Долг Натаниэля Росси

Мари.   Моя тарелка для завтрака полна еды. Маринованная красная рыба выглядит очень аппетитно, но есть вовсе не хочется. Поэтому просто вожу вилкой по тарелке. Стрелка часов тяжело переваливает за 8.00 утра, и я выпрямляюсь. Достаточно. Пора встретиться со своим вызовом.     Грег поглядывает на меня в зеркало заднего вида. Он делает так всегда, как бы проверяя меня. Но я не обращаю на это внимание. Если я задам ему вопрос, о чем он хочет меня спросить, то мне нужно будет на него отвечать. А я не могу. Не сейчас. Отвожу глаза в сторону и смотрю в окно. Но волнение ощущается в каждое клетке моего тела.   Автомобиль подъезжает к стеклянному зданию. Я набираю полные легкие воздуха. Нажимаю на кнопку открытия автомобильной двери и выхожу, выдыхая воздух.   Все должно быть идеально сегодня.   Лифт поднимается слишком быстро. Меня начинает подташнивать. Странно, ведь лифт едет с такой же скоростью, как и вчера, но сейчас это кажется космической скоростью.   Ладно, Мари. Все у тебя сегодня получится.     - Большой день сегодня, Мари, - сообщает Микаэла, стоя у лифта. Я закрываю глаза и вновь тяжело выдыхаю. Если не случится гипервентиляция легких это будет успех для меня. Губы моей ассистентки начинают расползаться в белоснежной улыбке. -  Ты справишься. Осталось совсем чуть-чуть.   Да, если я сегодня справлюсь, то у нас будет оборудование. И многие маленькие пациенты получат необходимое обследование.   Я даже боюсь сказать в слух, что я не справлюсь. Ибо это будет крахом. Поэтому начинаю растягивать свои губы в улыбке. Господи, я даже чувствую, как они дрожат.     - Конечно, Микаэла.     - Тейлора Уилсона еще нет, - чудесно. Смогу перевести дыхание. – Он будет через, - она смотрит на свои наручные часы, - 40 минут.     Я закрываю дверь своего кабинета. Присаживаюсь за стол и вытираю салфеткой руки.   Ищу глазами заветную папку и открываю ее. Нужно еще раз напомнить себе о проекте.   Стук-стук.   Перевожу взгляд на дверь. Она отрывается и на пороге появляется Микаэла.     - Господин Уилсона прибыл, - сообщает она. Я встаю из-за стола.     - Пожалуйста, пригласи его.     За спиной Микаэлы появляется мужчина. Он в темно-синем костюме. Волосы уложены гелем и зачесаны назад, кончики слегка вьются.   Мужчина выходит из-за спины помощницы и ровняется со мною. Протягивает руку для пожатия. И я вкладываю свою ладонь.     - Тейлор Уилсон. Приятно познакомится, - я поднимаю голову и вижу его улыбку с ровным белым рядом зубов. В уголках глаз образуются крохотные морщинки. – Он выпускает мою ладонь. – Но, можно просто Тейлор.     Никто не сказал мне, что он излучает такую доброжелательность. Хотя это достаточно логично, если он здесь для благотворительности.     - Приятно познакомится, Тейлор.     Я поворачиваю корпус, указывая на диван.     - Прошу проходите. Кофе?     Он расстёгивает пуговицу пиджака, проходя к дивану.     - Если можно, то чай. Зеленый, если это не затруднит, - моя улыбка не может быть шире.     Я киваю помощнице головой, и она удаляется.     - Удивительно, что в Нью-Йорке есть люди, которые любят чай, а не кофе, - ой, кажется, я перешла черту. Нельзя такое произносить в слух. Глупое волнение. – Прошу прощение. Это не уместное замечание. Я воспитывалась в строгой школе при католической церкви, но иногда эмоции берут верх за этикет.                   - Моя мать англичанка. Это она привила мне любовь к правильным напиткам, - произносит Тейлор, улыбаясь. И я улыбаюсь ему в ответ.     - Что ж, - хлопаю себя по бедрам. – Спасибо, что нашли время на встречу. Я… Мы… признательны… - стук и дверь открывается. Микаэла входит с двумя чашками чая и лимонным печеньем, которое я приготовила. Расставляет на столике перед диваном, где мы расположились. – Спасибо, - произношу я.     Тейлор берет свою чашку и делает маленький глоток. Затем откусывает печенье.     - Хм, - он кладет кусочек печенья в тарелку. – Бессомненно это домашнее печенье. Такое может получится только когда человек любит свое дело.     Мои щеки тут же начинают гореть.     - Это я сама приготовила. Рада, что вам понравилось, - делаю тоже глоток. Боже, я никудышняя переговорщица. Все как-то идет не так.     - Мама делает такое же печенье. Я очень его люблю, - правый уголок его рта приподнят. Такое впечатление, что я знакома с ним целую вечность. Легкость витает в воздухе. Ох, и мое волнение исчезло. - Вы не против перейти на “ты”, Мари?     - Нет. Тейлор, - употребляю без вежливых приставок и улыбаюсь. Теплую улыбку получаю от собеседника в ответ.     - Хорошо, - он ставит чашку на столик. –  Я давно занимаюсь благотворительностью. И сейчас большая честь для меня и моей компании “МедикалТех” быть причастным к созданию операционной.     - Это очень ценно для всей нашей организации, но в большей степени для жизни детей. Спасибо Тейлор. Думаю, тебе будет интересно увидеть, что мы задумали. Вот у нас есть следующая концепция строительства, - я разворачиваю план операционной с описанием оборудования и его расположением. Я мельком поглядываю на собеседника, чтобы видеть его реакцию и степень вовлеченности. Он сосредоточенно смотрит на план, пальцами проводя по каждому нарисованному элементу. – Вот здесь планируется поставить микроскоп для операций на головному мозгу.     - Талантливый и хороший план, - говорит Тейлор.     - Да, это совместная работа медицинского персонала и архитекторов.     - Я предлагаю вот такую участь в вашем проекте, - он протягивает мне конверт.     Я забираю его и кладу на стол.     - Спасибо. Это очень ценно.   Тейлор улыбается.     - Ты же не знаешь, что в нем.     - О, - вежливо произношу. – Любая сумма будет ценная для проекта. Часть уже есть. Уверенна, что такое благое дело должно быть воплощено в жизнь.     - Все же я настаиваю, чтобы ты открыла конверт.     - Хорошо, - открываю конверт и вижу чек на 500 тыс. дол. Мой взгляд тут же взлетает к Тейлору. – Здесь… здесь большая сумма. Огромное спасибо.     - Это только денежная часть. Переносной рентген аппарат и микроскоп мы поставим абсолютно бесплатно.     У меня пропадает дар речи.     - Тогда… - я смотрю на конверт. – Деньги не нужны.     На серьезном лице Тейлора появляются мелкие морщинки в уголках глаз.     - Мари, деньги никогда не были лишними. Уверен, ты найдешь им применение в рамках этого проекта.     - Конечно. Спасибо, Тейлор.     Дверь резко открывается и в кабинет входит мой муж. От неожиданности я поднимаюсь с дивана, а Тейлор за мною.     Натаниэль скрупулезно оглядывает моего собеседника. Подходит к нему на расстояние вытянутой руки, но руку не подает для приветствия. Первым это делает Тейлор. Мой муж отвечает.     - Тейлор Уилсон, - тыльная сторона ладони Натаниэля начинает белеть. Не может быть, чтобы он так сильно сжимал ладонь Тейлора. Смотрю на выражение его лица Тейлора, и ни один мускул его не дрогнул. – У вас очень талантливая супруга, - наконец-то мой муж отпускает его ладонь, и я выдыхаю. Интересно, что он здесь делает сам,     - Правда, Тейлор Уилсон? – сарказм? Он самый.     - Несомненно. Мои поздравления. Благодаря Мари у вашей клиники будет операционный кабинет с современным оборудованием.     - Неужели, - произносит мой муж с тем же уровнем сарказма в голосе.     - Тейлор сделал щедрое пожертвование и поставит оборудование в операционную, - беру слово я. Воздух накаляется между этими двумя, но почему?     - Что ж, Мари, - Тейлор поворачивается ко мне. – Мы с тобой обсудили все. Пусть ваши юристы свяжутся с моими и все тонкости утрясут в договоре, - он смотрит на свои часы. – К сожалению, у меня уже следующая встреча.     - Огромное спасибо, Тейлор.     Тейлор кивает головой в сторону Натаниэля, прощаясь и он тоже кивает в ответ.   Когда дверь закрывается, темп дыхания моего мужа меняется.     - С каких пор Тейлор Уилсон активный участник благотворительных начинаний? – спрашивает меня муж с легким прищуром и сарказмом. Но вот к чему это?     - Я не знаю. Мы рассказали концепцию операционной и он согласился встретится со мной для деталей.   - Вот как, - это день такой, когда мой муж саркастически общается?   - Он спасет действительно много жизней, - так, стоп. Почему я оправдываюсь перед ним? – Что-то случилось? Почему ты сдесь?     - Сегодня обед с родителя. Собирайся, - я повинуюсь.     В кабинете отца мужа столько же книг, как в библиотеке Натаниэля. Вот откуда его любовь к книгам. Я улыбаюсь, разглядывая все цветные корешки книг. Прикасаюсь к книге Томаса Мора “Утопия”.   Оборачиваюсь и вижу, как в помещение входит сам хозяин дома.   - У Вас прекрасное собрание книг, - спешу его поздравить. На моем лице легкая улыбка.     - К черту книги, - что? Улыбка сходит с моего лица.     - Прошу прощение… -   Он останавливается у несколько шагов от меня. Прищуривается.     - Что в тебе такого, что мой сын потерял голову? – голос убийственно спокойный.     - Я не понимаю, о чем идет речь?     - Видимо, ты отлично отсасываешь. Иначе Натаниэль не творил бы дел из вон выходящие. Не разрушил бы свою семью.     Я так поражена, что не могу и слова вымолвить. Выпрямляюсь по струнке. О чем идет речь и в чем я виновата? И вообще, где я могла провинится? Как из-за меня могла разрушится семья?     - Я. я. я… - заикаюсь.     - Ты красива, но недостаточно, чтобы потерять от тебя голову…     Я вижу, как его губы продолжают двигаться, но слов я не слышу. Перевожу взгляд за его плечо. Вдали виднеется фигура мужа, и она медленно приближается сюда. Натаниэль входит в кабинет. Зол. Впрочем, как всегда.   Уверена, что он сейчас объединится со своим отцом и уже отчитывать будут вместе. Интересно, какие претензии предъявит он?   Сердце пропускает удар.     Мне так хочется обхватить себя руками. Не знаю почему, но мое глупое сердце хочет, чтобы мой муж оказался на мой стороне, со мною. Глупо об этом даже мечтать, не то, чтобы думать.   Моргаю. Перевожу взгляд на отца Натаниэля.   Все проходит. Не было ничего такого, с чем бы я не справилась. Я не позволю им думать, что меня можно запугать. Поэтому я продолжаю твердо стоять на своих ногах и даже вздергиваю нос чуть выше.     Мой муж приближается. Мари, держи свои глаза открытыми, не опускай их. И я это делаю, во всю силу, что ни на есть.     - Отец, - муж так чеканить это слово, что меня обдает холодной водой. Даже волосы на голове шевелятся. – У тебя есть какие-то новости нам рассказать?     Муж становится между своим отцом и мной. Моя левая сторона как бы прячется за его широкой спиной и высоким ростом. И тут я делаю чуть заметный выдох. Мое тело расслабляется.     Он поворачивает корпус открывая меня.   - Ужин готов, - переводит взгляд на отца. – Мама звала к столу. Муж указывает рукой в сторону двери. Его отец поворачивается и идет к выходу. – Все хорошо? – уточняет он.   - Да, все хорошо, - уже хорошо. Как интересно мое подсознание отреагировало на его присутствие. Раньше я такого за собою не замечала.     Я направляюсь в столовую. Стол прекрасно сервирован. Красивая белая посуда с голубой окантовкой, серебряные приборы. По центру стола стоит цветочная композиция из белых роз.     - Очень хорошо, что вы уже закончили свои дела. Ужин готов. Прошу садится, - мама мужа так и светится от счастья.     Себастьян отодвигает для своей жены стул, и она присаживается. Сам же садиться во главе стола. Натаниэль тоже отодвигает стул для меня. Когда я удобно усаживаюсь в нем, он пододвигает его и садится рядом со мною, по правую руку от отца.     - Где эта чертовка. Вечно она опаздывает, - произносит Себастьян.     - Дорогой, она скоро спуститься…   - А вот и я, - тут же слышу голос Беаты. Она присаживается рядом с мамой, напротив меня.     - Когда ты уже научишься манерам? – не строго обращается Себастьян к дочери.     - Папочка, просто девочкам нужно чуть больше времени, - она подмигивает ему глазом.   Интересно, как он ласково обращается со своей дочерью. Со мною он не подбирал слов.     В столовую входят два официанта и раскладывают на тарелки закуски. Я беру жаренный хлеб и кладу на него щедрую порцию паштета. Откусываю первый кусочек. Мммм, это очень вкусно.   - Мари, как тебе паштет. Натаниэль, - мама мужа переводит взгляд на своего сына, - сказал, что ты любишь это блюдо. Я сама его приготовила. Надеюсь, он тебе понравится.     - Да, а еще мы приготовили и тирамису по особому заказу брата, - берет слово Беата.   