Его безмолвие красноречиво

      Пять минут.       Он получил именно то, что хотел. Пространство. Свотч читали его как открытую книгу, будто он был обнажён и вывернут наизнанку перед всем миром. Маленькая кукла была разбита настолько, что не могла даже смотреть в глаза своему спасителю.       Он... действительно пал.       Очень низко пал.       Время шло и всё на свете менялось. Шаг за шагом, на одном дыхании, без мыслей, без остановок. Он поймал себя на том, что вспоминает те времена, когда его единственной целью было найти что-нибудь съестное. Однозначно. Печально, но просто. Никаких разговоров, никаких разоблачений секретов, никаких болезненных воспоминаний.       Он просто... существовал.       ...Наедине со своими мыслями.       Пять минут приближались к десяти.       Спамтон неподвижно смотрел на цифры на мониторе, почему-то ожидая, что экран утонет в белых линиях и белом шуме.       Когда он стал настолько зависим от окружающих? Неужели так было всегда? Да всю сознательную жизнь Спамтон был нахлебником.       Все началось с его семьи. Будучи самым младшим из своры Эддисонов, он получал всё, в чём нуждался. Дом, постель, еда, эмоциональная поддержка - всё, что только ему угодно.       Баннер всегда отводил покупателей к витринам его магазина, когда Спам приходил домой удручённый отсутствием прибыли. Голубой Эддисон был тем ещё добряком и каждый день, хотя ему было совсем не по пути, приносил Спамтону свежий обед. Он давно бы сдал, если бы не обеды Баннера.       Попап не давала его скудному магазину рухнуть, регулярно проводя негласные проверки. Розовая Эддисон всегда давала денег из своего кармана, если обнаруживала неисправность. Попап никогда не принимала ответ "нет" и всё равно всучала больше, чем он смог бы вернуть.       Десять минут перешли в пятнадцать.       Флэш... с Флэшем никогда не было скучно. Жёлтые Эддисон читали ему каждую ночь, даже после того, как Спамтон миновал тот возраст, в котором это было необходимо, потому что это был единственный способ "утомить себя настолько, чтобы заснуть". Они были его опорой, утешали его в конце дня своими небрежными, дерьмовыми шутками и пассивным поведением. Спамтон обращался к ним всякий раз, когда его раздражение выходило из-под контроля, и жёлтые Эддисон отметали его тревоги увлекательной выдуманной на ходу историей.       И Сурви... он никогда не забудет, как самый старший и самый вспыльчивый член его семейки сломали челюсть одному Опроводню за то, что тот назвал Спамтона "неудачником", а затем выперли Тёмного из их магазина.       Он зависел от них в деньгах, заботе, любви и защите...       Вот тогда-то всё и началось.       Может, если бы он уделял себе больше внимания, то осознал бы свои собственные недостатки раньше...       Потом он нашёл Майка, и эта постоянная потребность в поддержке стала навязчивой и тревожной. Особенно поначалу, когда существо доказало Спамтону, что может дать ему то, что он хочет. Он цеплялся за каждый звонок, каждое слово Майка, поглощая его советы и указания, потому что не мог сделать что-либо сам.       Он не может делать что-либо сам.       Лишь жизнь в проклятом мусорном баке на протяжении месяцев была той жизнью, в которой выбор принадлежал ему, хоть в ней и не было никакого драйва или страсти, толкающей его вперёд.       Теперь это были Свотч. О, эта отчаянная потребность быть под их присмотром и в их руках. Он снова вернулся в то же русло - зависеть от кого-то другого, сидеть на шее, получать всё, что дают, без возражений или несогласия, позволяя им заботиться о нём, потому что, очевидно, он не может позаботиться о себе сам. Сколько его внимания к Свотчу было из личного влечения, а сколько – из потребности в поддержке?       