положив руку на подлокотник. — Позже сюда прибудет ещё один наш друг, он был со мной и Джоанной. — Жаль, что меня там не было, — с тихим хохотом сказал Шон и указал на меня кивком головы. — Не видел, как Джо рубит пальцы, остаётся только слышать. — Не волнуйся, — Мэттьюз незаметно для других опустил каблук сапога на ногу рыжеволосого, из-за чего тот сдавленно пискнул, поджав губы, однако всё же смог натянуть широкую улыбку на веснушчатое лицо. — Ты будешь помогать миссис Брейтуэйт в другом деле. — Простите, вы брат и сестра? — мужчина рядом подал голос и взглянул сначала на меня, а затем на юношу. — Ох, нет, сэр, — ответила я, усмехнувшись, и аккуратным движением убрала за ухо непослушный локон волос. — Вы слышали, какие звуки издаёт этот молодой человек? Мы говорим совершенно по-разному. — Просто мне повезло родиться в Ирландии, а ты завидуешь, — проговорил Шон под смешки остальных, взяв со стола небольшой кусок пирога. — Предлагаю сыграть в криббидж, чтобы обсуждение будущего дела не казалось скучным, — произнесла Кэтрин, посмотрев на Хозию, а затем на меня заинтересованно прищуренным взглядом. — С радостью, — ответил мужчина, вальяжно закинув ногу на ногу.       Женщина разложила карты на поверхности низкого стола. Из открытого окна подул свежий ветер и коснулся дрожащего огня свечей. Шон напротив усердно жевал сладкий пирог, запивая его чаем, периодически бегая глазами по комнате. Помещение было заставлено антикварной мебелью, белые колонны возвышались вдоль стен к высокому потолку, в некоторые местах узорчатые обои были немного отклеены. Мужчина Брейтуэйт рядом, который оказался сыном Кэтрин, пытался завлечь меня в поверхностную беседу, интересуясь, какое впечатление на меня произвёл этот город и его жители.       Деревянные двери вдруг распахнулись, и в широком проёме показался дворецкий, а из-за его спины вышел Артур. Одетый в чёрные брюки и синюю рубашку, он снял с коротко остриженных волос шляпу и прошёл вперед. — Значит, это ваш друг, ещё один торговец спиртным, — проговорила Кэтрин, подняв голову. — Здравствуй. — Артур Морган, — сказал Хозия, оторвавшись от карт. — Миссис Кэтрин Брейтуэйт. — Так значит, вот этот и впрямь такой здоровый и тупой, каким кажется? — произнесла она, когда Морган кивнул ей в знак приветствия. — Ну, что здоровый — это правда, но вот его интеллектуальные способности — вопрос спорный, — ответил Мэттьюз, глядя на мужчину так, словно тот был выставлен на продажу в виде коровы, способной давать молоко литрами каждую минуту. — Некоторые говорят, что он настолько тупой, как и выглядит, но я считаю, что он не настолько тупой. — Так что, эти парни поедут в Калига-Холл? — спросила она, посмотрев на Артура и Шона. — И девушка, она точно будет поумнее этих двоих вместе взятых, — Хозия указал на меня рукой, а я, неловко нахмурив брови, обвела глазами всех присутствующих в комнате. — Разумеется, для нас это не будет сложно, но, не хотел бы показаться невежливым, всегда остаётся вопрос денег. — Деньги у нас есть, мистер Мэттьюз, — рассмеявшись, твёрдо ответила Кэтрин. — Банкноты? Облигации? Металл? — поинтересовался мужчина. — Она не будет тебе выписывать чек от своего имени, безмозглый янки, — сын Кэтрин вдруг снова подал голос, выпустив ядовитую усмешку. — Воистину, нет чуда удивительнее, чем деторождение, — вдруг сказал Хозия, схватив рядом сидящего Шона за плечи и подтолкнув его к выходу, одновременно с этим кивая мне головой в ту же сторону. — Выходит, женщина способна произвести на свет обезьяну.       Это было знаком, что пора приступать к делу, а также способом скрыть наш тихий смех над владельцами этого огромного дома. — Прошу прощения! Джоанна, верно? Извини, в моем возрасте уже начинает подводить память на имена.       Я неловко остановилась и обернулась. Удивление сквозило в моих глазах, когда они уставились на Кэтрин, быстрым движением вставшей на ноги. Женщина успела подобраться ближе, и мне вдруг захотелось отшатнуться назад. На её высохшем лице с аляпистым макияжем сияла притворно вежливая улыбка, и она коснулась моего локтя ладонью, вероятно, тем самым намекая о желании поговорить о чем-то наедине. — Пройдёмся? — Кэтрин кивком головы указала в сторону холла.       