Долг Натаниэля Росси

Натаниэль. Переступаю порог дома поздно, когда город уже начал засыпать, а мои люди наконец перестали звонить каждые пять минут. За день пришлось принять решения, от которых зависели чужие деньги, чужие судьбы и репутация семьи. Быть во главе организации означало постоянно держать лицо – не показывать сомнений, не позволять эмоциям влиять на расчёт. Убираю ладонь с ручки двери, как привычное напряжение медленно растворяется. Здесь не нужно никому ничего доказывать. И всё же домой меня влекло не чувство долга, а Мари. Мысль о ней возвращала мне то редкое ощущение внутреннего равновесия, которое невозможно купить властью или страхом окружающих. Хочу лишь увидеть её, услышать спокойный голос и убедиться, что она рядом. Остальной мир может подождать – хотя бы до утра. Быстро поднимаюсь по лестнице и вхожу в нашу спальню. С ванной доносится шум воды. Правый уголок губ изгибается в ухмылке. Снимаю с себя пиджак и бросаю его на пол. Кобуру с пистолетом прячу в тумбочку около кровати. Шум воды не прекращается. Далее снимаю рубашку… подходя к ванной я уже полностью голый. За дверью мне открывается умопомрачительная картина. Мари стоит под струями воды. Я вижу ее лишь силуэт в облаке пара. Но этого достаточно, чтобы рассмотреть ее фигуру, которая напоминает песочные часы. Медленно, чтобы ее не испугать, открываю стеклянную дверь душевой. Два шага и все мое тело прикасается к ее. Она не вздрагивает, как будто ждала меня… Кладу правую руку ей на живот и скольжу кончиками пальцев вверх. Она откидывает голову мне на грудь, ее руки вдоль тела. - Соскучилась? – мои пальцы проходят по ложбинки между грудями. Мне не нужно смотреть вниз, чтобы увидеть ее возбужденные соски. Я просто знаю. Знаю, как ее тело реагирует на меня. И мне это чертовски нравится. Левой рукой прижимаю ее тело к себе, давая отчетливо понять, как мое тело реагирует на нее. Ласкаю верх ее грудной клетки, а затем легонько смыкаю пальцы на ее шее. Она стонет. Что тут же гонит адреналин по моим венам. Моя левая рука медленно скользит по ее мокрой коже вниз. Чувствую нежную кожу живота, затем мягкие, короткие волоски. Мари издает желанный для моих ушей стон. А затем указательный палец попадает между ее бедер, нащупывая страждущий от желания клитор. И тут уже я издаю стон. Ее попка ударяется об мой член, который изнывает от желания быть в ней. Обвожу клитор несколькими круговыми движениями, лаская шею правой рукой. Дразню ее, но недостаточно, чтобы она получила разрядку. Убираю руку от ее лона. Она издает разочарованный стон. Беру ее руку и кладу на кафель. Затем скольжу пальцами по всей руке до изгиба шеи. Затем кладу ее левую руку на кафель. Теперь она двумя руками упирается о стену. Блядь. Я прям дрожу от желания. Кладу руки ей на бёдра и слегка отодвигаю её, заставляя прогнуться. Провожу языком вдоль всего позвоночника языком. Около уха останавливаюсь. - Хочешь меня? – шепчу я. - Д-да, - через силу произносит она. Я сжимаю ее праву ягодицу. – Да, - отчетливо слышу ее голос. - Не убирай рук со стены, - отдаю ей приказ. Беру в руку свой член. Он ощущается болезненно возбужденным. Провожу по нему несколько раз, сжимаю головку в кулаке. Подношу его к ее входу и за один рывок оказываюсь внутри. На секунду останавливаюсь, чтобы сделать вдох. Сглатываю ком в горле и делаю уже толчок. Мари, хнычет. Она тоже в предвкушении. Я изнываю от желания кончить, поэтому кладу руки ей на пояс и начинаю вколачивается в нее. Мари мокрая внутри, что позволяет мне двигается быстро и плавно. Она стонет в унисон моим стонам. Несколько толчков и она сама начинает двигаться на встречу моим. Черт возьми… Мои движения начинают быть хаотичными, тело жаждет разрядке, но еще не время. Мари тоже на пределе, что идеально, чтобы ее мучить. Толчки сменяю на медленные круговые движения. Руки завожу к ее груди и указательными пальцами нащупываю твердые соски. Мари томно стонет, запрокидывая голову. - Не вздумай оторвать руки от стены, - еще один приказ. Я оттягиваю возбужденные соски вниз, кручу и тереблю их. Моя жена так сжимает мой член, как будто доит его. Уже не уверен, кто кого мучает. - Хочешь кончить? – позволяю чуть больше, чем должен. Но уверен, что ей нравятся грязные разговоры. И это, мать твою, да. Она тут же делает резкий толчок