Долг Натаниэля Росси

Натаниэль   - Черт, открывайся же ты, - ворота медленно разъезжаются в разные стороны. То есть, они работают как всегда, но в темную пору это кажется дольше обычного. Я так устал, что голова совсем не работает.   Еду по подъездной дороге приближаясь к главному входу в особняк, но вижу фиолетовое пятно, которое чрезвычайно быстро удаляется от дома на заднем дворе.   Приглядываюсь.   Мари?..     Нажимаю газ педали в пол и выезжаю по газону на задний двор, проезжаю его и останавливаюсь у обрыва океана. Мари, словно молния, со скоростью света удаляется.   Бросаю автомобиль и мчусь за ней.     -Мари! – кричу я, но она или не слышит, или не хочет слышать.     Погода препоганая, ботинки грузнут в мокром песке и бежать очень трудно. Но мне удается ускорится и фиолетовое пятно становится все ближе и ближе.   - Мари, остановись, - тщетно.   Из последних сил я отталкиваюсь от мокрого песка, почти достигнув цели. Мои просьбы остановится не получают должного отклика. Приблизившись впритык к жене, я толкаю ее и падаю вместе с ней.     Одним рывком переворачиваю к себе. Левая сторона лица влажная и покрыта мокрым песком. Я провожу рукой от запястий к плечам по обнаженной коже, которая покрыта мелкой гусиной дробью. Черт возьми, почему ты в одной сорочке?   Моя жена не двигается. Я убираю волосы с ее лица и увиденное меня ошарашивает. У нее стеклянный пустой взгляд, которого я никогда не видел. И это выбивает из меня дух.     - Мари, что случилось? – шепчу я.      Снимаю с себя пальто и набрасываю его на ее обнаженные плечи. Мари немного наклоняет голову вправо. Моргает, как будто идентифицирует меня, а затем забирается ко мне на колени, всем корпусом прислоняясь к моему телу, а колени охватывают мою бедра по обе стороны.  Руками она сильно обнимает меня за шею, как будто хочет во мне растворится. Я крепко сжимаю ее спину своими руками, проводя то вверх, то вниз в надежде ее согреть. Она так сильно дрожит, но и крепко держится за мою шею. Что же произошло?     Растерев ее спину, мои руки опускаются к ее бедрам. Их я тоже растираю, но, когда правая рука поднимается почти, что к ягодице я замираю. Сорочка с этой стороны порвана, а с левой – целая.     Мое тело парализует. Не могу сделать ни вдох, ни выдох. Руки, словно железом налиты лежат на бедре Мари. Я закрываю с силой глаза.  Только, черт возьми, не это. Мое сердце так тяжело медленно стучит, что больно. Впервые в жизни я чувствую себя беспомощным. Но больше всего это мерзкое чувство беспомощности оседает в каждой частички моего тела тяжелым грузом. Если моя теория подтвердится, я сотру с земли всех и каждого.     Отодвигаю ее голову от своей, ладонями охватывая щеки Мари, чтобы встретится взглядами.   - Мари, тебе кто-то причинил вред? – спрашиваю я ее. – Твоя сорочка порвана.     Моя жена один раз моргает и ее взгляд становится прежним. Нет, не прежним, но она реагирует на меня. А взгляд… Я помню его… как тогда, когда я догнал ее у ворот. Я нервно сглатываю слюну, что вызывает кашель у меня.     Мари поднимается, охватывает руками пальто, чтобы оно не упало с ее плеч и начинает идти в сторону дома. У меня болят даже голосовые связки. “Ты должен ее отпустить” – шепчет мое подсознание. Я знаю, но не могу…     Мари все дальше удаляется от меня, пока я выхожу из ступора. Вижу, как на мокром песке остаются следы ее пяток. Чеееерт… Быстрым шагом преодолеваю дистанцию и хватаю ее на руки. Она не сопротивляется. Ее голова спокойно лежит у меня над сердцем, а одна рука сложена в кулак в области яремной впадины. Кулак разжимается и пальцами она ныряет под вырез рубашки. Это не сексуальный жест. Отнюдь. Просто ее тело подсознательно ищет тепло.     - Мари, я на секунду тебя поставлю.     Когда она уверенно становится голыми стопами на морозную землю, я одним рывком развожу полы рубашки, что пуговицы разлетаются в разные стороны. Вновь беру свою женщину на руки. Ее раскрытая ладонь ложится на мою грудь, и я слышу, как тихонько она вздыхает.   Войдя в дом, я поднимаюсь на второй этаж и останавливаюсь у двери ее комнаты, но Мари, не издает ни единого звука, по-прежнему оставаясь у меня на руках. Если бы были другие обстоятельства, я бы зашел в ее комнату не думая, но я просто не могу войти без разрешения. Я ставлю ее на ноги.     - Мари, тебе нужно согреться. Теплый душ и пижама позволит…     Она кивает головой. Прикасается ладонями к своему лицу. Когда пальцы нащупывают мокрый песок на щеке она начинает его стряхивает. Медленно поворачивается ко мне спиной и идет в глубь комнаты.     - Черт возьми, - тихо произношу я, ударяя кулаком в стену. Слышу шум воды, который доносится с ванной. Натаниэль приди в себя.     Я быстро спускаюсь в кухню. Беру пакет домашнего куриного бульона. Разогреваю его в микроволновой печи и добавляю измельченную петрушку. Переливаю все в стакан и несу его к Мари.     Дверь в ее комнату открыта, но я все же поднимаю вверх кулак, чтобы постучать об дверной косяк. Но моя рука в таком положении замирает. Мари выходит с ванной, одетая во фланелевую пижаму. Волосы ее влажные, но расчесанные.   - Я приготовил тебе бульон, чтобы согреться, - произношу я, опуская вторую руку. Взгляд Мари встречается с моим, и я вижу, как сосредоточена она. Как хмурятся ее брови, как глаза всматриваются в мое лицо, я замечаю даже как ее уши улавливаю окружающий звук.       Но все же она подходит ко мне и берет кружку с моих рук. Но пройти внутрь комнаты не предлагает. Поэтому я продолжаю стоять у входа. Она делает первый глоток и волнение, которое читалось на ее лице секунду назад уходит. Она делает глоток еще и еще.     Я умираю от того, что хочу выяснить причину ее побега. Ведь в доме, все как было. Ни следов драки, ни грабежа. Но это нереально с таким уровнем охраны. Что же тогда было причиной твоего побега в такой холод?     Я жду минуту, вторую, третью. Мари допивает свой бульон. Но о причинах ее бегства она не заводит разговор.     - Уже поздно. Может, тебе немного отдохнуть? – в ответ она кивает головой. Я забираю у нее чашку и закрываю дверь.     Войдя в свою комнату, я останавливаюсь у входа. Сдавленное чувство в области сердца не покидает меня. Оглядываю себя и вижу, что стою в разорванной рубашке. Снимаю ее и иду к шкафу. Беру белую футболку. Кладу ее на кровать и иду в душ.   Струи воды жалят мою кожу, словно осы. Может, это реакция на холод? Прислоняюсь лбом к кафелю. Мне страшно от того, что я узнаю через несколько минут. И мне страшно от того, что страшно. Существуя в моем мире, я испытывал радость, адреналин, жалость, но страх – не помню такого.      Потому, что знаю, что увиденное меня поразить. Не думаю, что я останусь прежнем после этого.     Сидя в своем кабинете, моя рука зависает на кнопке “пуск” видеозаписи камеры наблюдения. Я закрываю глаза. Пусть там не будет ничего такого из-за чего я сожгу весь мир.   Когда запись начинает проигрывать вижу, как моя жена открывает дверь и в его проеме показывается мой дядя. Хмурюсь. Тут же проматываю запись назад – это он. Черт, возьми. Что он делает в моем доме?   Дядя убирает изо рта свою кубинскую сигару и указывает ею на Мари.     - Мой племянник дома? – произносит он.     - Мужа нет дома. Ему что-то передать? - тут же отвечает Мари и начинает закрывать дверь, но дядя выставляет ногу вперед и ей не удается это сделать.     - А ты красотка, - красотка? – Ждала меня? В такой-то одежде встречаешь. – он проводит рукой в воздухе сверху-вниз указывая на ее одежду.       - Я не думала, что в столь поздний час буду встречать гостей. Прошу прощения за внешний вид.     - Ну, что-ты, ты очень хорошо одета.     Дядя пихает дверь со всей силы, Мари отступает назад.     - Вы можете подождать мужа. С вашего позволения я удалюсь в свою спальню.     Мари, поворачивается корпусом, но дядя хватает ее за запястье и толкает к стене. По выражению лица вижу, как этот удар причиняет ей боль. Теперь я могу видеть ее лицо. И те взволнованные глаза.     - Думаешь, если расставила ноги перед моим племянником, то можешь указывать что мне делать? – она молчит. Правильно, Мари, не провоцируй его. Глазами она следит за каждым движением его руки. – Я бы тоже потерял голову от такой как ты.     - Уверена, что муж будет с минуты на минуту, - молодец, что меняешь тему. Но, это не убеждает моего дядю сбавить обороты.     Он хватает мою жену за шею и поднимает ее по стене вверх. Теперь Мари стоит на носочках, а руки вдоль стены.     - Я думал, что ты достаточно умна, чтобы понять, кто же на самом деле главный в этой семье, - извергает дядя, приближаясь к лицу Мари и она старается увильнуть, но это у нее не выходит. Я вижу, как он облизывает правую щеку моей жены. Мари с отвращением закрывает глаза одновременно поднимая руку, чтобы отпихнуть дядю, но так и не доводит дело до конца. Рука застывает в воздухе.   Я тут же нажимаю на кнопку “стоп”. В свои годы я повидал много ублюдочных людей, но не знал, что один из них – мой родственник. Я поворачиваю голову к руке, которая дрожит над компьютерной мышкой. Киваю головой от ущербности всей ситуации. Резко встаю из-за стола и хожу кругами по своему кабинету, чтобы привести свое дыхание в нормальный ритм.     К черту, я хожу по своему кабинету от беспомощности. Кладу руки себе на пояс и наклоняю голову вниз, упираясь подбородком в яремную впадину. Мне нужно увидеть, что будет дальше на той записи. Я помню, что Мари сказала, что ее не обидели, но зная дядю - он не оставил бы это дело на полпути.   Но я, черт возьми, боюсь того, что увижу.     Какой диссонанс… за один вечер испытать беспомощность, страх и понять, что не все в жизни зависит от меня. Я никогда не испытывал эти чувства в одиночку, не говоря уже все и сразу.   Выпрямляю голову делаю три глубоких вдоха и выдоха. Сажусь за стол и активирую запись.     На экране тут же оживает фигура дяди. Он проводит своей вонючей рукой с затиснутой сигарой по подбородку моей жены, потом по горлу, яремной впадине, по грудной клетке, по животу. Достигнув живота в области пупка Мари с силой, отталкивает его, поворачивается и выбегает в дверной проем.     Останавливаю видео. Откидываюсь на спинку и глубоко вдыхаю. Только теперь мое тело покидает тревога. Мари сказала правду. Зла он ей не причинил. По крайней мере – физического.     На следующий день я остаюсь дома. На завтрак и обед Мари не спускается. Ближе к 6 вечера я вхожу в кухню. Открываю холодильник, но тут же его закрываю – аппетита нет вовсе. Нажимаю кнопку на кофемашине и запах кофе тут же ударяет в ноздри. О, да. Делаю первый глоток, а затем присаживаюсь за стол. Активирую свой телефон и читаю последние новости в мире.   - Добрый вечер, - тихо произносит Мари. Я смотрю на нее, словно воды в рот набрал. Что сказать: как ты себя чувствуешь? что произошло? ты в порядке? Что-то мне подсказывает, что ни один из этих вопросов не будет правильным.     - Добрый вечер, Мари.     Она открывает холодильник, и задерживается у него, видимо, разглядывая содержимое. Оборачивается ко мне.     - Как называется тот ресторан, где ты делал заказ, когда мы ужинали?     Я встаю. За мною раздается шкрегет  стула по паркету. Хм, не думал, что я так резко поднялся.     - Что ты будешь? Я закажу, - нажимаю на приложение в телефоне. Представить себе не могу, что от заказа ужина буду таким счастливым.     - Тот паштет. Баранину этот ресторан готовит? – она просто прекрасна в этот момент.     Я выбираю паштет, отправляя его в корзину для заказа и возвращаюсь на главный экран приложения.     - Вот, - протягиваю ей телефон. – Можешь посмотреть сама, - она берет из моих рук телефон, и наши пальцы соприкасаются. Кожею, чувствую напряжение в ее теле. Может, это мне и кажется, но делаю шаг назад, чтобы дать ей пространство.     Она улыбается, когда нажимает на экране. Видимо, нашла то, что хотела.     - Спасибо, - протягивает мне телефон.     - Ты не против, если я присоединюсь к тебе за ужином? – замираю.     - Конечно, - улыбается она. Кажется, ей нравиться идея разделить со мною ужин. Чудесно.     - Выпьешь, пока ждем заказ?     - Да, - отвечает она. – Белое вино. – Хм, не чай.     Налив ей белое вино, а себе – виски, ми присаживаемся за стол. Она делает глоток, и я тоже отпиваю со своего стакана. Затем я делаю еще один, чтобы заполнить неудобное молчание между нами.     За окном бушует не погода. Ветер так и порывается ворваться и быть третьим в нашей компании. Я моргаю, а затем чернота завладевает моими глазами.     - Свет пропал, - слышу взволнованный голос Мари. Хватаю ее за ладонь, но она сложена в кулак, и моя рука перемещается на ее запястье.     - Мари, это всего лишь отключилось электричество, - стараюсь быть спокойным. – На улице сплошная непогода, а завтра и вовсе должен выпасть снег. Уверен, что мои люди уже устраняют неисправности. Если это не удастся, то на территории есть генераторы, - чувствую, как кулак моей жены расслабляется. Я перемещаю свою ладонь на ее тыльную сторону и вожу большим пальцем по ее коже. - Позволишь я зажгу свечи.   Пауза   - Хорошо, - тихо произносит она.   Я отпускаю ее руку и по интуиции иду к тумбочке со свечами. Зажигаю несколько штук и приятное свечение воцаряется в помещении.     - Ты умеешь играть в шахматы? – достаю с тумбочки доску и показываю ей.     - Да.     Мы присаживаемся на диван. Я раскладываю черный фигуры, она – белые. Мари делает первый ход. Фигуры по шахматной доске быстро меняют свое положение. Моя ситуация такова, что за следующим ходом Мари у меня будет шах и мат. Интересные ощущения от ожидаемого проигрыша.   Перевожу свой взгляд на свою жену, ибо смотреть на доску нет причин. Исход уже понятен.     Левое плечо Мари утопает в мягкой спинке дивана и подушках. Она расслаблена и в ожидании победы. Это видно, как она легонько стучит указательным пальцем по подбородку, как заносит руку для очередного хода, как приподняты уголки ее рта…     - Твой ход.     -Что?     - Твой ход, - ее лицо… Это выражение лица я видел только в присутствии одного человека – Фабрицио. Не знаю почему, но в таком хладнокровном, угрожающем и молчаливом человека она не видит угрозы. Поистине я рад, что она видит в нем своего друга, ведь больше у нее никого нет. “Но ты хочешь тоже быть таким человеком” – шепчет мне мое подсознание. И да. Я хочу быть тем человеком, рядом с которым Мари хорошо. Тем, которому она может рассказать о своих чувствах, спросить совета или просто помолчать. Я сыт по горло ее вежливыми улыбками.     