Я с мольбой взглянула на своих компаньонов, остановившихся напротив главной двери, словно они были такими же искусственными экспонатами, как и тот чернокожий дворецкий, не подходящий к атмосфере владений. Артур вышел вперед и хотел было открыть рот, как Кэтрин подняла руку в воздухе, сказав: — Только девушки. Не волнуйтесь, джентельмены, я верну юную леди в целостности и сохранности буквально через несколько минут.       Хозия оттянул Моргана назад, а затем кивнул мне, словно давая разрешение и одновременно уверяя, что всё будет в порядке. Я не знала эту женщину, но лишь слышала о её коварстве, высокомерии и способностях использовать людей. Кажется, ей что-то было нужно. Кэтрин провела меня мимо штофов с бурбоном, в которых отражалось солнце, в холл вливался густой запах табака, древесины и чего-то дорогого. Она остановилась у большого окна, её силуэт в золотистом свете казался почти иконописным, если бы не яд в тонкой улыбке. Кэтрин не оборачивалась сразу, лишь смотрела куда-то вглубь сада, будто вспоминая давно прошедшие времена. По крайней мере, ей хотелось, чтобы это выглядело именно так. — Наверное, ты задаешься вопросом, почему я позвала тебя побеседовать наедине, — проговорила женщина. — Прости моё любопытство, ты показалась мне интересной девушкой, оказавшейся в компании неотесанных бродяг. Как так получилось?       Я чуть дернула бровью, не от удивления, от того, что слишком хорошо почувствовала скрытую насмешку под её мягким тоном. Кэтрин стояла напротив, выдерживая дистанцию, но её голос будто бы обвивал меня, как шелковый платок, который в любой момент мог оказаться удавкой. — Как говорят, любопытство — это не преступление, — ответила я, скрестив руки на груди. — Но бывает опасно совать нос в личную жизнь незнакомых людей. — Заметно мужское воспитание, — с усмешкой сказала она, и глаза её неудовлетворенно сузились. — Ты молодая, ладная, породистая. Обычно подобные таланты оказываются в куда более изысканном обществе. Такое расточительство потенциала. — Я не вещь, миссис Брейтуэйт, — резко произнесла я, хмуря брови. — И не выставлена на продажу, чтобы оценивать меня, как одну из ваших лошадей в стойле. Говорите прямо, чего вы от меня хотите? — Что держит такую девушку рядом с такими мужчинами? — она кивком указала в сторону главных дверей. — Романтика опасности? Наивная вера? Чувство долга? Или ты просто не знаешь, что у тебя есть выбор получше?       Женщина сделала маленький шаг ближе, будто бы доверительный, но я чувствовала её холод сильнее, чем сквозняк в старых коридорах. — Не пойми меня неправильно, дорогая, — её голос стал тягучим. — Я не осуждаю, но ты могла бы быть совсем другой. Леди, например, в изысканных кругах. Не ходить по дорогам в грязных сапогах, не драться с бандитами, не прятаться в лесах, как животное.       Мой подбородок дрогнул, и Кэтрин уловила это, глаза напротив блеснули, будто она ударила точно в цель. Я поймала её приторно сладкий запах духов, смешанный с горечью табака, и мне захотелось сморщиться. — Ты бы подошла моему старшему сыну, — слова прозвучали неожиданно тихо. — Воспитанный, благородный молодой человек, бывает немного глуповат, но он станет наследником всего нашего состояния. А такая девушка, как ты, могла бы быть очень выгодной партией.       Она улыбнулась почти тепло, а мне казалось, что содержимое моего желудка было готово оказаться на носках её обуви. — Зачем тратить себя на мужчин, которые никогда не дадут ничего, кроме боли? — Кэтрин понизила голос почти до шепота. — Ты правда хороша собой, Джоанна. Ты бы украсила наш дом, помогала в семейном деле.       Я сделала резкий шаг назад. Часто бывало, что люди становились мне противны, но в этот раз я не могла стереть отвращение со своего лица, которое возникло так же быстро, как и эта сумасшедшая идея в седой голове Кэтрин. — Эти мужчины дали мне куда больше, чем то общество, о котором вы говорите, — прошипела я, а злость в груди кипела. — Они спасали мне жизнь, принимали такой, какая я есть, а не той, какой меня выгодно представить.       