may i stand unshaken

      Амбар, в котором мы ожидали наступления темноты, был пропитан запахом времени и, кажется, животного навоза. Доски стен были рассохшимися, между ними тянулись тонкие щели, через которые внутрь просачивался ночной воздух и редкие полосы лунного света. В этих светлых прожилках лениво кружились пыль и песок. Сырость земли, старое сено, давно не выветрившийся табак и стойкий дух скотины, которой здесь не было уже не первый год, всё это перебивалось резким, почти сладковатым ароматом самогона, который Шон щедро расплескал на стол, не слишком заботясь об аккуратности. Бутылки звенели в его руках, тряпки он рвал зубами, ворча что-то себе под нос. — Если уж что-то в жизни и делать, то красиво, — заметив мой пытливый взгляд, пробормотал юноша, ухмыляясь, заталкивая тряпку в горлышко очередной бутылки. — Получается у тебя отвратительно, — хмыкнула я в ответ.       Артур держался в стороне, привалившись плечом к балке. Тень от его фигуры ложилась на стену тяжелым, неровным пятном. Высокая шляпа на голове, которая оказалась там не по воле Моргана, сидела слишком смешно и нелепо. Взгляд его был устремлён куда-то наружу, туда, где за стенами амбара пряталась ночь, чужая земля, которую нам предстояло поджечь, и достаточно большое количество охраны. Мужчина дергался от каждого подозрительного шороха. Я же присела на корточки у стены чуть ближе к выходу, тоже прислушиваясь. Где-то вдали перекликались ночные насекомые, редкий ветер шелестел в сухой траве. Запах самогона оседал на языке горечью, от этого хотелось то ли кашлянуть, то ли рассмеяться. Шон протянул бутылку, наполненную до краёв, и покрутил её в руке, любуясь, как жидкость лениво колышется внутри. — Ну что, — сказал он негромко. — Ещё немного подождём и устроим этим полям славный прощальный костёр. — Зачем Кэтрин вообще это делает? — задумчиво пробормотала я. — Их семьи владеют всем городом, не удивительно, что они соперничают друг с другом, — сказал Артур, вглядываясь наружу между досками амбара. — Старуха хочет ослабить Греев, подорвать репутацию, заставить их потерять свои деньги. — Начать войну, — ответила я, уставившись в одну точку. — А нас использует как расходный инструмент… Почему мы вообще в это ввязались? — Датч считает, что мы можем использовать Брейтуэйтов и Греев, — звонко проговорил Шон. — Мы стравим их, и пока богачи будут жрать друг друга, на нас перестанут обращать внимание, тогда появится шанс обокрасть обе семьи и скрыться незамеченными. — Да вы настоящие стратеги, — пробурчала я, выпрямляясь. — Не уверена, что план Датча, построенный на чужой крови, когда-нибудь заканчивался хорошо.       Артур на секунду бросил на меня взгляд, будто предостерегающий или сомневающийся. Словно он о чем-то глубоко задумался. — Какие-то вы кислые, — недовольно ответил рыжеволосый, взмахнув руками. — Мы с вами окружены отличной выпивкой. Предлагаю этим воспользоваться.       Шон откупорил одну бутылку и сделал щедрый глоток. — Ну что, за здоровье миссис Брэйтуэйт, — ухмыльнулся юноша, протягивая самогон мне. — Или за упокой Греев, как пойдёт.       На секунду я посмотрела на Моргана, будто в поиске одобрения, но в ответ увидела лишь холодную каменную стену в его глазах, поэтому безразлично пожала плечами и выхватила бутылку. Самогон обжёг горло, заставив закашляться, но вместе с этим внутри разлилось что-то тёплое и дерзкое. — Не время устраивать праздник, — сказал Артур, покачав головой. — Да брось, — улыбнулся Шон. — Если уж жечь чужую жизнь, то с хорошим настроением. — С каких пор ты стал таким скучным? — произнесла я, глядя на мужчину прищуренными глазами. — С тех пор, как понял, что пьяницы умирают чаще, — буркнул он, не глядя на меня. — А я не собираюсь потом тащить вас обоих на себе. — Милые всё ещё бранятся, — досадно протянул Макгуайр, сделав очередной глоток. — Да ладно тебе, англичанин, не будь таким сердитым. Выпей с нами, иначе я буду оскорблен до конца жизни! Тем более, даже выпивка не помешает такому парню попасть в цель, если в нас будут стрелять. — Вот именно, — ответил Артур, но всё–таки выхватил бутылку из чужих рук и практически залпом влил в себя несколько больших глотков самогона. — Довольны? — Ещё как! — ирландец радостно взмахнул руками, затем принялся толкать меня и Моргана костлявыми локтями. — Ну что, устроим праздник этим падальщикам?       