Долг Натаниэля Росси

Натаниэль Мари стоит спиной ко мне у панорамного окна, наблюдая за открывающимся видом. А вид действительно захватывающий: море, зеленные опушки деревья и белоснежное небо. - Мари, - почти шепчу я Моя жена резко поворачивается ко мне лицом, крупные локоны нежно ударяют ее по щекам. Она отодвигает белую тюль и делает шаг вперед. - Доброе утро, - на лице расцветает улыбка, медленно появляются белые зубы. Кажется, ей нравится наша вилла и мое присутствие рядом. Мое сердце замедляется. Может, это знак того, что она теплеет ко мне? Осматриваю жену с головы до ног. На ней светло кремовая шёлковая сорочка на тонких бретелях. Если указательным пальцем зацепить одну из них, то сорочка упадет к ее ногам. Соски под тонкой тканью отчетливо просвечиваются. Мое возбуждение начинает расти, отдавая усиливающим ритмом крови в ушах. “Натаниэль, нужно было все сделать в душе”. Да, мистер очевидность. Но кто же знал, что будет так… Черт возьми, она не должна видеть мой стояк. Отвожу взгляд в сторону, но теперь вижу отражение ее спины в зеркале. Сто процентов, что под этой сорочкой нет и трусиков. Делаю выдох. И сразу же перевожу взгляд на потолок. Мягкие, тихие шаги начинают приближаться ко мне, но как только я встречаюсь взглядом с Мари она останавливается в шаге от меня. В нос ударяет аромат ванили. Нервно сглатываю ком в горле, но не двигаюсь. Еще один шаг… Ее живот касается моего. Смело… Но, что она хочет? Мари встает на цыпочки и запрокидывает голову. Ее губы тянутся к моим, но ее рост не сделает эту попытку успешной. Мое тело отдельно от мозга наклоняет голову на встречу ее поцелую. И наши губы встречаются. Мягко Нежно Захватывающе Ошеломляюще Всего лишь касание губ, и я сражен. Мое тело шатает. Я резко хватаюсь за талию жены, чтобы удержатся. Мари открывает глаза, проводит по моим обнажённым рукам и встает на всю стопу. - Будешь завтракать? – моргаю, не дыша. – Я приготовила омлет, апельсиновый сок, овощи, - нежная улыбка словно первая звезда освещает путь путнику. Откашливаюсь. Перевожу взгляд на кухонную зону. Со сковороды идет дым. Запах ванили превращается в гарь. - Ты не выключила огонь? Эта же сковорода в мгновение ока вспыхивает огнем. Столько дыма, что дышать невыносимо. Я машу головой, прикрывая рукой нос. Ваниль, дым… Кручу головой… Нет… что… Резко открываю глаза. Тело влажное. Я тяжело дышу. Потираю грудную клетку. Чертов сон. Хмурю брови, принюхиваясь. Все-таки дым мне не приснился. Встаю с кровати и иду в гостиную. Мари хватается за черную сковородку рукой и тут же одергивает руку, вскрикивая. Она машет рукой, дуя на нее. - Мари, осторожно, - кричу я. В мгновения ока преодолеваю расстояние. Выключаю плиту. Поднимаю сковородку с пола и бросаю ее в умывальник. – Ты обожглась? – она рассматривает свою ладонь. - Нет, - говорит она, пряча руку за своей спиной. - Дай я посмотрю, - протягиваю ей свою ладонь. - Сейчас все пройдет, - но хрипотца ее голоса говорит о другом. - Мари, не заставляй меня вызывать сюда спасательную команду, - она медленно вкладывает свою ладонь в мою. Внутренняя сторона красная, но не опасно. – Давай промоем твою ладонь. Включаю прохладную воду и подношу ее ладонь под струю. Осторожно, смываю сажу. - Как же стыдно. Чуть не сожгла дом, - комментирует она. - Мари, все нормально… - Я просто, - перебивает, она меня. – Отошла сделать апельсиновый сок, но, видимо, огонь был слишком большой и омлет сгорел. Ой, - дергает рукой от