Долг Натаниэля Росси

Натаниэль Я чувствую клубничный аромат и мягкость нежных губ. Разрываю поцелуй, но отодвигаюсь лишь на миллиметр. Просто не готов потерять эту близость.   - Ты поцеловал меня? – тихо-тихо шепчет она. Не улавливаю тон. Может, удивление.      Отодвигаю голову, чтобы четче ее видеть и открываю глаза, встречаясь с океаном ее глаз.    Я не спросил ее разрешения на этот поцелуй. Мое упущение.      Не могу читать ее выражение лица. Черт возьми, а что, если она идентифицирует это как призыв к сексу?   Черт бы меня побрал. И весь алкоголь, что я выпил.   Если она начнет раздеваться, то я отрежу свой член к чертовой матери и даже глазом не моргну.      - Да, - тихо шепчу ответ на ее вопрос. Мое сердце так гулко бьется, словно кричит, что оно живое. Провожу большим пальцем по нижней губе. Она закрывает глаза. Ее голова следует за моим пальцем или же алкоголь все искажает. – Твои губы пахнут клубникой, - поправляю ее волосы и завожу руку вновь на ее затылок. Мари широко начинает улыбаться. Она открывает глаза, и я тоже улыбаюсь ей в ответ.     - У тебя ямочки на щеках, - я еще шире начинаю улыбаться.     - Неправда, - говорю я.     Она проводит пальцем по моим щекам, нажимая, там, где она считает есть ямочки.   - Вот здесь. Это придает тебе шарм.      Я уже смеюсь.     - Только никому не говори иначе я утрачу свою мужественность.     Она мечтательно махает головой, улыбаясь.    Ее аромат меня пьянит и отрезвляет ежечасно. Не могу не прикасаться к ней. Слегка наклоняюсь к ее губам, но останавливаюсь. Теперь же нужно сделать все правильно. Она должна сказать, что хочет. “Ты просто хочешь знать, что и она этого хочет”. Именно.     - Позволишь? – шепчу я. Она кивает головой, но мне этого недостаточно. – Скажи это.     - Да, - выдыхает она и я вновь накрываю ее губы своими. Но в этот раз вкладываю больше страсти. Больше чувств. Больше глубины.      Она приоткрывает рот, и я не упускаю возможности углубить поцелуй, но не пересекаю черту – только губы.   Чувствую на своей талии легкое прикосновение, а мгновение спустя и теплоту ее ладоней. Это прикосновение учащает и без того быстрый ритм моего сердцебиения. Тот факт, что она по доброй воли прикасается ко мне…    Я встаю на ступеньку выше, еще больше возвышаясь над ней. Наши губы по-прежнему соприкасаются. Мое возбуждение растет, а между нашими телами и пух не пролетит, что в данному случае не хорошо. Шаг за шагом.     Я разрываю наш поцелуй, прижимаюсь к ее лбу своим, по-прежнему держа ее голову в своих руках. Под моими большими пальцами чувствую сокращение мышц на щеках. Уверен, что в улыбке.     -    Спокойной ночи, Мари, - опережаю я ее мысли. Уверен, что колесика крутиться в ее прекрасной голове, строя иллюзии нашей постельной сцены.      На часах маленькая стрелка указывает на цифру 2, а я еще не закрывал глаза. Что же меня ждет утром? Будет ли Мари спокойной или же она нафантазирует за ночь такие сцены, что и мне на ум не придут?   А, может, утром она подойдет ко мне, и сама потянется за поцелуем? “А, может она покончит жизнь самоубийством, ожидая кровавого дня?” – что может быть коварнее чем мое подсознание? “Уверен, что такого не может быть?”   Я хмурюсь, так как это вполне реально возможный вариант, учитывая ее неопытность.      Черт возьми, мне нужно прояснить ситуацию и успокоить ее. Я подрываюсь и иду в спальню жены. Дверь ее комнаты закрыта. Я поднимаю руку для стука, но останавливаю кулак в миллиметре от дерева. Не глупи, Натаниэль.   Делаю два шага назад, а затем поворачиваюсь и спускаюсь в кухню. Все равно не смогу сомкнуть глаза. Уж слишком адреналин по венам бегает.     Чтобы не сойти с ума от холодка в солнечном сплетении я занимаю руки и голову завтраком.     Разбиваю яйца, добавляю соль и взбалтываю. Выливаю на сковороду, от чего раздается звук раскаленного масла. Поджариваю бекон и нарезаю огурцы.      Сервирую все на две тарелки и ставлю на барный столик. Достаю вилки и ножи. Набираю два стакана воды. Усаживаюсь на стул в ожидании жены.     Солнце начинает подниматься все выше. На часах уже почти 7 утра, но Мари еще не выходила со своей комнаты. И мой трепетный холодок сменяется волнением. Не случилось чего плохого?   