Правда заключалась в том, что он никогда не падал.       Всё это время он плашмя лежал на земле.       Тридцать минут.       Спамтон изучал свою панель ОЗ, отображавшуюся на экране. У него было 76%, так что по больничным меркам его в любой момент могут отпустить. В любую минуту может прийти Стёжка, чтобы выписать его, но вернутся ли Свотч до этого?       Он отвёл взгляд и крепко зажмурился. Какая разница, вернутся или нет? Он использовал их. Он был одержим надеждой, что другая обречённая душа, лишённая права выбора, будет нести его всю оставшуюся жизнь. Жизнь, что не стоила этого риска.       Он, чёрт возьми, был взрослым Тёмным, так почему бы ему не вести себя соответствующе?       Тридцати минут, казалось, должно было хватить на прочтение маленькой записки.       Вернутся ли они вообще?       - Так боишься остаться один. Как мило.       Горло Спамтона свело судорогой, пальцы впились в ладони. Отлично. Он снова что-то слышит. Просто ещё одна проблема в его бесконечном списке проблем.       Художник зажмурил глаза крепче, до боли.       У него зазвенело в ушах.       Он действительно свихнулся, не так ли?       - Не-а, ты не "свихнулся", Спамтон. Я здесь, с тобой.       Нет, Майк бросил его. Он ушёл, он не вернётся.       Он молил своё сознание, чтобы это оказалось ложью. Это просто его процессоры проходили через цикл памяти, заставляя его снова галлюцинировать.       Его здесь нет. Майка здесь нет. С тобой всё в порядке. Ты в безопасности.       - Открой глаза, марионетка.       Спамтон приподнял веки, повинуясь голосу. Его чёрные зрачки остановились на мониторе души.       Заполненный статическими помехами экран уставился прямо на него. Крик ужаса готов был вырваться наружу, но шок взял над ним верх.       Прозрачная ухмылка наблюдала за ним, скрываясь за серыми линиями, расширяясь всё больше с той секунды, как Спамтон разинул рот. За ней появился один глаз - крестиком, а потом и второй - убывающей луной.       В течение нескольких долгих секунд отрицания Эддисон лишь смотрел, разглядывал знакомое лицо, наблюдающее за ним с экрана. Раньше Майк почти не показывался на глаза и предпочитал скрываться в волнах статики на любой электронике с экранами. Спамтон уже видел это лицо раз или два... в его кошмарах.       О запястья, вокруг шеи, на ногах и животе, вокруг его сердца...       Он порвал пелену неподвижности, с трудом принимая сидячее положение. Марионетка отодвинулся как можно дальше от устройства, чуть не слетев с края койки. – Т-ТЫ [[Определенно нет!]] Р5АЛЕН.       Он что-то видел, что-то слышал. Опять. У него был ещё один из этих дурацких приступов, не так ли? Так оно и есть. Спамтон закрыл лицо руками, не в силах унять дрожь, побежавшую по спине.       Майк ушёл. Он оставил тебя, это неправда. Его здесь нет. Ты в безопасности. Его здесь нет. Ты в безопасности.       - Это я не реален? - поддразнивал Майк. Он казался настоящим, с тем надтреснутым, очаровательным голосом, который всегда притягивал его, словно магнит.       Ему нужно что-то, что заземлило бы его, вернуло бы к жизни...       Зажав руками то место, где были бы уши, если бы они у него были, он выглянул наружу, осматривая комнату.       Вокруг не было той чернильной, мутной тьмы, что всегда появлялась, когда он вновь погружался в воспоминания.       Он слышал жужжание монитора, бормотание медсестёр и врачей за дверью, стук их ботинок по металлическому полу, когда они проходили мимо.       Он чувствовал, как кончики пальцев впиваются в голову, одним резким, разрушительным ударом подтверждая одну удручающую мысль... Это не галлюцинации.       Это. Не. Галлюцинации.       