боли. - Больно? – осторожно глажу у кромки красного пятна. - Немного жжет, - с искаженной от боли лица, комментирует она. Ну, что мне с тобою делать. – Но уже лучше. – Она забирает свою ладонь из моей и рассматривает красное пятно. - Сегодня пусть повар позаботится о нашем завтраке и обеде, а вечером я приглашаю в ресторан. Мари поднимает на меня свое изумленное лицо. Крошечное пятно черной сажи размазалась по линии челюсти. Я подношу руку, охватывая ладонью подбородок и большим пальцем стираю пятно. Ее глаза еще больше округляются. - Не против такого плана? – она машет головой. Убираю свою руку с ее лица. – Отлично. Вернувшись в свою комнату, вдыхаю глоток воздуха или же его выдыхаю. Мое тело как будто функционирует отдельно от головы. Что это все было? Сон, ожог… Она ни разу не отпрянула от моих прикосновений. Улыбаюсь. Значит ли это, что она становится теплее ко мне? А, может, она была в шоковом состоянии? Тот поцелуй… как на яву. До сих пор чувствую мягкость ее тела и прохладу шелковой ткани сорочки на моей коже. Прикасаюсь к своим губам… Чертов сон. “Не скрывай, ты бы хотел, чтобы это все было наяву”. Даже не спорю со своим подсознанием. Условия, которые заставили нас поставить штампы в паспорте должны были разделить и наделить ролями сожителей. Изначальная моя стратегия была именно такой. Но Мари, собственно, не прикладывая никаких усилий располагает к себе. Я на подсознании ищу ее компанию. Украдкой слежу за ее улыбкой и моментами радости. Рядом с ней я чувствую себя… по-другому. Мне нравится ее запах. Ее стиль одежды. Напор с каким она ставит меня на место, подчиняя мою волю своей. Она делает это бессознательно. Несмотря на то, что я это осознаю, все равно иду у нее на поводу. Вновь странное чувство появляется в области солнечного сплетения, характерное, когда я думаю о своей жене. Потираю это место, в надежде избавится от него, но тщетно. Отрываюсь от двери, на которую опирался и шагаю в душ. Он должен меня немного отрезвить. Но это не так. Делаю воду прохладнее, но от этого поцелуй со сна ощущается еще ярче. С этим нужно что-то делать. Опускаю руку к низу живота и медленно веду по всей длине члена. Охватывая головку ладонью и, замираю. Волна удовольствия такая сильная, что меня потрясывает. Делаю поступательные круговые движения. Черт возьми, это ощущается как рай. В мгновения ока чувство эйфории меняются на злость. Сцепляю зубы, сильнее надавливая на головку члена почти до боли и ускоряю движения. Пока через секунду не кончаю. От нахлынувшего освобождения мое тело теряет равновесие, и я упираюсь левой рукой в стену душа. Что. Со. Мною. Не. Так? “Ты влюбляешься в нее” Любовь и я – это не совместимые вещи. На этот раз подсознание ошибается. После душа вытираюсь на сухо, надеваю пижамные штаны и валюсь на кровать. Поворачиваюсь на живот и закрываю глаза. Давно я не чувствовал себя таким уставшим. Стук-стук… Открываю глаза и вижу балдахин кровати. Стук-стук… Переворачиваюсь на спину, потирая глаза рукой. Стук-стук… Это же стук в дверь. Я спал? Резко подрываюсь с кровати и иду к двери. В проеме открытой двери стоит моя жена. - Мари, - удивлено произношу я. Она тут же переводит взгляд в пол. Я осматриваю себя. Черт я без рубашки. Она делает полуоборот в сторону лестницы. Останавливаю, удерживая ее запястье. – Не уходи. Как твоя рука? Она показывает обожжённую ладонь. - Уже не жжет, - румянец заливает ее щеки. – Я хотела уточнить, - пауза. – Ты предлагал