Долг Натаниэля Росси

Маша В моей маленькой комнате общежития Гарварда очень уютно. Сейчас 10 вечера. Я укутана клетчатым одеялом, в руках книга, а на краю стола стоит чашка чая. Если все студенты живут по двое, то у меня привилегированный статус – я одна. Прочитанное, строчка за строчкой, превращается в моем воображении в реальность. Слышу трель. Секунда и звук вновь возобновляется. Подымаю взгляд вверх на три строчки, но нигде нет звонка. Вновь звук. Откладываю книгу в сторону, окидываю помещение глазами. Я схожу с ума? Замираю и хмурю брови, как бы стараясь сквозь тишину услышать звук. Трель. Звук доносится со шкафа. Откидываю плед и несусь к источнику звука. Рывком открываю шкаф, беру телефон. Экран мигает желтым цветом с надписью Лена. Странно. Что моей мачехе нужно. Мы не разговаривали 8 лет. Нажимаю кнопку “принять вызов”. - Мария, почему так долго? – злобно цедит Лена. Так меня не называли уже очень и очень давно. И зачем мне носить телефон если мне никто не звонит? - Но ответила же, - спокойно говорю. А сердце начинает биться быстрее. Видимо, что-то из вон важного случилось, если мачеха звонит. - Ладно. Сразу скажу, то, что тебе нужно знать. У меня нет много времени для разговора, поэтому, - пауза. – Твоему отцу необходимо помощь. Тебе придется выйти замуж за одного бизнесмена. Это всего лишь на некоторое время. Пока дела не пойдут лучше. В трубке воцаряется тишина. Что она говорит. Как я могу выйти замуж за мужчину, которого никогда не видела и абсолютно не знакома. Чувство возмущение волнами заполняет мое сознание. - Но… - Твой отец в очень трудном положении, - перебивает Лена. Я начинают тяжело дышать. Ведь это шутка! - Или ты смерти его хочешь! – конечно, нет - Но… - Ты же знаешь, что обязана нам всем, что у тебя есть, – вновь перебивает она - Но… - а папу можно? - Твоего мнения никто не спрашивает. Нет разницы, где ты будешь находиться. В колледже или на другом конце мира. Какая тебе разница перед кем раздвинуть ноги? Разве это для тебя в новинку? Господи, Мария. Почему с тобою так тяжело. Пусть лучше твоего отца повесят у твоих братьев на глазах? Но лишь бы ты была в тепле и накормлена? Ты невыносимая эгоистка. Всю жизнь только и думала о себе, - злобно отчитывает мачеха. – Ненавижу тебя Мария. Всегда ты была такой. От тебя одни проблемы. – ее крик сменяется на гудки. Отрываю трубку от уха и смотрю на экран. - Алло? – но там лишь “вызов окончен”. Плашмя падаю на спину. Взгляд устремляю на звездный потолок, который сама же и разрисовала. Ну, вот и закончилось мое пребывание в колледже. Через две недели выпуск. Как же я хотела надеть мантию и шапочку. Получить диплом из рук декана. Но похоже все уже решено. Переворачиваюсь на бок. Руку кладу под подушку. Что же у них там случилось? Какое же это странное условие незнакомой девушке выйти замуж за незнакомого мужчину. Закрываю глаза. Словно сюжета романа, которые я читала воплощается в жизнь. Может, это амиши какие-то. Папа всегда занимался политическими вопросами – дипломат. Хотя, мы с ним не общались последние 8 лет. Может, он уже и бизнесом занялся? Приподнимаюсь с кровати. Опираюсь на локоть, держа на весу свое тело и ищу телефон и контакт с надписью “папа”, но палец лишь зависает в воздухе. Если он хотел мне сообщить какие-то детали, то позвонил бы сам. А так звонила Лена. Значит, это была его воля. Кладу телефон и откидываюсь на кровать. Созвездие большой медведицы я намеренно нарисовала ярко. Чтобы сразу ее видеть. Одна звезда, две, три. Взгляд смещается в сторону… Подрываюсь с кровати. Беру телефон и плед. Иду к окну и устаиваюсь на полу в углу. Ноги поджимаю по себя. Укрываюсь с головой пледом. Тусклый желтый свет заполняет маленькое пространство. Нажимаю на контакт “папа”. Гудок, гудок - Алло, - тихо произношу я. - Господи, Мария, ты видела сколько времени? – говорит отец. Да, разница во времени колоссальная. - Папа, мне звонила Лена. Что-то случилось, - тихо говорю я. - Если она звонила, то тебе все рассказала. – кладу ладонь на сердце. Кажется, оно не бьется. Я не разговаривала с отцом последние 8 лет. Его голос такой же твердый. - Да, - словно маленькая девочка, заблудшая в лесу, говорю я. – Это странное условие просто. Хотела спросить… - Мария, если ты этого не сделаешь, то я… пойму – перебивает он. Звучит это не очень убедительно. - Я просто не могу понять, кто может жениться в 21 веке на незнакомке. Это же ведь не придуманная история, - издаю смешок. – Ведь так? – я замолкаю. Может, Лена просто посмеялась надо мною. - Нет, не придуманная, - Боже мой, мне реально придется выйти замуж за незнакомого мужчину. – Это на некоторое время. Пока я не найду выход из ситуации. - Папа, что случилось? - Мария, ложись отдыхать. У тебя уже ночь. Тебя заберут с коледжа. - Куда? - Мария, мне нужно идти. До свидания. В трубке вновь слышны гудки. Кладу телефон себе на согнутые колени. Ладонь вытираю о мягкую ткань пижамных брюк. Из-за трения, телефон съезжает с коленей и котится на пол. Я не шевелюсь. Больше мне никто не позвонит. Пусть лежит там, где лежит. Без телефона под одеялом очень темно. Кладу голову на согнутые колени, а руками охватываю ноги. - Маша, – слышу голос мамы. Открываю глаза. Мама стоит такая красивая. Длинные волосы слегка развеваются, как и подол светло-голубой юбки в мелкий цветочек от платья. На ее лице мягкая улыбка. - Мама, - тихо произношу я. - Люблю, тебя – голоса не слышу. Читаю по губам. - Мама, - повторяю я. Натаниэль. - Отец, ты хотел меня видеть? – произношу, пересекая порог его кабинета. В пространстве витает аромат кубинских сигар. И как только делаю несколько шагов внутрь кабинета, вижу источник этого запаха. – Дядя, добрый день. – Достаточно странно, что он здесь. Все дела вот уже шесть лет веду я. Отец и его советник (и родной брат) Даниэль не удел. Но, иногда, они хотят показать свой мнимый вес в делах и приглашают меня на аудиенции. Дядя затягивает кубинскую сигару и медленно выдыхает дым. - Присядь, - говорит отец, не отрываясь от чтения папки. Я усаживаю свой зад в кожаное кресло, пытаясь не быть удивленным происходящим. - Мы тут подумали, что тебе пора женится. Тебе 26 и нужно продолжать род. Я бы покрутил пальцем у виска, если бы не умел сохранять самообладание. Никогда бы не стал главой клана итальянской мафии в Нью-Йорке в 20 лет. Меня бы давно уже убили, если бы я не был таким ловким или заменили бы, если бы я не умел вести бизнес. - Какая на это есть причина? – удобно откидываюсь на спинке кресла. Кладу нога на ногу и расстёгиваю пиджак. Мой голос звучит так, как будто это рядовая встреча, а не конец моей холостяцкой жизни. - Есть лишь одна причина и это твое будущее и будущее нашего клана, - так хочется его послать. - Отец, я отлично справляюсь. Иначе наш бизнес не пополнился еще и казино. Обернись. Мы никогда не были такими богатыми. А Нью-Йорк стал игровой столицей. - Всем скучно. Убийства, наркотики и оружие уже надоели нашим людям. Это рутина. Нужно их развлечь, и привнести что-то новое, - выдыхая дым говорит дядя. Надеюсь, это очередная шутка маразматиков, которые вновь захотели ощутить себя главными. Хотя это далеко не так. Теперь весь клан мой и подчиняется мне. Перевожу взгляд на отца. Если скажу что-то в роде, что они сошли с ума, то поймут, что я не в восторге от их решения и посчитают это слабостью. - И кто же она? – насмешливо произношу я. Отец передает мне коричневую папку. Я беру ее в руки и открываю. Сбоку прикреплено фото девушки лет 16 или 17. - Ты хочешь, чтобы я женился на