Артур открыл ворота амбара и тихо выскользнул наружу. Имея такое крупное телосложение, почти медвежье, он мог быть незаметной тенью, крадущейся в ночи. Я беззвучно хихикнула за его спиной. Лица наши были скрыты за банданами. Мы обсудили план, Морган взял большую бутыль самогона, которым он будет поливать другой амбар и поля, а я и Шон схватились за бутылки, которые помогут создать огонь. Когда мы оказались снаружи, вечерняя прохлада ударила по разгоряченному лицу. Где-то рядом слышались голоса, эхом разносившиеся по полям, и это заставило нас пригнуться, чтобы незаметно продвигаться вперед, скрываясь за тюками сена. Ночь казалась живой, шуршала, дышала, наблюдала за нами. Сердце билось быстрее обычного, даже не от страха, а от какого-то почти мальчишеского восторга. Я ловила себя на том, что улыбалась в темноте, едва сдерживая смех, который норовил вырваться наружу. Казалось, я была способна на всё: пробежать поле, не оставив следов, поджечь эту темноту вокруг и исчезнуть, будто меня здесь никогда не было. Я бросила быстрый взгляд на Артура, его широкая спина маячила впереди, уверенная и спокойная, и от этого внутри стало странно тепло. Морган скомандовал бежать сначала к полям, где высокие стебли и листья доходили чуть ли не до головы, а потом к ангару, и мы последовали за ним, словно маленькие гусята за мамой. В обоих местах мужчина щедро облил землю и растения, а затем деревянные доски самогоном, потом указал Шону поджигать ангар. У ирландца глаза уже горели огнем перед тем, как он бросил бутылку, но, когда пламя моментально схватило каждую щепку этой постройки, взгляд его стал ещё ярче. У меня перехватило дыхание, а веки распахнулись намного шире. Жар ударил в лицо, заставил кожу покалывать, будто я подошла слишком близко к самому сердцу костра. Я коротко, хрипло засмеялась, не узнавая собственного голоса. В груди разливалось дикое, пьяное торжество, словно мир сузился до этого огня, треска досок и оранжевых искр, взлетающих к чёрному небу. Я стояла, не в силах отвести взгляд, чувствуя, как жар прожигает воздух. Это было безумно неправильно и прекрасно одновременно. Но в тот момент мне хотелось смеяться ещё громче, раскинуть руки и позволить этому пламени поглотить страх, прошлое, сомнения, оставив после себя только тепло и оглушающую свободу. — Теперь твоя очередь, — Шон потянул меня за локоть к полям.       Я перехватила бутылки покрепче и шагнула ближе к полям за низким деревянным забором. На секунду замерла, глядя, как табачные листья темнеют в ночи, высокие и почти неподвижные, будто ещё не знали, что им осталось совсем немного. — Смотрите и учитесь, — пробормотала я скорее себе, чем кому-то ещё.       Замах вышел неловким, пьяным, но в этом было своё удовольствие. Я бросила бутылку вперёд, вложив в движение весь этот странный восторг, что кипел внутри. За спиной послышался хохот Шона, который говорил что-то о том, что даже его дохлая бабка кинула бы бутылку лучше. Стекло ударилось о землю с глухим, резким треском, и сразу же разлилось пламя. Огонь вспыхнул резко, побежал по земле, подхватывая самогон, взметнулся к стеблям, листья начали сворачиваться и чернеть. — Бросай ещё! — крикнул Шон.       