Все огни в комнате погасли, внезапно погрузив её в сумерки. Помехи на мониторе остались единственным источником света.       Это реально.       - Я просто хотел узнать, как у тебя дела, вот и всё.       Это реально. Майк вернулся. Это реально, он вернулся. Спамтон вскочил и встал на кровати. Сердце подсказывало ему бежать отсюда, и как можно быстрее. Но куда, где ему скрыться? Это Майк, существо, которое слышит его мысли. Так куда же ему идти?       - Я скучал по тебе. А ты? Ты по мне скучал?       Его кулаки сжались, вечная улыбка треснула, гнев накатил и взорвался, как неисправная линия электропередачи. Тишина сохранялась лишь секунду, а затем Спамтон закричал. – Т>Ы [[Оставил меня ради этих цен!]], Н3Т, Я<>нЕ [[Детка, я скучаю по тебе. Пожалуйста, вернись домой]]!       - Я никогда не оставлял тебя, глупышка. Я был здесь, всё это время... - голос Майка дрейфовал в мягком море шипящих, дрожащих статических помех, медленно, шёпотом проговаривая слово за словом.       - ...н̸͍̘͇̈́̿̈́а̵̦̝̺͋̀͐б̵̢͙̫̓͘л̵͔͖͎́̿́ю̸̝͚̒̾̿д̵̦̟̘͑͛а̴̼̪̀́̓я̸͎̼̺͠͝ ...       Голос Майка сковал Спамтона до кончиков пальцев, до глубины души, так, что тот не мог даже пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы протестовать. Спамтону не следовало повышать голос, это разозлило его, а когда Майк злится...       Боль.       - Я больше не сержусь на тебя, Спамми.       Невольно Спамтон взглянул на экран, его глаза расширились от тревоги и какого-то рода надежды. – ПР4ВДА?       Он вспомнил все те разы, когда молился на то, чтобы услышать эти слова от Майка. Время от времени он продолжал это делать, теперь на ещё хотя бы один звонок от него и второй шанс. Все ночи напролет, бормоча что-то себе под нос из-под мешков с мусором, в надежде, что тот ответит.       - Как я могу злиться на свою любимую марионетку? Так ты по мне скучал?       Майк вернулся. Он здесь, он вернулся. Он вернулся.       Он не бросил его. – Я €КУЧ4Л>П0 Т3... – ...Почему выключен свет?       Свотч.       Яркий, чистый свет залил комнату. Помехи прекратились, экран вернулся в нормальное состояние - панель статистики и испуганное, дрожащее отражение Спамтона.       Он вернулся.       Свотч осторожно вошли, окинув взглядом слегка сгорбившегося художника. – С тобой всё в порядке? - Свотч потянулись к нему, но Спамтон отпрянул.       Он вернулся, он...       Вот дерьмо, он вернулся.       Они оба вернулись.       Спамтон кивнул. Его мысли путались в тумане, пока он пытался понять и осознать произошедшее. Свотча это, похоже, не убедило, особенно когда Спамтон отвернулся и забился в угол больничной койки.Но они не стали комментировать и просто сменили тему разговора. – Мне жаль, что это заняло так много времени, Спам. Я поговорили с Королевой, она больше не будет тебя беспокоить, - Спамтон едва обратил внимание на их слова. Онемев, он сел; его всё ещё трясло, и причина не была ясна даже ему самому. Он боялся. Боялся, что Майк снова заговорит с ним, боялся того, что может произойти из-за этого, но страх не был единственной эмоцией, терзавшей его душу.       Почему же он был так увлечён этой мыслью? – А также я взяли с собой пару Свотчлингов. Они хотели тебя видеть.       Он не должен чувствовать этого, не после всего, через что он его заставил пройти. – Ты ведь не против, Спам?       Его глаза снова метнулись к экрану, изучая каждую его деталь, ища лицо за ним... – Спамтон?       Свотч наклонились, загораживая экран и с опаской глядя на него. Спамтон схватился за запястье и слегка надавил, не в силах смотреть им в глаза. – Нет, - пробормотал Спамтон. Свотч улыбнулись: было приятно вновь слышать его голос, и неловко потрепали его по слегка всклокоченным волосам. На этот раз Спамтон не дрогнул, позволив себе расслабиться от их прикосновений и того комфорта, который они приносили.       