поужинать в ресторане, - вежливая улыбка увенчивает ее лицо. Только не эта улыбка… - Еще не передумал? - Который сейчас час? - Почти шесть часов вечера, - отвечает она. Ну, я и проспал. - Я, кажется, отключился. Все в силе. Я сейчас оденусь и выйдем. - О, это вовсе не обязательно. Я оставлю тебя. Отдыхай. - Мари, через двадцать минут я буду готов. Через пятнадцать минут я жду свою жену у двери виллы. Дверь ее комнаты открывается и выходит Мари. На ней хлопковая голубая юбка до колен, топ с рукавами-фонариками, который заканчивается на середине живота. На ногах босоножки. Волосы завиты большими свободными локонами. Когда ее фигура равняется с моей, цветочный аромат приятно ударяет мне в нос. Интересно, она специально выбрала образ, который мне нравится? “Откуда ей знать твои предпочтения, Натаниэль?” - Ты чудесно выглядишь, - говорю на выдохе. - Спасибо, - с румянцем на лице отвечает она. Пропускаю жену вперед, и мы идет к автомобилю. Около ресторана нас встречает администратор, который проводит к столику. Он кладет меню по правую сторону от Мари. - Сегодня у нас готовое меню, - пододвигает меню к жене. Такое же меню он кладет и мне. – К первому блюду вот это вино. – Он наливает на донышке мне вино и подает для пробы. Я киваю головой, одобряя выбор. Он наливает нам в бокалы. На первое нам подают суфле с красной рыбы и шпината. В полном молчании мы съедаем это воздушное лакомство. В ожидании второго блюда Мари разглядывает помещение. А оно заслуживает этого внимания. Дизайнер умело соединил современные линии с аутентичными узорами Греции. - Здесь кроме нас никого нет, - тихо говорит она, слегка наклонясь над столом приближаясь ко мне. Я просто его весь забронировал, чтобы никто нам не мешал. - Видимо, туристы выбрали другое место на сегодня. - Может, быть. Официанты приносят нам второе блюдо. Мари внимательно рассматривает его. Накалывает кусочки огурца и феты отправляет себе в рот. Легкая улыбка появляется на ее лице. - На моей родине этот салат называют греческим. Интересно, знают ли греки о такой метаморфозе? – улыбка становится ярче. - Правда? - Да, - она снова отправляет вилку с овощами в рот. – В детстве, я не любила овощи. А теперь не представляю без них жизни. - Что тебе еще нравилось в детстве? – делаю глоток вина. - Я… - она делает вдох, как будто ей сейчас больно будет. – Я не была привередлива в еде, а после… когда я переехала в Англию, то вопрос выбора уже не стоял вовсе. В колледже, - пауза. – В столовой колледжа нет изысков. Если честно, то еда не очень вкусная. - Но это не помешало тебе научится готовит десерты, - констатирую факт. Она поднимает на меня взгляд и внимательно смотрит, как будто не верит своим глазам. Да, я выдал себя с потрохами. Ну, и пусть. - Не могу утверждать уверено, - она пожимает плечами. – Не многие ели мои десерты. Квартет музыкантов выходят в зал и рассаживаются на стулья. Мелодия начинает литься из трёх скрипок и виолончели. - Потанцуем? Мари так удивленно смотрит на меня. Не уверен в ее позитивном ответе, поэтому поднимаюсь и протягиваю ей руку. Она вкладывает свою ладонь в мою. Кладу руки ей на талию, и мы начинает танцевать. - Почему среди тысячи цветовых гам, ты предпочитаешь голубой в одежде? – кажется, я уже пьян от теплоты ее тела рядом со мною. Она так смотрит на меня, как будто пытается прочесть на лице правильный ответ. - Тебе не нравится этот цвет? – отнюдь. - Напротив. Твоя одежда как будто продолжения тебя