тазом, сжимая меня внутри так сильно, что я выбрасываю руку вперед, чтобы упереться в стену, ища опору. За первым идет второй, третий - А, - стон. – Ты? - стон У меня перед глазами звезды уже. Хочу ли я кончить? Я готов упасть на колени… - Раз ты просиш, - ставлю ноги на ширыне плеч, удерживаю ее за талию и начинаю вколачиваться в нее с ровной амплитудой, ускоряя движения. Стоны сменяются схлипами, все громче и громче. Я понимаю, что она на пределе. Впрочем, как и я. Толчок и мы оба достигает своего удовольствия. Я подхватываю Мари за живот ровно в тот момент, когда она не может удержать себя на ногах. Мое эго достигает невероятных широт, от осознания, что я довел ее до предела. Прислоняю ее тело к своему. Она тяжело дышит у меня на груди, я легонько поглаживаю ее спину. Когда наша эйфория проходит. Я выключаю воду. Мы вытираемся и отправляемся в постель. На мне боксеры. Мари прикрывает себя сухим белым полотенцем. Ласкаю верхнюю часть ее грудной клетки. Мари изучает потолок, а нижняя губа поджимается. Кажется, она что-то задумала. - О чем ты думаешь? – касаюсь кончика ее носа. Она переводит взгляд на меня. - Да, так просто, - провожу кончиками пальцев по руке, чуть касаясь кожи, от чего у нее пробегает холодок. - Признавайся, уже. Она поворачивается на бок, подпирая голову рукой. - Ты меня часто спрашиваешь, хорошо ли мне, - ее скулы приобретают пунцовый цвет. Что подразумевает секс. - А тебе? Хорошо ли тебе со мною? Член в боксерах дает о себе знать. Но когда ее слова доходят до мозга, мое тело напрягается. Мари достаточно прямолинейна. Но эту тему она никогда не поднимала. Меня трудно поставить в тупик, но моя жена может. Мне никогда не задавали такого рода вопрос, потому что каждый раз, каждая партнерка знала свое место и свою задачу. Естественно, что всегда я достигал желаемого результата. Но не думаю, что она ждет ответа на вопрос – кончаю ли я. - Да, - твердо отвечаю ей. – Мне нравится быть с тобою каждый раз. Всегда. Ее губы расцветают в улыбке, а скулы стают пунцовее. Я вижу, что она довольна собою. Мари, откидывается на спину. - В нашу брачную ночь я ничего об этом не знала, - она закрывает ладонями руки. – Я думала, что первый шаг должен делать мужчина, - она опускает руки и поворачивает голову ко мне. – Но время тогда так долго тянулось, что я сделала его первой. Думаю, что во всем виноваты книги, которые я читала, - она улыбается. Моя полуулыбка застывает на лице. Я на минном поле, которого желал бы избежать. Но запал уже горит… “Смени тему…” - Почему ты спрашиваешь? – мой мозг не слушает мое я. - Я тебя тогда спросила, нравится ли тебе то, что я делаю. Ты сказал, что покажешь, как тебе нравится. Но то, что было тогда, оказалось полной противоположностью тому, как мы делим постель теперь. Я подумала, что, если ты предпочитаешь именно такой стиль, то я бы… - Мари, не заканчивай свою мысль, - обрываю ее. Она вздрагивает. - Почему? – удивленно, спрашивает она. – Ведь она обоим должно нравится. Я чувствую всем своим нутром взрыв бомбы. - То, что случилось в нашу брачную ночь не повторится. Никогда. Я резко встаю с постели и направляюсь к двери. Слышу, как и Мари подрывается с кровати. - Я не понимаю, - ошеломленно говорит она. Мое тело парализовано. Если я скажу ей, что изнасиловал ее, то это откинет нас на миллион шагов назад. Нет… Это станет точкой невозврата. А я, черт возьми, не хочу терять то, что приобрел вместе с ней. Поворачиваюсь к ней. Она натягивает свое полотенце все выше и выше. Защищая себя от меня. - Потому, что, то было не свойственно мне. Это было поведение не достойно мужчины. Не позволительно к женщине. - Почему? – болью в голосе произносит она. Уверен, что она поняла смысл моих слов. Легко задать мне этот вопрос “почему”. Но легко ли на него ответить? Набираю в грудную клетку воздух. - Женитьбу предложил мне отец как долбанную проверку. А тебя – как приз в игре, - она стоит с такими шокированными глазами… - Мари, мы с тобою в браке 10 месяцев. Я не посвящаю тебя в подробности, но уверен, что ты поняла, что мой мир кардинально отличается от твоего. В моем мире даже я не всегда имею право голоса в делах. Мой статус заставляет поступать в целях клана. И землю под казино, можно было приобрести только в такой способ. Черт возьми… Я перевожу на нее