В наступающей темноте

Мой милый Гарри,       Я не знаю, зачем я вообще пишу это письмо, ведь ты меня не помнишь. Но иначе не могу. Ситуация оказалась хуже, чем я предполагал. Честно говоря, намного хуже, и, наверное, это письмо – единственное, что останется после меня. Никто кроме тебя меня не вспомнит, никто не будет скорбеть и приносить цветы на пустую могилу, возведенную от бессилия и боли утраты. Я был плохим человеком, не всегда, но ту, темную часть моей жизни нельзя просто вычеркнуть за ненадобностью и забыть, развеять пеплом где-нибудь у моря и просто жить дальше. Все те ошибки и неверные, ужасные решения, что я принимал, должны были настигнуть меня рано или поздно, ведь бегать от себя вечно – невозможно. И я счастлив, что у меня было это время, время, которое я провел с тобой.       Я благодарен тебе за твою неиссякаемую веру в мою добродетель, за помощь и за заботу, за то, каким человеком я стал рядом с тобой. Чем я заслужил все это? Я много раз задавал себе этот вопрос. Тогда, на астрономической башне, в Азкабане, когда отца приговорили к поцелую дементора, на похоронах матери. Когда ты заваривал мне чай, когда утешал, подставляя свое плечо, когда выбирал нам квартиру вдали от всего магического мира, когда неделями, месяцами искал заклинание, чтобы стереть с моей кожи это мерзкое клеймо. Его клеймо. И до сих пор я не знаю ответа на этот вопрос. Что ты нашел во мне, за что полюбил? Мама всегда говорила мне, что любят не за что-то, а вопреки. Наверное, это одна из немногих вещей, в которых она была права. Ситуация дрянь, и хоть ты всегда считал, что мы, слизеринцы до мозга костей, можем выпутаться из любой передряги, здесь я бессилен. Еще в школе Снейп неплохо обучил меня окклюменции, а за последние годы я довел этот навык практически до совершенства, поэтому за тебя я спокоен, о тебе, о нас, никто не узнает. По крайней мере, от меня.       Я бы хотел, чтобы ты помнил нашу жизнь, то какой прекрасной она была, но это так эгоистично с моей стороны, ведь эти воспоминания не принесут тебе ничего, кроме боли. Поэтому я немного изменил привычный нам обливиэйт. Надеюсь, снять его будет не под силу даже Грейнджер. Прости, что соврал тебе, первый и последний раз. Это я могу тебе обещать.       Но если вдруг память все же вернется к тебе, то, пожалуйста, пообещай мне не делать ничего опасного, хотя просить об этом тебя – немного самонадеянно, но я рассчитываю на твое гриффиндорское благородство, герой, не подведи меня.       Я бы хотел сказать тебе еще миллион вещей, но время, к сожалению, не на нашей стороне. Поэтому только так. Я люблю тебя.       Береги себя. Твой Д.М.