самой, - хоть в помещении и темно, но румянец я замечаю. Закончив первый танец, я провожаю ее за стол. - Мммм, как вкусно, - говорит она с явным удовольствие от десерта. - Этоаймаки —традиционное греческое мороженое. Белоснежноеи имеет очень кремовую, тягучую, но шелковистую текстуру. - Очень вкусно. Нужно спросить, как это готовит. - Наш повар может тебе показать. Не думаю, что это будет сложно. Мари улыбается, той улыбкой, которую я люблю. Выйдя с ресторана, мы идем бок об бок вдоль улицы старой части города. Улочки такие узкие, что с трудом вмещает нас двоих. Пройдя несколько метров, я вижу группу людей, которые довольно быстро приближаются к нам. Они довольно шумные. Видимо, что-то праздную или же проходит местный фестиваль. Чувствую, как моя жена прячет свой корпус за моей спиной. Толпа приближается слишком быстро. Свернуть на другую улочку невозможно, а повернуть назад – не вариант. Протягиваю свою ладонь к Мари. Она безмолвно смотрит на мою протянутую руку. - Чтобы мы не потерялись в толпе. Мари переводит взгляд вперед, а затем на мою руку и вкладывает свою ладонь в мою. Видимо, мое объяснение ее устраивает. Я тут же сжимаю ее настолько сильно, чтобы не сломать, но и не выпустить. Делаю шаг первый, а затем начинает идти Мари. Постепенно она равняется со мною. Значит она достаточно чувствует себя в безопасности, чтобы выйти из-за моей спины. Ликование – вот, что я сейчас чувствую. Так и хочется крикнуть “Да” во все горло. В эту же секунду в нас врезается толпа. Они поют песню, сопровождая танцем каждое слово куплета. Я сильнее сжимаю ладонь своей жены. Мгновение и мы оказывается в эпицентре людей, что достаточно опасно для нас. Дергаю Мари, и мы оказываемся у стены. Спину жены располагаю у стены, а сам опираясь одной рукой об стену прижимаюсь с некоторым расстоянием к Мари. Толпа не замечает нас, каждый раз проходя возле меня, не щадя мою спину. Под действием давления, толпа выигрывает ничтожное расстояние между мною и Мари. Я сдаюсь и сгибаю руку. Меня пьянит такая близость. Аромат жены вбивается в мои ноздри. Кладу свободную руку на талию Мери, удерживая себя и ее на месте. Нежность ее кожи, которая не скрыта топом ускоряет мой пульс. Закрываю глаза. Один, два, три, четыре – теперь я отмеряю ритм ее сердцебиения. Натаниэль держи себя в руках. Просто не сделай глупости. Давление на мое тело послабляется. Делаю вдох и отодвигаюсь от Мари. Мари не выглядит напуганной, что чертовски радует. Она дышит в такт моему дыханию. Или же у меня начинается бред. Хотя… ее взгляд такой глубокий, что достает мои потайные уголки. Темп дыхания учащается. Я отрываю руку с ее талии и кладу на щеку, легонько провожу большим пальцем. Нежная кожа на ощупь прохладная и шелковистая. Хоть толпы уже нет, но мы продолжаем оставаться на месте, прижаты друг к другу. Выдох. Вдох. Выдох. - Тебе даже не нужно было прикладывать никаких усилий, - она хмурит брови, что не удивительно. Я и сам не контролирую свою речь. Моя ладонь смещается к ее рту. Большим пальцем провожу по нижней губе. – Ты даже не знаешь, что делаешь со мною, Мари. Правда? На несколько сантиметров отодвигаю от нее голову, чтобы дать ей мнимое расстояние. В ответ она отрицательно машет головой. - У меня такое чувство, что если я тебя сейчас не поцелую, то остановится мир, - жена внимательно смотрит на меня, думая, не сумасшедший ли я. Но дело в том, что я и сам не знаю в эту минуту. Склоняюсь над ее ушком. – Позволишь мне?