Я скрестила руки на груди и оценивающе осмотрела женщину напротив с ног до головы, будто готовая плюнуть ей под ноги. — Леди… — усмехнулась я, покачав головой. — Я видела достаточно таких леди, чтобы знать, что под красивыми платьями часто гораздо больше грязи, чем на подошве у этих бродяг.       Уголок губ Кэтрин дернулся, но она сохраняла улыбку, продолжала молчать, словно выжидала, что ещё такого я могу сказать, не подумав. — Так что, миссис Брейтуэйт, меня держит с ними мой собственный выбор, — я выпрямилась, глядя ей в глаза. — Но если когда-нибудь мне захочется сменить образ жизни, то точно не потому, что кто-то решил, будто я могла бы быть лучше.       Я выдержала паузу, а затем медленно выдохнула, на секунду прикрыв глаза. Так или иначе, Хозия учил меня манерам. Внутри всё бурлило и говорило, что передо мной опасная женщина, которой лучше стараться не грубить и к которой не стоит поворачиваться спиной. — Однако всё равно благодарю за предложение, каким бы унизительным оно ни было, — проговорила я, высоко подняв подбородок.       Я не дала ей возможности сказать что-либо в ответ. Молча обошла стороной, брезгливо стараясь не касаться даже плеча, и направилась к дверям. Хотелось поскорее исчезнуть из этих владений и больше не возвращаться, но планы банды продолжали связывать нас с этой семейкой. Я выскочила в холл, где двери наружу были настежь распахнуты, и тут же остановилась, услышав громкие мужские голоса. Нахмурившись, я поняла, что они принадлежали Хозии и Артуру, и быстрым движением прислонилась к стене, скрывшись за углом коридора. — То, что вы спите друг с другом, не должно мешать делам банды, Артур, — проговорил Хозия. — Она всегда была частью наших дел, особенно рядом со мной, и это не изменится. В моментах, когда необходима воспитанность, грамотность, дисциплина и интеллект, ей нет равных. Я научил Джоанну всему, поэтому многое могу доверить только ей. — Да не в этом дело, — огрызнулся Артур, но голос его звучал глухо, будто он сам не до конца понимал, куда деть злость. — Ты будто забыл, что пару дней назад её едва не убили. И ты всё равно берёшь её с собой к этой ведьме? Чтобы она разговаривала с Брейтуэйт и играла в ваши дипломатии? Ты прекрасно знаешь, что с ней может случиться. Всё может случиться. А ты так говоришь, будто она не человек, а твой проект воспитания. Я просто не хочу, чтобы она снова оказалась в чьей-то грязной игре. — Послушай меня, — Хозия говорил ровно, без крика, но так, что его голос нельзя было перебить. — Джоанна всегда была в этих играх. Она выросла не только среди перестрелок, но и среди интриг, сделок, лжи и дипломатии. И каждый раз она оказывалась чертовски хороша в этом.       Мэттьюз на мгновение замолчал, словно подбирая слова, чтобы Артур понял. — Ты видишь в ней девочку, которую нужно оберегать, а я вижу женщину, которую мы воспитали, — сказал мужчина устало. — Ту, кто может сесть напротив Кэтрин Брейтуэйт и не струсить, не дрогнуть, не дать себя переломить. Поэтому ты должен перестать трястись над ней. — Я ненавижу ощущение, что не всегда могу быть с ней рядом, чтобы помочь, — вдруг на выдохе сказал Морган, и мне показалось, что у меня защемило сердце от этих слов.       Хозия тихо фыркнул, не насмешливо, а скорее устало, как человек, который видел подобное сотни раз. — Артур, она выросла сильной, потому что тебя часто не было рядом, — Мэттьюз сказал это так, словно хотел вложить в свою речь каплю осуждения и понимания одновременно. — Если теперь ты попытаешься укрыть её под своим крылом, то сделаешь лишь хуже. Доверься ей.       