Я дергаюсь, чтобы выйти из-за стола, но слышу звук закрывающейся двери. Останавливаюсь у стола. Мари спускается по лестнице. Её лицо озаряется улыбкой при виде меня.      - Хороша спала? – задаю ей вопрос первый. Она улыбается.     - Да. А ты?     - Я тоже, - хоть я и не спал, но никакой усталости не чувствую. – Я приготовил завтрак. Присоединишься? – она садится за барный столик. – Но он немного остыл, к сожалению.     - Спасибо. Выглядит все очень вкусно.     - Здесь омлет и бекон. Каждый сможет это приготовить, - сам не знаю зачем делаю эту реплику.     Мари опускает взгляд к тарелке. Берет вилку и нож. Отрезает кусочек и отправляет его в рот. Второй, третий. Она кушает с опущенной головой в полной тишине.   Ну, скажи, что-то уже про вчерашний вечер. Задай хоть один вопрос!      Когда ее тарелка почти пуста она поднимается глаза и мы встречаемся взглядами, крошечная теплая улыбка озаряет ее лицо. Она берет стакан с водой и прячет эту чудесную улыбку за глотком воды.   Я слышу какое-то постукивание: мягкое, но ритмичное. Опускаю свои глаза на стол и вижу, что это мой указательный палец стучит об вилку. Черт возьми же. Тут же перестаю это делать.      - Завтрак был чудесный. Я уберу посуду. Ты доел? - Что? Я хмурюсь, не понимая смысл слов. О чем она?   Мари указывает на мою тарелка. Ах вот оно, что.   - Да, я доел, - еда на моей тарелке не тронута.    Мари забирает посуду и ставит в посудомойку.     Мое тело начинает вибрировать от волны злости. Мне нужно остыть, иначе все добром не закончится. Я совсем не ожидал, что она будет полностью игнорировать факт нашего поцелуя.      Одно из двух: или же она ничего не воспринимает серьезно, или же хитра, что специально игнорирует этот факт. Что ж пусть будет, по-твоему. В эту игру определенно можно играть вдвоем.   Пока я читаю утреннюю прессу, Мари заканчивает пить свой чай. Я украдкой поглядываю на нее. Черт возьми, если я не сделаю первый шаг, она просто уйдет через мгновение.     - Мари, - она отвлекается от своих дел, переводя взгляд на меня. В это мгновение она такая красивая, что я хочу быть чуть ближе к ней. Ощутить ее аромат. Поэтому подхожу к ней. – Завтра мы возвращаемся на яхту. А в воскресенье – в Нью Йорк.         - Хорошо. Я буду готова завтра покинуть этот дом.   Она на меня так смотрит словно ждет еще чего-то, но я не знаю, что ей сказать. Мари день проводит у моря, а я – у бассейна. Вечером мы ужинам дома вместе, но, как и завтрак все происходит в тишине.      Утром мы возвращаемся на яхту. Я словно ребенок, который не может сдержать эмоций от новой игрушки свечусь от счастья. Я составил некий план остатка медового месяца. И сегодня хочу начать его воплощать.   Я поднимаюсь на верхнюю палубу, где вижу свою жену c книгой в руке.     - Мари, - она поднимает свои глаза на меня, - как ты себя чувствуешь?      - Превосходно.     - Предлагаю укрыться от жары в кинотеатре, - ее лицо озаряет удивление, взгляд блуждает по пространству яхты как будто этот кинотеатр она может здесь увидеть. – Он находится внизу.     - Оу, - удивление даже в ее голосе. – Я согласна.     Мы спускаемся в низ и заходим каюту, которая предназначена для просмотра фильмов.     - Выбирай любое место, - я указываю на 4 мягких дивана. Мари садится по центру.      - Какой фильм будем смотреть? – от меня не ускользает нотка предвкушения и интереса в ее голосе. Моя улыбка становится еще шире от осознания того, что она задает мне вопросы.     - Какой бы ты хотела?     - Последний раз я выбирала. Теперь твоя очередь.     Беру со столика попкорн и подаю ей бумажное ведерко. Ее брови чуть заметно поднимаются вверх, видимо, от удивления, когда она видит, что это с карамелью.      Я присаживаюсь рядом с ней, и мы начинаем просмотр фильма. Конец фильма ознаменует начало ужина. Надеюсь, повара все сделали идеально и подготовили все как следует.     На верхней палубе нас ждет сервированный стол с концепцией горячей кастрюли. Мари подходит ближе.     - Что это? – с улыбкой на лице спрашивает она.     - В центре стола стоит кастрюля с горячим бульоном — он кипит и готов варить всё, что мы захотим. Берёшь палочками кусочек мяса, овощей или креветку и опускаешь прямо в бульон — через минуту всё готово. Хочешь поострее — кидай в красный бульон, а если нежнее — в светлый. Когда достанешь, макай в соус —с кунжутом и лаймом.     - Ммммм, звучит заманчиво.   Мы присаживаемся за стол.     - Тебе нужна помощь с палочками?     - Нет, я правлюсь.     Мы замечательно проводим вместе время. Мари много смеется, так как с первого раза не все получается. И выглядит смешно. Она оправляет в рот кусок мраморного мяса. А я наблюдаю за ней.    Никогда не чувствовал такое умиротворение.     Как будто я не глава мафии.   Как будто девушка напротив меня не насильно вышла замуж.   Как будто это не закончится через три дня.   Как будто это мгновение можно продлить на вечность.     Не уверен, но могу предположить, что похожие чувства испытывает и Мари. По крайней мере она выглядит довольной и спокойной. Я заметил, что ей нравиться проводить время вместе со мною.     Наш ужин в самом разгаре. Мари увлечена процессом, словно ребенок новой игрушкой.     - Мари, какие твои планы по возвращению домой.   Она поднимает на меня глаза.     - О, мне нужно вернутся в фонд. Оказывается, накопилось полно дел, которые требует моего внимания. Нужно проследить как проходит ремонт помещения. К тому же уже и МРТ готово к поставке. Хотя, - она делает паузу. Думает. – Кажется, Тейлор не упоминал о степени готовности поставки, но, думаю, все готово.     - Значит, завалишь себя работой.     - Похоже на это.     - Тебе нравится этим заниматься?     - Да, очень. Помогать людям, особенно, тем, кто требует этого в первую очередь очень ценно для меня.      - Я рад это слышать.     - Сначала я волновалась, - она поднимает на меня взгляд. – Но волноваться это нормально. Я же человек. Но шаг за шагом получается реализовать задуманное.  Этот фонд и проект твоего рук дела. Это хорошая инициатива.     - Нет, Мари. Это заслуга только твоя.     Наш ужин заканчивается. Гаснет общий свет, но фонарики продолжают нам светить. Медленная музыка заглушает шум воды.   - Потанцуем?     Мари смотрим по сторонам, как будто ищет подвох.      - Хорошо, - наконец-то соглашается она.     Мы выходим в центр помещения, и я начинаю медленно кружить ее в танце.   Воздух теплый и обдувает соленный ветерок. Жена так близко ко мне, что мозг начинает отключатся от ее опьянительного ванильного аромата. Но опаснее всего я хочу поцеловать ее. До смерти хочу. Это настолько сильное желание, что я не могу подавить его в себе. Хотя до встречи с Мари я с легкостью справлялся с соблазнами.   Не знаю, захочет ли она ответить на этот поцелуй добровольно. А я бы хотел, чтобы это было так.     Под левой ладонью, чувствую тепло ее тела. Ее рука в моей руке словно пушинка следует моим движениям.    Идут последние аккорды мелодии. Я останавливаюсь и опускаю руку жены. Охватываю ладонями ее удивленное лицо. Мое сердце хаотично отстукивает ритм.    Всматриваюсь в черты ее лица, чтобы понять – паникует ли она. Но в том океане лишь доверие и желание. И это двигает меня к следующему шагу.   - Мари, я… - запинаюсь, ибо сбиваюсь.      - Да, - шепчет она, но для меня этого достаточно.     Я наклоняюсь и вновь целую ее.      Она охватывает меня за талию, но затем чувствую, как ее ладонь касается моего предплечья и скользит вверх к плечу.      Провожу языком по ее верхнее губе. Мгновение, она не знает, что делать. Но затем приоткрывает губы и я легонько скольжу внутрь.    Медленно, Натаниэль. Шаг за шагом.   Я так и делаю.   Абсолютно не чувствую своих ног, в животе что-то щекочет, в районе солнечного сплетения что-то гулко стучит. Это создает такое смешанные чувства, но, черт возьми…   Отрываюсь от ее губ. Мари выглядит спокойно и умиротворенно. Она открывает глаза и тут я отчетливо вижу, что ей понравилось. Хоть и удивлена. Она улыбается своей прекрасной теплой естественной улыбкой, от которой у меня подкашиваются ноги.    Делаю шаг назад, пряча руки в карманы.     - Приятный снов, Мари, - она явно ждала чего-то. Может моих пояснений. Но пожелания доброй ночи – все, что ты получишь сегодня.   Ее улыбка становится шире, она склоняет голову в сторону правового плеча.     - Доброй ночи.     