Я перевожу взгляд на Натаниэля. Он смотрит в свою тарелку, намазывая паштет на свою гренку.     - Паштет очень вкусный. Спасибо,  - внутри меня что-то щекочет. Это редкое чувство, которое посещает мое тело. - Не стоило беспокоится. У меня хороший аппетит и я не придирчива в еде.     Закуски сменяются основным блюдом – стейком с ароматным маслом и салатом. К нему официант наливает вино в бокал. Я не хочу пить, но не останавливаю его, чтобы не обращать на себя внимание.     - Вино? Черт возьми, ты ее до сих пор не обрюхатил? – слышу голос Себастьяна. Тут же перестаю жевать. И, кажется, от тона его голоса в столовой все замирают.   - Довольно, - но не мой муж.     - Ты хочешь, чтобы нашу семью именовали как импотенты? – я поднимаю голову от своей тарелки и вижу, как все головы повернуты в сторону главы семейства.     - Деторождение и импотенция – это два разные явления, - говорит Натаниэль.     Глаза его отца начинают наливаться кровью.     - Ты сейчас будешь учить меня биологии? Ты серьезно?     - Отец, - ровно и гневно произносит муж. – Мы сами решим, когда будем продолжать род. Это 21 век и никто от меня не ждет свершений в виде сына. Эта традиция давно устарела, а ты знаешь, как я отношусь к этому. К тому же и я, и Мари еще достаточно молоды, чтобы думать об этом, - муж набирает воздух в легкие     - Черт возьми, Натаниэль, да тут все семьи с высоким статусом устроят резню, чтобы занять твое место. Тебе нужен наследник, - перебивает его отец.     - Отец, никто не посмеет даже подумать о моем свержении. Ты же ведь знаешь, что случилось.     Случилось… Прошедшее время? Между отцом и моим мужем начинается бой взглядами. Никто не хочет уступать. Желваки на лице его отца так бегаю, что вот-вот челюсть и сломается.     - Прекрасно. Как знаешь. Это теперь твои заботы. Но потом не приходи ко мне, чтобы я тебя спасал. Селена, кофе, - кричит его отец.     - Я тебе уже много раз доказывал, что умею решать сложные проблемы. И результаты ты видел, – брови Себастьяна сходятся в одну линию. Они оба отлично знают о чем говорят. В отличие от нас - женщин.   Селена входит в столовую с подносом кофе. Всем расставляет по чашке.   - Можно мне чашку зеленого чая? – тихо спрашиваю Селену.     - Черт возьми, ты даже кофе не можешь выпить? – видимо это не ускользнуло от ушей Себастьяна.     - Мне нравится кофе, но чай я люблю. И сейчас я хочу выпить именно его, - пусть хоть что-то останется за мною.   Себастьян поворачивается к Натаниэлю.   - Это твоя политика, когда женщины дерзят мужчинам. Может, они будут еще и управлять семьей?- морщится его отец.     - Мама, прекрасный ужин. Что у нас на десерт? – Натаниэль не отвечает на вопрос своего отца.     - Тирамису, дорогой.     Беата и его мама явно вздыхают с облегчением. Ровно, как и я. Трудно сейчас сдержать мою улыбку. Еще никто не защищал меня. А, Натаниэль сделал именно это. Он не позволил вмешиваться в наши семейные дела.     - Мари, ты любишь этот десерт? – спрашивает Беата. Таким образом пытаясь отступить от прежнего разговора.     - Да, я люблю этот десерт.     - Значит мой брат и тут оказался правым, - она улыбается и переводит взгляд к Натаниэлю. Я тоже обращаю на него внимание. Я если бы я знала его лучше, то могла бы с уверенностью сказать, что он смущен. Хотя сейчас могу ошибаться. Он зачерпывает ложкой десерт и отправляет себе в рот. Кивает головой, как бы подтверждая отменные вкусовые качества. Да, десерт и правда хорош.       После десерта мы возвращаемся домой. В зеркало заднего вида поглядывает Грег приподнимая бровь. Нет, Грег, сегодня не тот случай, чтобы кататься ночным Нью-Йорком. Я отрицательно киваю.       Мои веки тяжелеют. Устраиваю голову между подголовником и боковой стойкой на случай, если я усну, и голова скатится на мужа. Шум машины слышится как-то отдаленно.     - Мари, - слышу свое имя, но не реагирую. – Мари, - к моему колену что-то касается, и я открываю глаза. Вижу на нему ладонь. Поворачиваюсь к Натаниэлю, и он тут же убирает свою руку. – У нас не было медового месяца. Поэтому на следующей недели мы отправимся в путешествие.   Что ж, так тому и быть.