ребенке? – черт это уже не в какие рамки не входит! Я что в куклы с ней играть буду? — Это старое фото. Сейчас ей 22, - ладно… Взгляд перемещается на правую сторону папки, где написана ее автобиография. Имя – Мария Исаева, Возраст 21 года. День рождение – 07 августа 2000 Отец – Георгий Исаев, губернатор. Женат на Елене Исаевой. Общие дети: Иван и Владимир – 7 лет (близнецы) Мать – Виктория Исаева, мертва. Причина смерти – неизвестна. Обучение: Гарвард. Курс - предпринимательство Школа: закрытая школа-интернат для девочек при монастыре, Лондон. И тут я не могу сдержаться. - Что позволите мне делать с этой монахиней? Молится? Она согрешила и ее решили наказать замужеством. Отец, я пытаюсь построить чертово казино в Чикаго. У меня постоянная головная боль от синдиката. Я выгрызаю землю всеми своими силами, и они не дают мне отдохнуть. Пожалуйста, у меня нет времени на шутки, - я бросаю папку ему на стол. - Натаниэль, поосторожнее, - отец прищуривается. Дядя хмыкает и гасит свою сигару. - Сынок, - говорит дядя и я бы ему хорошенько врезал по старой заднице. Я ему не сын. Хотя он единственный человек из круга отца, к которому он прислушивается. – Нужно показать всем, что мы сильная семья. Выход на российский рынок будет нам очень кстати. А породнится с губернатором – всегда хорошая инвестиция в будущее. - Мы можем это сделать в правовом поле, - парирую я. - Но так будет эффективнее. К тому же, большая часть приданного от твоей жены перейдет к нам в семью. Сфера нашего влияния будет сумасшедшей. Это просто удача, что мы смогли найти лазейку, - лазейку? Меня сейчас стошнит. - Лазейка – это та монахиня? - Натаниэль, ну женишься и будешь трахать свою проститутку сколько захочешь. Ты ведь знаешь наши правила, - дядя улыбается, оголяя свои желтые зубы. Хоть я и смотрю на лицо Даниэля, но вижу фигуру своей матери. Она стоит в столовой у окна. Медленно поворачивает голову ко мне. Ее лицо заплакано. Я подхожу к ней ближе. Чего же она плачет? - Привет, дорогой, - говорит мама. Кладет свою ладонь мне на щеку и большим пальцем поглаживает ее. - Где папа? – она привстает и ее взгляд падает в окно. С высоты моего роста мне видна фигура отца и какой-то женщины. Он ее приобнимет за талию и помогает сесть в машину. - Папа едет по делам, - говорит она. – Беги, поиграй с друзьями. Даже мне, десятилетнему пацану, стало ясно, что изменять женщине не следует. Может это и стало той причиной, по которой я никогда не буду изменять, а, может, это что-то в моем коде ДНК. Я никогда не относился к святым мужчинам. Женщины на одну ночь, небольшие оргии, проститутки – все было в моей жизни, но это всегда было и будет только по согласию. Это еще одно новое в нашем бизнесе, что я привнес – уважительное отношение к женщине. В клане запрещено насиловать женщин и бить. Даже пытки женщин свелись на нет. - Неужели, Натаниэля что-то может испугать? – говорит дядя Даниэле. Я сжимаю скулы, что нижняя челюсть грозится сорваться. Это плохое сочетание слов “испугаться” и “Натаниэль” в одном предложении. И боюсь, что его желтые зубы могут вылететь из десен. - Дядя, если было бы так, то смог ли ты выкуривать сигару каждый день? – расслаблено говорю, меняя позицию ног, раскидывая руки на подлокотники. Он закрывает свой рот и переводит взгляд на отца. Лишь из уважения он еще жив. - Натаниэль, это дело решено, - говорит отец. – Нам нужна эта сделка и ты выполнишь свой долг перед нашим кланом. Ты должен сделать это во благо нашего дела. И ради людей, которые погибли, защищая наши интересы. Курок спущен. Медленно перевожу взгляд с дяди на отца. - Когда ты хочешь, чтобы произошло бракосочетание? - Она приедет через неделю. У тебя будет 7 дней, чтобы познакомится. Я встаю и не прощаясь ухожу. Это дело решено.