Даже сейчас, прокручивая это в своей голове я сам себя обманываю. Я не просто хочу ее расположения. Я отчаянно этого хочу. Но проблема в том, что я не знаю, как это выразить поступками и словами.     Стук-стук     Стук резко выводит меня транса.     -Кажется, наш ужин принесли.     Я ставлю большой пакет с едой на стол. Достаю коробочки одну за другой. Мари же достает с тумбочки столовые приборы. Открывает верхнюю тумбочку и берет тарелку. Ставит ее на стол и поднимает руку за второй, но резко останавливается.     - Тебе блюдо и приборы нужны будут? – она так осторожно это спрашивает, что меня начинает тошнит. Моя глупая затея не делить с ней еду достигла апогея. Это просто ущербно, что она вынуждена задавать такой вопрос. “Твоя гордость тебя погубит”. Я в этом даже не сомневаюсь.     - Пожалуйста. Если тебе не трудно, - это “пожалуйста” легко слетает с моих губ и, оказывается, не так и сложно его произнести.     Мы едим в полной тишине.       Утром Мари спускается по лестнице одета в строгие черный брюки, белую рубашку, черные туфли на высоком каблуке, которые удлиняют ее фигуру. Ее талия очень схожа с осиной. На ходу она надевает черное пальто.   - Ты уходишь? – выдавлию из себя.     - Да. Направляюсь по делам фонда. Больнице нужно оборудование. Нужно оценить возможности для его приобретения.     - Удачного дня, Мари.     - Спасибо. Ты тоже выходишь? – она указывает на дверь.     - Пока что нет.     - Хорошо, - ее вежливая улыбка зарождается на лице. – Удачного дня.     О, да. Этот день будет более чем удачлив.     Поместье дяди – чертова крепость. Чего этот придурок боится?     Дверь открывает его домработница. Я вхожу внутрь и ожидаю в холе разрешения встретится с ним. Пока это происходит, кажется, проходит вечность. Все мое тело неимоверно напряжено. Это будоражащее чувство в предвкушении…     - Прошу пройти в кабинет сеньора, - говорит женщина, указывая в сторону двери.   Чудесно.     - Племянник, - молвит дядя. Он стоит спиной ко мне, голова запрокинута вверх, может быть, разглядывая картину над камином. В кабинете все прокурено табаком.   Делаю глубокий вдох.   Достаю шприц с кармана.   Снимаю колпачок.   И всаживаю тонкую иглу в его шею.   Дядя тут же хватается за место укола. Поворачивается ко мне, безмолвно задавая вопрос. Ужас в его глазах приносит мне удовлетворение.   Он падает плашмя на пол. Черт, как же мне теперь доставит этот кусок мяса в конспиративную квартиру?   Запрокидываю его руку себе на шею, поддерживая его за пояс, волоку в автомобиль. Дорога занимает 40 минут. Я уколол ему лошадиную дозу транквилизатора и он должен спать еще час.   Усаживаю его на железный трон. Ноги и руки фиксирую. Усаживаюсь в кресле напротив его, ожидая, когда он проснется.   До ужаса хочу взглянуть на часы, но знаю, что прошла всего лишь долгая минута. Этот козел шевелится, но еще не приходит в себя.   Моя нога подрагивает от нетерпения и адреналина, который ощущается в моих венах иголками. Дрожь проходит по моему телу. Запрокидываю голову назад и выдыхаю. Эйфория… как же долго я ждал этого момента.       - Где я? – ворчит дяди     -Там, где ты должен быть уже давно, - он поднимает голову и хмельными глазами оглядывает помещение. Видимо, когда до него доходит смысл происходящего, он начинает дергаться в кресле, пытаясь освободится. Тщетно, конечно.   Удерживая его пристальный взгляд на себе, я не могу сформировать ни единого предложения.     - Я даже не могу начать разговор с тобою, - признаюсь я.     - Натаниэль, ты с ума сошел. Развяжи меня немедленно.   Я усмехаюсь   - Почему ты преследуешь Мари?     - Что эта проститутка тебе рассказ… – я тут же бью его по лицу. Его голова запрокидывается назад. Склоняюсь к его уху.     - Я не хочу, чтобы ее имя слетало с твоего гнилого рта. Хорошо? – мой голос сладкий-сладкий, что наводит на него ужас. Он сразу же кивает головой в знак повиновения.     - Натаниэль, я не знаю, что она тебе рассказала, но это все неправда. Русская шлю…, - я поднимаю на него глаза. – Фабрицио, твоя правая рука, подставил тебя. Она не та за которую себя выдает.     Этот разговор будет долгим. Я усаживаюсь в кресло напротив него. Кручу нож в своей руке. Лезвие такое острое, что легко может войти в его живот и разрезать плоть до яремной впадины.   “Ты это сделаешь, но позже…”   Я определенно это сделаю, но сейчас мне нужны ответы.   Дядя слизывает кровь с губы.     - Зачем ты приходил?     - Что? – спрашивает дядя. Я моргаю. – Просто…     Он вновь получает в лицо, но уже кулаком. Мой удар такой сильный, что я выбиваю ему зуб. Кровь заливает его подбородок и стекает на грудь. Его голова медленно склоняется вниз.     - Что б меня. Ты потерял сознание?  - говорю я в слух.     Не буду его будить. Сажусь в свое кресло. Минуты вновь начинают медленно идти. Не думал, что это дерьмо настолько слабое. Просто сюрприз для меня, что в нашем мире он смог убедить всех, что достаточно силен. Хм, я никогда не видел, чтобы он улаживал дела своими силами. Всегда это был кто-то другой. Как озарение для меня.     - Оказывается, ты можешь только с женщина быть таким властным, - вновь слышу себя.     Когда я поднимаю свой взгляд на дядю, его губы скривлены в ухмылке, нижняя губа зажата между зубами, а его взгляд на моих ногах. Я знаю, что они нервно подрагивают.     - Волнуешься, сынок, - я встаю с кресла. – Давай развяжи меня и мы никому не скажем за твою минутную слабость. Просто забудем об этом.   Забудем об этом? По телу пробегает дрожь, когда я вижу перед собою его руку, которая прикасалась к моей жене.   Рука?   Я достаю свой любимый маленький нож-сердечко. И резко опускаю на его пальцы. Вопль оглушает все пространство и отскакивает от бетонных стен. Поднимаю и опускаю нож пока его четыре фаланги не превращаются в месиво.   Выпрямляюсь и делаю выдох облегчения. Вот, что мне нужно было. Дядя кричит во все горло, разбрызгивая кровь со рта во все стороны.   - Я убью тебя, - кричит он.   Ну, это вряд ли.   Дверь открывается. Вниз по лестницы спускается Фабрицио и Илай. Последний тут же останавливается. Он переводит взгляд с дяди на меня и его лицо озаряет замешательство. Он видит прикованного к трону члена семьи главы клана. Хоть он и доверенное лицо Фабрицио и должен привыкнуть ко всяким случайностям, но сейчас на его лице смешанные чувства и заминка на лестнице тому доказательство.   Фабрицио достигает конца лестницы, на ходу закатывая рукава.     - Что здесь у нас? – я улыбаюсь словно чертов джокер.     Пока Фабрицио оглядывает место преступления, я смотрю на Илая. Какой же ты сделаешь выбор?     Он пристально на меня смотрит. Я вижу, как его кадык дергается. Он бы исполнил любой мой приказ, но в этой ситуации я хочу, чтобы решение он принял сам. Я хочу знать на чьей он стороне.     - Босс, - он делает шаг вниз.     - Натаниэль, какого результата нужно добиться? – Мой друг даже не интересуется причиной, он просто рядом со мною.     Я смотрю вниз, где дядя находится в отключке.     - Убей этот кусок мяса.     - Труп нужно спрятать? - осторожно спрашивает Илай.   - Это абсолютно не нужно. Выбросите его на помойку. Пусть каждый знает, что будет если пойдет против главы клана. Это будет уроком и семье, и конкурентам.     Покидаю квартиру. Фабрицио и Илай сделают все в лучшем виде. Все, что я хотел уже сделал.