взгляд, чтобы убедиться, что она меня слушает. Смысл моих слов сложный для ее восприятия. Но я открыто говорю их ей. Она не та с кем нужно сохранять свой статус. И эта не та ситуация, когда я демонстрирую свою силу. - Я не хотел женится. Предложение моего отца было как снег на голову. Когда мы остались на едине, меня… - беру паузу. Делаю выдох и вдох. Провожу рукой по волосам. – У меня сорвало крышу. Я почему-то подумал, что ты подставная утка, - я тяжело дышу. Смотрю на свою жену, которая, кажется, в шоке. Она сглатывает. - Подставная утка? – я делаю шаг вперед, чтобы прикоснутся к ней, но она делает такой же шаг назад. И я останавливаюсь. Ебать все в этом мире. - Да, подставная утка. Думал, что ты уже была с другим мужчиной до меня. Столько не понимая, как в ее глазах я никогда не видел. - Как это? – она почти шепчет. - У нас есть традиция. Она старинная как мир. Не уверен, что современные пары придерживаются ее. Тогда ты была такой смелой, что я подумал… что русские посмеялись надо мною, и представили испорченный товар. - Товар? – блять, я хочу блевать. - Мари… - до смерти хочу к ней подойти, но не решаюсь. - Можешь не продолжать. Я понимаю, - пауза. – Правда, Ее голос убивает меня. Он лишен злости, лишен крика, лишен даже обиды. В нем только усталость - тихая, почти безнадежная. Молчание между нами становится тяжелее любых обвинений. Она опускает взгляд, словно собирает по кускам собственные мысли, а я впервые не знаю, как исправить то, что разрушил. - Можно я побуду одна сегодня? Вопрос звучит так тихо, что на мгновение мне кажется, будто я ослышался. Я закрываю глаза и медленно киваю. - Если это то, чего ты хочешь. Она отвечает таким же коротким кивком, не поднимая на меня взгляда. Между нами остается всего несколько шагов, но сейчас они ощущаются как целая жизнь. Я разворачиваюсь к двери, заставляя себя не оглядываться. Каждая часть меня хочет подойти, взять ее за руку, убедить, что я сделал это по глупости, что ни разу не видел в ней ничего, кроме женщины, без которой уже не представляю своего будущего. Но есть ошибки, которые нельзя заглушить словами. Но мои мысли можно заглушить алкоголем. В ночном клубе гудит музыке. - Сер, - это мой второй стакан виски. Я киваю бармену и делаю глоток. - Составить компанию? - Фабрицио садиться рядом со мною. -Плохой день? - Я сказал ей, - пауза. – О той ночи, - уточняю я. Фабрицио молчит несколько секунд. Его лицо, как всегда, ничего не выражает, но я замечаю едва уловимое напряжение в линии челюсти. - И как она отреагировала? Я усмехаюсь без тени веселья. - Попросила оставить ее одну. Он кивает, словно именно этого и ожидал. - Разумно. - Разумно? - я ставлю стакан на стойку чуть сильнее, чем собирался. - Я только что признался женщине, что когда-то считал ее… испорченной. - Ты признался ей в том, что думал тогда, а не сейчас. - Для нее разница небольшая. Фабрицио проводит пальцем по кромке своего бокала. - Потому что слова остаются дольше намерений. Я бросаю на него взгляд. - С каких пор ты стал философом? - С тех пор, как начал хоронить людей из-за необдуманных слов. Музыка вокруг становится громче, но между нами повисает привычная тишина. Она никогда не была неловкой. - Она возненавидит меня. - Не знаю. - Ты никогда не умеешь успокоить. - Я и не пытаюсь. Он поворачивается ко мне, и в его холодных глазах мелькает что-то похожее на сочувствие. - Но я знаю Мари. Если бы ей было все равно, она бы выгнала тебя сразу. Она попросила побыть одной. Значит, сейчас она борется не с ненавистью, а с тем, что услышала. Я молчу. - И еще кое-что, Нат. - Что? - Ты впервые боишься не потерять власть, деньги или территорию. Ты боишься потерять одного человека. Я опускаю взгляд на янтарную жидкость в стакане. - Это плохо? Фабрицио едва заметно качает головой. - Для главы семьи - возможно. Для мужчины - нет. Я осушаю виски одним глотком. - Думаешь, мне стоит дать ей время? Он отвечает без колебаний: - Думаю, тебе стоит перестать искать способ победить. Это не война. Не все можно вернуть силой или правильным ходом. Иногда остается только ждать, пока другой человек сам решит открыть тебе дверь. Я криво улыбаюсь. - Никогда не слышал от тебя такой длинной речи. Уголок его губ едва заметно дергается. - Никогда не видел, чтобы ты выглядел настолько разбитым.