Я перехватила вторую бутылку и снова бросила, и теперь огонь вспыхнул в другой стороне поля. Затем, что-то напевая, рыжеволосый пробежался в другую сторону и, кинув свои бутылки, зажёг ещё больше пламени. Шон рванул ко мне обратно, размахивая руками, как безумный торговец на ярмарке, лицо у него светилось таким восторгом, будто это он лично изобрёл огонь. — Ты это видела?! — заорал он, перекрикивая треск пламени. — Чистое искусство, Джо! Настоящее…       Договорить он не успел. Нога его поехала вперёд с подозрительно влажным звуком, и в следующий миг ирландец сдавленно вскрикнул, взмахнул руками, словно пытался обнять воздух, и с размаху рухнул на спину, распластавшись прямо перед моими ногами. — Чёрт! — выдохнул юноша, раскинув руки в стороны.       Я замерла на секунду, а потом меня накрыло волной. Я согнулась пополам, зажимая рот ладонью, чтобы не расхохотаться слишком громко, бандана висела на шее. Запах выдал всё раньше слов. — Шон… — сквозь смех выдавила я. — Пожалуйста, скажи, что это не то, о чём я думаю.       Он осторожно приподнялся на локтях, понюхал рукав, потом сапог, и лицо его исказилось таким трагическим выражением, будто бандит только что узнал о собственной казни. — О, ради всего святого, — простонал он. — Это корова. Я уверен. Или чёртова лошадь. Но явно не благородное животное.       В этот момент рядом появился Артур. Он молча оглядел картину: горящие поля, дым, валяющегося в навозе Шона, затем только тяжело выдохнул. — Вставай, герой, — произнес Морган, уперев руки в бока. — Пока тебя ещё и поджарить не успело. — Я пал жертвой войны! — возмутился Шон в попытке подняться, а затем протянул руку. — Помогите мне, товарищи, я не могу встать. — Фу, нет! — я отскочила на пару шагов назад, увидев его коричневую ладонь. — Ты весь в дерьме, Шон!       Ирландец прищурил глаза, уставившись на меня, а затем без тени сомнения сдавил пальцами землю под собой, скомкал грязь, смешанную с навозом, и бросил в мою сторону. Громко взвизгнув, я бросилась в сторону, и вязкий комок шлёпнулся за моей спиной. — Ты придурок?! — воскликнула я. — Я нахожусь в единении с природой, — ответил он, пока Артур тянул его за подмышки наверх, помогая подняться.       Где-то позади треснуло пламя, дым стал гуще, и в этот момент мы втроём выглядели скорее как шайка пьяных идиотов, чем грозные поджигатели. Шон, шатаясь, встал на ноги, отряхнулся и уставился на огонь впереди. Я сделала то же самое, глядя, как ночное небо окрашивается рыжим, словно закат во время грозы. — Вот так и рушатся империи, — бросила я. — Немного огня и никакого уважения к чужой собственности.       Краем глаза я заметила рядом Артура. Он стоял чуть в стороне, но уже не был тем хмурым мужчиной из амбара. Плечи его расслабились, взгляд стал мягче, а в уголке губ мелькнула та самая мальчишеская улыбка. — Не думал, что скажу это, — хмыкнул он, глядя на огонь. — Но иногда приятно видеть, как горят чужие проблемы. — Что я слышу? — я с удивленной улыбкой посмотрела на него. — А я думала, что эта дурацкая шляпа уже начала давить тебе на мозги. — Не привыкай, — он качнул головой, но всё-таки усмехнулся шире. — Просто самогон плохой, а ночь слишком красивая, чтобы всё время хмуриться.       Мужчина шагнул ближе, и огонь опасно блеснул в его глазах, Шон качался на ногах с другой от меня стороны. На секунду мне показалось, что мы не бандиты посреди чужих полей, а просто трое безумцев, которым плевать на завтрашний день. — Видишь? — бросила я Артуру, указав рукой на пожар. — Я тоже могу быть полезной и при этом получать удовольствие. — Это и пугает, — ответил он негромко, но уже без злости.       