Он ведь вновь возложил свою ношу на плечи других, разве нет? – Могу ли я их впустить? - уточнили Свотч. Убрав руку, они решительно отошли от кровати.       Сейчас ему следовало бы перестать беспокоиться о Майке. Ему не следовало даже думать об этом демоне по ту сторону экрана, когда перед ним стояли Свотч.       Спамтон поднял большой палец, сосредоточив всё своё внимание на двери, а не на аппарате, непрерывно жужжащем рядом с ним. Хотя больше всего на свете ему хотелось снова уставиться в экран.       Свотч подошли к двери и взялись за ручку. – Я сказали им не набрасываться на тебя сразу, но... Ты же их знаешь, - они фыркнули и распахнули дверь. Свотч высунули голову и крикнули в коридор. – Он готов вас принять.       Затем они спешно отступили в угол комнаты.       Дверь с силой распахнулась, ударившись о стену. Если бы Свотч двигались чуть медленнее, им бы наверняка прилетело в лицо.       Бакет стоял в авангарде отряда; единственная деталь, по которой художник его распознал - распущенный ярко-жёлтый галстук-бабочка, свободно висящий на груди, словно ожерелье. – МАСТЕР СПАМТОН, ВЫ ЖИВЫ?       Спамтон зажмурился, но не от напряжения, а инстинктивно. Его вот-вот обнимут. Сильно обнимут. – ...отойди, я не пролезаю. – А, точно, извини... МАСТЕР СПАМТОН? - Бакет ворвался в комнату, за ним последовал Реколл, прижимая руки к груди, словно удерживая душу от того, чтобы она не выскочила наружу. Бакет наклонился над кроватью, схватил Спамтона и раздавил его своими жёсткими объятьями. Двое других остались ждать позади. Реколл раскачивался взад-вперёд, а Пит смотрел прямо ему в душу, стоя в позе, выражающую крайнюю степень нетерпения. – Мы искали тебя весь день? Я так рад, что с тобой все в порядке?? - Бакет прижался клювом к шее Спамтона, и кукла неловко похлопала его по плечу.       Его конечности оцепенели. – ...Прекращай уже. - Бакет быстро передал его более низкому Свотчлингу, который держал Спамтона, как младенца, от которого дурно пахнет. – ...Привет, - промурлыкал он. - Ты... меньше. Забавно. - Реколл в момент благоговейного откровения передал его в руки Пита, который взъерошил волосы куклы и посадил её себе на плечо. – Мы слышали о кислоте, - сказал Пит и протянул руку, чтобы успокоить Спамтона, который покачнулся от внезапной смены высоты и съёжился от резкости движений. - Если бы мы знали раньше, мы бы такого точно не допустили.       Спамтон вцепился в плечо птицы, когда тот повернулся лицом к Свотчу, с нежностью наблюдавшими за происходящим. – Я отказываюсь туда возвращаться, - твёрдо заявил Пит. Свотч сняли свои очки и покосились на него с притворным подозрением. Спамтон почувствовал, что пропустил первую половину разговора. Должно быть, они спорили об этом перед тем, как войти.       Его конечности ещё больше оцепенели. – Аналогично. – МЫ МОЖЕМ РАБОТАТЬ В КАФЕ?! Пожалуйста, мастер Свотч, её физиономия меня так ЗЛИТ?!       Да, он точно пропустил часть разговора. Спамтон тихо шептал что-то себе под нос, стараясь заглушить свои мысли. Не работало. Он чувствовал, что выпадает из реальности. Веки расслабились, а взгляд приковался к трещине в стене. – Если я вернусь, то утоплю её. – ...Хардкор. – Пожалуйста, не топите Королеву! – Не буду. - Пит распушил свои перья и выпрямил спину, высоко задрав голову. - Если только меня не заставят вернуться. В таком случае утоплю. – ...Такой хардкор.       Свотч вышли из-за угла и сжали руку Пита, прежде чем снять Спамтона с плеча. Дворецкий усадил его на край кровати. Спамтон едва шевельнулся. – Ладно. Я не собираюсь никого из вас заставлять, - заявил Свотч. - Мне никогда не помешает дополнительная помощь в кафе.       