Я стояла за углом, прижавшись лопатками к прохладной стене. Слова Артура показались мне другими. Он говорил уже не о защите или ревности. Забота. Настоящая, тёплая, почти болезненная, одновременно упрямая и остервенелая. Я вдруг поймала себя на том, что держала ладонь у горла, будто пыталась удержать непрошеный ком эмоций. Медленно выдохнув, я вышла из-за угла и наконец оказалась на улице. Артур и Хозия замолчали достаточно резко, увидев меня, и попытались сделать вид, будто совершенно ни о чем не говорили. Я подозрительно прищурила глаза и уставилась на их лица. Они одинаковым движением завели руки за свои спины и со взглядами тупых ослов принялись безмятежно смотреть на небо. Вздохнув, я бросилась вниз по лестнице, оставив мужчин позади, однако звук их быстрых шагов послышался сразу же. — Ну, чего она хотела? — спросил Артур. — Пыталась выдать меня замуж, — ответила я, не оборачиваясь. — Извини? — переспросил Хозия, появившись с другого бока. — Замуж? — Ты вроде ещё не такой старый, чтобы быть глухим, — пробормотала я, качая головой.       Их разговор оставил во мне глубокий отпечаток, и я не понимала, как реагировать. Одновременно хотелось и радоваться, и злиться. — Эй, — рука Моргана вдруг схватила меня за локоть и вынудила остановиться. — Объяснись. — Что непонятного? — сказала я, вздохнув. — Она хотела отдать меня своему старшему сыну ради процветания их рода. — Ого! — громко воскликнул Шон, про которого я уже успела даже забыть. — Свадьбы у нас ещё не было! — И не будет, — бросила я, снова развернувшись к ним спиной. — Прости, что расстроила.       Казалось, будто всё вокруг на этой ферме давило на нас с такой силой, что могло просто раздавить, превратив в лепёшку. Мест в повозке было мало, поэтому рыжеволосому пришлось забраться в её заднюю часть. Я и Морган молча сели рядом и неловко переглянулись. После той ситуации, когда я несколько раз получила по лицу, о чём всё ещё свидетельствовали синяки на самых видных местах, мы ни разу не разговаривали, так и теперь я умудрилась подслушать его разговор с Хозией. Откашлявшись, отвела глаза в сторону, и мужчина с вздохом схватил поводья, чтобы пустить лошадей вперед. — Кажется, вам необходимо что-то обсудить, — вдруг тихо произнёс Шон, вклинившись между нами. — Можете меня не стесняться. Представьте, будто меня здесь нет. — Ещё одно слово, и тебя действительно здесь не будет, — проговорил Артур, даже не повернув головы к парню. — Возможно, мистер Морган, если бы вы обсудили ваши проблемы, ты был бы менее злым, — недовольно пробурчал МакГуайр. — Лучше расскажи мистеру Моргану, куда мы едем, Шон, — произнесла я, скрестив руки на груди. — Точно, самый умный человек в нашей команде, вы правы, — юноша щёлкнул пальцами возле моего уха, заставив невольно отпрянуть в сторону. — Мы едем к семейству Греев поджигать их табачные поля.       Мы пробирались по неровной дороге в полной тишине, прерываемой скрипом телеги. Шон пытался разговорить нас, но все его попытки были тщетны. Над моей головой и Артура словно повисла тяжелая грозовая туча, готовая вот-вот пронзить небо молниями. Я чувствовала злость Моргана без слов. Как будто она сидела рядом, плечом к плечу со мной, горячая, колючая. Он даже не смотрел в мою сторону, сидел на самом краю, опустив взгляд на дорогу, но челюсть у него была сжата так сильно, что слышно было, как скрипят зубы. И от этого мне хотелось одновременно ударить его и успокоить. Артур чувствовал вину, злился, потому что меня избили, потому что я пошла на дело без него, а я злилась, потому что только теперь он вдруг решил обезопасить меня от всех бед и невзгод, спустя столько времени. Мы тряслись на телеге, и в этой гнетущей тишине я чувствовала всю тяжесть тех лет, что лежали между нами, всего, что мы пережили, что друг другу не могли сказать. Однако сейчас мы были близки, как никогда. Настолько, что у меня до сих пор кожей помнится каждый его вздох. Но связь эта был сложной, непрямой. Он боялся причинить боль, а я страшилась, что однажды он снова внезапно уйдет.       