Дым начал сгущаться. Он стелился по земле, лип к горлу, но нам было всё равно. Жар накатывал волнами, и ночь вокруг дрожала, теряя очертания. В какой-то момент я почувствовала, как пальцы неуверенно, будто случайно коснулись моей руки. Я опустила взгляд и увидела ладонь Артура. Большую, тёплую, испачканную сажей. Он не смотрел на меня, смотрел на огонь. Я могла бы отдёрнуть руку, сказать что-нибудь колкое, сделать вид, что ничего не произошло. Но вместо этого просто переплела пальцы с его, на один короткий, почти украденный миг. Мы стояли так молча, силуэты на фоне пылающего поля. Без слов, без чёткого будущего. Лишь треск огня, горячий воздух и ощущение, что в этот момент мир остановился только на этом пламени и наших касающихся руках.       Меня накрыло внезапно, будто бросили в холодную воду. Я вдруг с пугающей ясностью поняла, что люблю его. Не просто «сейчас», не из-за выпитого самогона, не из-за огня и адреналина — всегда. Все эти годы в банде, сквозь взгляды украдкой, сквозь злость, ревность, боль, через Мэри, неизвестную погибшую девушку и их маленького сына, через мой уход, через возвращение уже другой, сломанной, но всё равно тянущейся к нему. Любила даже тогда, когда злилась, когда старалась забыть, когда убеждала себя, что это давно не имеет значения. Горло внезапно сжалось, будто кто-то сдавил его ладонью. Сердце билось слишком громко, слишком быстро, и я испугалась, что он услышит. Слова, которые я хотела сказать, жгли изнутри сильнее пламени перед нами. Меня буквально дёрнуло, как от рывка. Я вдохнула глубже, сжала его руку почти до боли, словно это могло удержать признание внутри, потому что, если я скажу это сейчас вслух, назад дороги уже не будет. А я не была уверена, что он готов услышать это или что я готова пережить тишину в ответ. — Артур, — голос сорвался, вышел тише, чем я ожидала. — Я люблю тебя.       Я продолжала смотреть на огонь, потому что боялась увидеть его глаза. На секунду мне показалось, что мир просто остановился. Его рука не разжалась. И это было единственное, что не дало мне развалиться на месте. Артур медленно выдохнул, словно долго держал воздух в груди. Я почувствовала, как напряглись его пальцы, как будто он боролся с собой, с мыслями, с тем, что подступило слишком близко и слишком внезапно. Он не ответил сразу. Вместо этого сделал шаг ближе, что я ощутила тепло его плеча, его присутствие всем телом. Большой палец едва заметно провёл по тыльной стороне моей ладони. Жест был простой, почти неуловимый, но в нём было больше, чем в сотне слов. Мужчина опустил голову, будто пламя перед нами вдруг стало слишком ярким, слишком честным. — Чёрт, — хрипло вырвалось из его груди. — Ты выбрала самый паршивый момент для таких вещей.       Он не сказал эти слова в ответ, но его рука всё ещё крепко держала мою. И почему-то я знала, что это не было отказом. Это просто Артур Морган, который ещё учится говорить вслух то, что давно живёт у него внутри. По крайней мере, мне хотелось в это верить.       Где-то рядом вдруг раздался хлопок. Сухой. Чёткий. Я не сразу поняла, что это выстрел. Второй ударил ближе, пуля впилась в землю, осыпав сапоги грязью. — Ложись! — рявкнул Морган.       Дым внезапно стал слишком густым, тяжёлым. Он скрыл всё вокруг, даже Артура и Шона. В груди что-то неприятно сжалось. Ещё один выстрел, до ушей стали доносится чьи-то крики. Алкоголь выветрился мгновенно. — Джо! — голос Моргана прорезал дым, и в нём не осталось ни капли тепла и веселья, только ярость и страх.       Я пригнулась, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу. От дыма першило в горле и резало глаза. — Пора валить! — крикнул Шон где-то слева, и почти сразу раздалась еще очередь.       Дышать стало трудно, каждый вдох обжигал лёгкие, будто я глотала сам пепел. — Держись рядом! — Артур схватил меня за локоть и потащил за собой, в другой руке на свету у него блестел револьвер.       