Бакет протиснулся мимо Пита, который едва не проломил локтем стену, и со всхлипом облегчения обнял Свотча. – МЫ ВАС НЕ ПОДВЕДЁМ!? Полы будут сверкать? Продукты будут всегда в запасе? Клиенты будут довольны!? ЭТО БУДЕТ ИДЕАЛЬНО!? – ...Королевы в чёрном списке. – АБСОЛЮТНО НИКАКИХ КОРОЛЕВ!? – Ладно, ладно, - хмыкнули Свотч, освобождаясь из объятий Бакета. - Королевы в чёрном списке.       Спамтон рассеянно потёр ладонь.       Ничто не казалось реальным.       Раздались два стука в дверь — верный признак того, что вошла медсестра. Дверь распахнулась и врезалась в спину Бакета; тот едва это почувствовал. – О боже, простите! - послышался извиняющийся, слегка обеспокоенный голос. Свотчлинг пискнул, быстро поднял Свотча и отодвинул их подальше от двери. - Кого я ударила? – Всё в порядке?! - наконец он опустил дворецкого на землю. - Я почти ничего не заметил?       Стёжка просунула внутрь свою большую голову-шприц, разглядывая птиц в красных костюмах, от присутствия которых и без того небольшая комната казалась совсем крошечной. – Ух ты, сколько птиц! - она вошла, но не закрыла за собой дверь. - Мне нужно срочно выписать мистера Спамтона, так что мне пора. Не хотите ли вы, дорогие Свотчлинги, подождать снаружи? – Разумеется? – ...Почему бы и нет. – Само собой.       Спамтона подняли для очередного круга объятий, причём каждый Свотчлинг обязательно что-то ему обещал и желал. Эддисон мгновенно забыл, о чём они говорили, и подался вперёд, когда его снова опустили на твёрдый пол.       Руки не хотели работать, они казались тяжёлыми. Что происходит? – ...Он теперь такой маленький, - послышалось со стороны выхода.       Бакет остановился на полшага в дверном проёме, так что Пит налетел на него. – Как ты думаешь, он бы поместился в мой костюм?       Несмотря на то, что она была больше большинства Амбью-лансов, медсестра легко проскользнула мимо стаи птиц, чтобы добраться до своего места у аппарата. Спамтон слышал, как она тихонько хихикнула, но это прозвучало эхом в его голове. – ...Зачем тебе помещать его в свой костюм? – Для второй пары глаз, конечно!? – ...Хорошая мысль. – Предполагается, что мы должны покинуть помещение.       Они выбрались целыми и невредимыми, и комната на мгновение погрузилась в неуверенную тишину. Внезапный визит Свотчлингов ничуть не облегчил страдания Спамтона. Он выдохнул и провёл ладонями по всей длине рук. Ему не было холодно, но он чувствовал... покалывание. Этот день отнял у него слишком много сил. Этот день слишком часто вскрывал его слабину. Вина и сожаление накрыли его одеялом, усеянным шипами.       Он напортачил. Ему следовало выбежать в коридор, под кровать, в ванную. Не имело значения, куда, да куда угодно, только подальше отсюда.       Он так быстро сдался. Как он мог так поступить? Спамтон обещал себе, что не вернётся к Майку. Сколько раз он говорил себе, что не вернётся? Но он сделал это. Достаточно было одной маленькой фразы, чтобы душа Эддисона треснула.       Свотч и медсестра о чём-то разговаривали, но он их не слышал.       Он не осознавал, как сильно скучал по этой твари из телевизора, пока не оказался прямо перед ним.       Все эти месяцы он проклинал имя Майка, ненавидел его, винил в инциденте с кислотой, в своих неудачах, в потере связи с реальностью... В раздоре с семьёй. Все эти месяцы, а он всё ещё...       Он всё ещё скучал по звонкам, по разговорам, по его терпению, по долгим ночам, когда Спамтон был невероятно напряжён, а Майк каким-то образом утешал его, хоть и не был рядом. Он скучал по прозвищам, обещаниям, тем временам, когда то бестелесное существо могло гордиться его продажами и достижениями. Майк за словом в карман не лез и всегда точно знал, что и когда нужно сказать, что было странно, учитывая, что этот парень застрял в той плоскости существования, до которой никто другой не мог дотянуться.       