В 7 утра я стучу в дверь ее каюты, которая через секунду распахивается. Мари выглядит отдохнувшей, ее улыбка растет на губах, правой рукой она заправляет локон волос.     - Доброе утро, - бодро отвечает.     - Готова?     - К чему? – удивленно произносит она.   - К приключениям, - я поворачиваюсь спиной к ней и начинаю идти.     - Каким? – Слышу вопрос, который она задает уже моей спине. Чудесно. Ну, вот и вопросы от нее. Улыбаюсь от удовольствия.      - Поспеши, иначе все пропустишь? – громко говорю, чтобы она услышала.       Мари заинтересовано рассматривает акваланги и другие приспособления для подводного погружения   - Мы будем нырять? – она указывет на маску     - Абсолютно, верно. Я же обещал, - она заметно волнуется. Я подхожу к ней ближе. – Не волнуйся. Я буду рядом с тобою.     Мы надеваем на себя гидрокостюмы. Я помогою ей надеть на плечи акваланг, показываю, как дышать и провожу короткий инструктаж. А затем мы погружаемся в воду.    Вокруг только тишина, солнце пробивается сквозь волны, а под нами — таинственный подводный мир, будто из древней легенды.     Перед нами открываются живописные скалы и затонувшие руины древних времён. Среди кораллов и морской растительности плавают яркие рыбы, морские звёзды и стайки серебристых сардин.   Мы плывём рядом, держась за руки, и кажется, что время остановилось, и только море и мы — здесь и сейчас.     Сжимаю руку Мари, и когда она на меня смотрит показываю указательным пальцем вверх. И мы тут же всплываем.     На бортике яхты мы снимаем с себя маски и трубки. Волосы Мари в беспорядке, на лице остались красные отметины, но радость на ее лице ничего не может скрыть.     - Это было невероятно. Ты видел те маленькие рыбки, который нас окружили. Представляешь, мы плавали рядом с рыбками, - говорит Мари с энтузиазмом. – Я никогда не плавала под водой. Это удивительно, что человечество придумало технологию, чтобы выжить под водой. И быть частью морского мира – так ценно, - ее мысли опережают речь. Никогда не видел свою жену под таким впечатлением. Радостно, что рядом со мною она может пережить такие эмоции, что я стал частью этого.     - Рад, что тебе понравилось. Я помогу тебе снять акваланг.      Мы ужинаем на палубе, а затем смотрим фильм лежа в миллионах подушек.      - Это был потрясающий день и вечер, - вдруг рушит тишину моя жена. На большом экране бегут титры.     - К сожалению, мы скоро возвращаемся домой.     - Но это тоже приятный момент. Я хочу закончить начатое дело с фондом.    Да, у меня тоже дел накопилось. Месяц отпуска у меня никогда не было. Да и вообще я никогда не отдыхал. Но в данном случае, я не жалею ни капли. Проведенное время в Греции принесло теплоту в наши отношения. И, если это мне все не кажется, то шанс на некое подобие семьи у меня есть.     Мари утопает в подушках. Очевидно, что она отдохнувшая и расслабленная. За время под солнцем кожа приобрела очень легкий оттенок загара. Волосы от влажность слегка вьются. На ней нет косметики, что открывает ее природную красоту. В своем голубом сарафане она выглядит очаровательно.   Смотря на нее у меня, просыпается желание вновь ощутить мягкость ее губ, шелковистость кожи и ванильный аромат. Но я не могу подобрать правильный момент.     Свет от проектора гаснет и остаются светится только палубные лампочки. Мари поднимается, опираясь на руку, но она скользит под подушкой. Секунда и моя жена падает мне на грудь.      - Не ушиблась? – волнуюсь я. Как же ее губы близко находятся от моих.     - Нет, - шепчет она. Чувствую ее дыхание на своей щеке. Закрываю глаза от пытки ожидания. Мари не пытается встать. Может, это сигнал к шагу?      — Мари… — шепчу я, стараясь поймать её взгляд.   Она не отстраняется, только слегка наклоняет голову, её волосы скользят по моей щеке, а пальцы невесомо касаются моего запястья — почти как приглашение.   — Я думаю об этом весь вечер… — продолжаю я, голос чуть дрожит от желания.   Она не отвечает словами, только остаётся рядом, её дыхание становится чуть глубже.   И тогда я тянусь вперёд, стирая последние сантиметры между нами, и наши губы встречаются — медленно, осторожно, но в этом поцелуе есть всё, что мы так долго держали внутри.