Я закашлялась, выхватывая своё оружие. Руки больше не дрожали, алкоголь будто испарился вместе с первым выстрелом. Люди Греев палили с разных сторон. Морган вывел нас на широкую прямую тропу между столпами огня с двух сторон. Сквозь дым я увидела силуэт, мужчина бежал вдоль края поля, стараясь обойти нас. Я выстрелила, почти не думая. Он рухнул в горящие листья, и пламя тут же лизнуло его одежду. — Сзади! — крикнул Артур.       Мы развернулись одновременно, спиной к спине, словно делали это сотни раз, хотя на самом деле никогда. Два силуэта вынырнули из дыма почти синхронно. Я подняла оружие в ту же секунду, что и Морган. Два выстрела, два тела упали практически одновременно, будто сцена была отрепетирована заранее, как в театре. Я почувствовала, как его плечо на мгновение коснулось моего, короткий, уверенный контакт. — Неплохо, — бросил он хрипло, беря в руки винтовку, висевшую у него за спиной на ремне. — Ты тоже ничего, — ответила я, а затем резким движением толкнула пальцами высокую шляпу на его голове, и она свалилась на землю. — Только эта штука тебе совсем не идёт.       Мужчина тихо рассмеялся. Я бросила взгляд в небо. Дым становился плотнее, глаза слезились, в ушах стоял гул. — К лошадям! — заорал Шон, неразборчиво отстреливаясь в разные стороны. — Пока нас тут не зажарили к чертям!       Очередной выстрел ударил где-то рядом с нами. Артур схватил меня за ворот и потащил вперёд, низко пригибаясь. Мы бежали почти вслепую, натыкаясь на тюки, проваливаясь в мягкую, выжженную землю, и в итоге скрылись за ящиками. Где-то совсем близко пуля прошла так близко, что я услышала её свист. Винтовка легла в руки Артура так естественно, будто была продолжением тела. Морган выглянул из-за угла ящиков ровно на секунду, но этого было достаточно, чтобы прицелиться и выстрелить. Грохот перекрыл треск огня. Впереди кто-то вскрикнул и затих. Я высунулась с другой стороны, револьвер тяжело лег в ладонь. Сквозь дым мелькали неровные тени, и я интуитивно стреляла по их движению. Один силуэт дёрнулся и рухнул, второй нырнул в сторону, но тут же нарвался на очередную пулю Артура. Шон же вообще будто существовал в другой реальности. Ирландец выскочил из-за ящиков, перекатился по земле, испачкавшись в грязи и пепле, и с хохотом пальнул почти в упор, даже не целясь толком. — Шон, вернись! — крикнул Морган. — Да ладно тебе! — бросил тот в ответ. — Они сами нарываются!       Очередная пуля ударила в ящик совсем рядом со мной, выбив щепку, которая больно полоснула по щеке. Я выругалась и резко пригнулась. Макгуайр только оглянулся через плечо, широко ухмыляясь, словно это была какая-то игра. — Расслабьтесь! Я буду как кошка!       Я выругалась сквозь зубы и рванула следом, даже не успев подумать, пока Артур продолжал отстреливаться. Сердце ухнуло вниз, когда пуля свистнула совсем рядом. Я догнала Шона в пару прыжков, вцепилась пальцами в ворот его куртки и буквально дернула назад. — Ты совсем без мозгов?! — прошипела я, таща его за шкирку, как нашкодившего щенка. — Эй! — возмутился он, но тут же рассмеялся, потеряв равновесие. — Полегче, дамочка!       Мы рухнули обратно за ящики. Я врезалась плечом в доски, Шон — мне в бок, и мы оба едва не завалились на землю. — Ты здесь сдохнуть хочешь что ли, среди табака и дерьма?! — злобно выдохнула я ему в лицо. — Ну, если честно, место не самое лучшее, конечно, но… — начал он, но осёкся, когда Артур навис над нами.       Морган схватил Шона за плечо и грубо притянул к себе. — Ещё раз такое сделаешь, и я сам тебя пристрелю, — процедил мужчина сквозь зубы. — Извини, папочка, — рыжеволосый поднял руки, всё ещё улыбаясь, но в глазах мелькнуло что-то более серьезное. — Больше не буду.       Я тяжело выдохнула, ощущая, как адреналин гудит в крови, и снова выглянула из-за ящиков, сжимая револьвер. В какой-то момент показалось, что вокруг стало тише, время между выстрелами уменьшилось, как и количество людей Греев. Мы решили выбраться из укрытия и бежать дальше, за пределы дымящихся полей, чтобы найти коней и свалить отсюда. — Быстрее! — бросил Артур, оглядываясь через плечо и стреляя на ходу.       