Из мыслей меня вытянул смех Шона, который, кажется, хохотал над собственной шуткой. Когда мы оказались недалеко от огромного участка Греев, ирландец вдруг решил заделаться умником и сказал правильную вещь, что семейство знает Артура и меня в лицо после того марша в центре города. Тогда мы решили поменяться местами и оставить рыжеволосого вести повозку, в то время как я и Морган оказались под брезентом. Здесь пахло пылью, нагретой солнцем тканью и, кажется, навозом. Было темно и тесно настолько, что мы почти соприкасались телами. Дыхание Артура слышалось слишком отчетливо. Нетерпимо духота сдавливала грудь тисками. — Надеюсь, вам там уютно? — сказал ирландец, посмеиваясь. — Любовно гнездитесь? — Заткнись, Шон, — рявкнул Морган, и я скривилась от того, насколько громко он это произнес. — И молись, чтобы нас не остановили.       Под свист юноши за поводьями телега тронулась и резко подпрыгнула, из-за чего я вдруг скатилась ближе к Артуру. Его рука непроизвольно обхватила меня за талию в попытке удержать, словно инстинктивно. — Ты можешь не шевелиться? — пробормотал он. — А ты можешь не дышать так громко? — раздраженно прошептала я, глядя ему в подбородок. — Вся округа услышит. — Мне теперь задохнуться что ли? — буркнул мужчина в ответ. — Если бы ты не ерзала, нам обоим было бы легче. — Я не ерзаю, Морган, — прошипела я, хотя прекрасно знала, что да, ерзаю, но только потому, что коленом упиралась в его бедро, а локтем в какую-то часть рубашки, под которой явно были мышцы, о которых я старалась сейчас не думать.       Повозку снова тряхнуло, и я непроизвольно съехала ещё ближе к нему. Настолько, что почувствовала его тепло, дыхание где-то у моего виска, негромкое «чёрт», когда мое плечо ударилось о его грудь. У меня вспыхнули уши. — Не двигайся, — почти рычанием сказал Артур, хотя в голосе слышалась уже не злость, а напряжение совсем другого рода. — Если скажешь это ещё раз, я двину тебе локтем в рёбра, — гневно проговорила я. — Зачем тебя вообще отправили с нами? — на выдохе протянул он, подняв глаза, словно над брезентом было открытое небо и какой-нибудь бог за облаками. — Хочешь сказать, что я всё порчу? — мои брови скользнули наверх от негодования. — Ты мешаешься, — ответил мужчина.       Я подавила короткий смешок, смешанный с удивлением. Теперь мне правда ещё сильнее захотелось ему врезать. — Ох, прошу прощения, мистер Морган, — прошептала я ядовито. — Не знала, что занимаю ваше личное пространство на этой королевской подстилке из мешков и лошадиного навоза.       Артур сверкнул на меня тёмным, раздражённым взглядом, в котором виднелось что-то ещё, от чего по спине пробежал жар. — Говори тише, — тихо рыкнул он. — И это не про пространство. — А про что тогда? — я даже не старалась скрыть вызов в голосе.       Морган задержал дыхание. Повозка тряхнула, и мы снова столкнулись плечами слишком близко, слишком резко. Слова повисли в темноте под брезентом, тяжелые, как гроза. Я ждала, когда он что-нибудь скажет. Я молила его что-нибудь ответить. Вместо этого я услышала чужие голоса и сразу же затаила дыхание, сильнее прижавшись к деревянной поверхности телеги. Мы остановились, и присутствие других людей стало ещё отчетливее. Что-то сказал Шон, ему ответили, рыжеволосый заливисто рассмеялся, а спустя время мы снова тронулись, но в этот раз я и Артур под брезентом оставались в полной тишине.       Спустя какое-то время телега куда-то заехала, и мы остановились. Послышался непринужденный разговор Шона и представителя семьи Греев, шаги рядом, с другого конца повозки кто-то достал из коробок стеклянную бутылку. Я взглянула на Артура, и тот решительно кивнул в ответ. Он начал выбираться первым. С таким грузным телосложением мужчина двигался очень тихо. Морган выбрался наружу, после этого я услышала какую-то возню, что-то с грохотом упало, а затем солнечный свет вдруг резко ударил мне в глаза. — Проснись и пой, красавица, — протянул Шон, улыбчивое лицо которого появилось над моей головой.       Юноша протянул мне руку и помог выбраться наружу. Мы оказались в каком-то ангаре на заднем дворе поместья Греев. Недалеко валялось мужское тело, и Артур быстрым движением втянул его за ноги внутрь, а Шон закрыл ворота. Мы решили дождаться темноты, чтобы заняться делом в более скрытной обстановке.