Мы почти вырвались к узкой дорожке между полями, когда из дыма вынырнула фигура. Мужчина с перекошенным лицом и ножом в руке выскочил прямо передо мной, так близко, что я почувствовала запах пота и табака. Думать было некогда. Я резко ушла в сторону, позволив лезвию просвистеть в опасной близости от ребер, и ударила его локтем в челюсть. Он зарычал, но устоял и тут же снова пошёл на меня, размахивая ножом, как бешеный. Я отступила на шаг, на второй, он снова замахнулся, и я перехватила его запястье обеими руками, чувствуя, как напрягаются мышцы, и с силой ударила коленом в живот. Мужчина согнулся, но нож не выпустил. Тогда я рванула его руку вниз и ударила рукоятью своего револьвера ему по виску. Хрустнуло так отчётливо, что у меня внутри всё сжалось. Он рухнул в грязь, тяжело и безвольно. Я успела только поднять голову, как увидела, что Морган уже сцепился с другим, крупным, широкоплечим, который полез на него с кулаками, потеряв оружие. Артур принял удар на плечо, глухо выдохнул, но тут же врезал в ответ, да с такой силой, что тот отклонился и, невольно схватив бандита за рукав, начал валится назад. Они упали в грязь, перекатываясь, и Артур с рычанием прижал противника к земле, вбив ему кулак в лицо раз, другой, пока тот не обмяк. Чуть поодаль Шон устроил собственный спектакль. Он выскочил из дыма, размахивая револьвером, потом, когда тот пусто щёлкнул, с диким смехом впечатал прикладом кому-то в нос. — Доброй ночи, джентльмены! — заорал он, пнув ещё одного в колено и опрокинув тело в огонь. — Хватит! Уходим! — рыкнул Артур, поднимаясь на ноги и хватая меня за локоть.       Я вырвала руку, только чтобы поднять выпавший нож противника, потому что услышала очередной топот за спиной, и, быстро обернувшись, швырнула его в человека Греев. Лезвие с хлюпающим звуком воткнулось в грудь, и тот опустился на колени, касаясь руками раненного места. Мы снова побежали, уже не оглядываясь. Позади остались огонь, крики и тени, корчащиеся в дыму. Только когда тьма сомкнулась вокруг и выстрелы начали звучать всё дальше, я поняла, как сильно болят сжатые до крови пальцы и как чертовски живой я себя чувствую. Чужие лошади стояли поодаль в конюшне, и мы быстрыми движениями вывели их из стойла и забрались наверх. Артур первым рванул с места, и мы помчались следом. Копыта гулко били по утрамбованной земле. За спиной всё ещё слышались крики и выстрелы, но с каждой секундой они тонули в ночи, уступая место только ветру в ушах и хриплому дыханию лошадей. — Веселую мы вечеринку устроили! — проговорил Шон, когда показалось, что стало спокойнее. — И это ты называешь вечеринкой? — ответил Морган, нервно усмехаясь. — Да, мы честно отработали деньги этой ведьмы Брейтуэйт! — воскликнул юноша.       Я не удержалась и хрипло рассмеялась, почти истерично. Смех вырвался сам, вместе с остатками адреналина. Тело дрожало, не от холода, а от переизбытка чувств. Запястья ныли, в лёгких жгло от дыма, что хотелось разорваться в кашле, но внутри было странное облегчение, будто я сбросила с себя что-то тяжёлое и давящее. Артур оглянулся на меня на скаку коротким, цепким взглядом, в котором смешались злость, тревога и что-то ещё, тёплое и опасное. Он ничего не сказал, но этого и не требовалось. Наши лошади поравнялись, и мужчина снова посмотрел на меня, но в этот раз улыбнулся. Когда огни пожара остались далеко позади, а ночь снова стала просто ночью, я поняла, как сильно колотилось сердце. Мы вырвались живыми из того, что устроили сами. От того, что я всё ещё чувствовала вкус самогона на губах, запах дыма в волосах и его присутствие рядом.       Мы возвращались в лагерь в полной тишине. Даже у Шона больше не было сил нести свой обыденный бред. Когда на глаза попались маленькие точки огней и палатки, я наконец смогла выдохнуть. Притормозив, мы спрыгнули на землю, и я на секунду облокотилась на коня, чтобы перевести дыхание и ещё раз откашляться. — Всё нормально? — послышался голос Артура рядом. — Да, да, — ответила я, выпрямившись. — Просто никак не могу вдоволь насладиться свежим воздухом.       Он хмыкнул, но вместо ответа задержал на мне взгляд дольше, чем было нужно. Я заметила, как его брови едва заметно сошлись, а затем мужчина сделал шаг ближе, почти машинально. — Ты вся в саже, — пробормотал Морган, кивком указав на мою голову. — В волосах. — Да? — я фыркнула, потянувшись рукой, и провела ладонью по локонам. — Дай-ка мне…       Его пальцы осторожно коснулись моих волос, медленно убирая осевшую сажу, запутавшуюся в прядях. Прикосновение было неожиданно бережным, и я замерла, ощущая, как неловкость плотной волной поднимается где-то под рёбрами. Мы стояли слишком близко, и внезапно стало слышно всё: треск остывающих углей вдалеке, фырканье лошадей, собственное дыхание. — Вот так… — Артур убрал руку, но не сразу.       Его взгляд скользнул ниже, к моему лицу, и я поняла, что он снова зацепился за синяки и ссадины, последствия моего последнего дела. Пальцы Моргана замерли в воздухе, а потом, будто не успев передумать, он коснулся моей щеки. Там, где кожа всё ещё была чувствительной, под которой прятались тупая боль и следы чужих рук. Я вздрогнула, но не от боли, от того, сколько в этом прикосновении было сдержанной злости и вины. — Всё уже почти прошло, — решила сказать я, но вышло неубедительно.       Большим пальцем мужчина едва заметно провёл по скуле. Я на секунду прикрыла глаза, позволяя себе это мгновение слабости. Затем он резко опустил руку, словно опомнившись. Я посмотрела на него, на усталые глаза, на напряжённые плечи, на злость, за которой прятался страх, о котором он никогда не говорил вслух. — Артур, не нужно на меня злиться, — вдруг произнесла я, осторожно взяв его за руку, и это был разговор, к которому мы не могли прийти из-за гордости и упрямства. — Просто прими меня такой, какая я есть, и поддерживай. — Я не злюсь на тебя, — ответил мужчина спустя несколько секунд молчания. — Я понимаю, что могу потерять тебя, и это чувство мне совсем не по душе.       Он поднял на меня взгляд, прямой, тяжёлый, без привычной грубости. — Я знаю, какая ты, — добавил Морган тише. — Ты не из тех, кого можно посадить под замок и приказать сидеть тихо. Всё равно сделаешь по-своему. — Тогда просто будь рядом, — прошептала я, сжав его руку. — Я и так рядом, чёрт возьми, — Артур выдохнул, будто сдаваясь. — Просто… Если ты собираешься снова лезть в ад, дай мне знать. Не уходи одна и не оставляй меня гадать, что с тобой.       Он чуть наклонился ближе, лбом почти касаясь моего. Я шагнула ближе, почти не раздумывая. Расстояние между нами исчезло само собой, словно его и не было. Я уткнулась лбом ему в плечо на короткое мгновение, а потом поднялась на носки и осторожно коснулась губами его колючей щеки. Артур замер, не отстранился, и этого было достаточно. — Я не жду ответа, — тихо сказала я, не глядя на него. — Не сейчас. И вообще, ты не обязан мне ничего говорить в ответ. Я просто хотела, чтобы ты знал, и, если ты не готов, если тебе нужно время, я пойму. Честно.       Ветер тронул пряди моих волос, пахнущие дымом и гарью, и на секунду стало так тихо, будто весь мир решил дать нам передышку. Он медленно выдохнул. Его рука чуть крепче сжала мою, жест почти незаметный, но говорящий больше любых слов. — Ты всегда умела усложнять мне жизнь, — пробормотал Артур наконец, хрипло, без привычной насмешки.       Он не сказал ничего в ответ, но не отпустил меня. И в этот момент показалось, что этого пока было достаточно.