Ногти впились в руки. Не до крови, но до глубоких вмятин. Бормотание голосов стихло, оставив его наедине с мыслями.       Спамтон был в ужасе от мысли снова встретиться с Майком. В последний раз они разговаривали сразу после того, как он очнулся после кислоты, несколько месяцев назад. Майк приносил боль, Майк приносил неприятности, и хотя он дал ему всё, терять это из-за такой ошибки... было ещё больней. Это было жестоко. Майк был жестоким, беспощадным, эгоцентричным, одиноким ублюдком с комплексом бога, на которого молились те, кто находился в самом низу.       Спамтон ненавидел его, но в то же время восхищался им. Он обладал властью, магией, знаниями. Он мог понизить температуру в комнате и вызвать короткое замыкание. Он мог слышать мысли Спамтона. Он был всемогущ.       Спамтон ненавидел Майка. Он ненавидел его за всё, что тот ему причинил.       Но он действительно скучал по нему.       Время шло, а марионетка всё плыл в море собственных мыслей, отдавшись течению потока статических помех, жужжащих в ушах.

***

      Спамтон снова не ответил. Он продолжал молча сидеть, скривив позвоночник, там, куда его посадили Свотч, и смотреть на светло-голубой больничный пол. В его очках не было помех, но каждые несколько мгновений птица замечала вспышку белых линий, похожих на блики, движущихся по стеклу.       Может быть, они зашли слишком далеко? Наверное, так оно и было. Марионетка был относительно в порядке до того, как они спросили о Диспетчере.       Да будут прокляты их вечные приставания! Свотч были известны своим стремлением и упорством, и если время по их мнению шло слишком медленно, это становилось пыткой. Они ненавидели ждать, и теперь платили высокую цену за своё нетерпение.       Стёжка молчала, пока отключала аппарат. Она пыталась задать кукле свои основные вопросы после того, как Свотчлинги ушли, но жуткая тишина настигла и её.       Амбью-ланс присела у изножья койки, нежно взяв голову Спамтона в руки. Она повернула её сначала в одну, потом в другую сторону, сосредоточенно нахмурившись. – Он диссоциирует, - заявила она Свотчу, которые напряглись от зарождающегося беспокойства и чувства вины. - Такое случалось раньше?       Свотч присоединились к ней и слегка нагнулись. – ...Случалось.       Они не были уверены, стоит ли им разглашать здесь слишком многое, но Свотчу не терпелось получить хоть какую-нибудь помощь по этому вопросу. – Несколько раз. Обычно там статика... В его очках. – Это... Не очень хорошо, - она печально задумалась, а затем отпустила его лицо. – Спамтон, скажи, что ты сейчас чувствуешь? - она знала, что он немой, но Свотч понимали, что делает медсестра. Когда-то они читали об этой технике на форуме Светлых.       Как и ожидалось, тот не ответил. Но Стёжка продолжала, казалось, скрывая беспокойство под профессиональной бравадой.       Она взяла его крошечные руки в свои и начала медленно водить пальцами по его ладоням. Её глаза остановились на его безучастном лице, в котором она искала любой признак жизни. Она что-то прошептала ему; слова были настолько тихими, что Свотч едва разобрали их. – ...Ты... в безопасности... Ты напуган... это я... Можешь посмотреть на меня?       Не дождавшись ответа, Стёжка встала и начала что-то набирать на своём устройстве. Свотч знали, что будет дальше. – Почему ты не упомянули об этом раньше? Это очень серьёзная тема, - прошептала она, положив руки на бёдра. Стёжка почти впилась взглядом в дворецкого. Свотч потёрли затылок. - Расстройство диссоциации только усугубляется, если его не лечить, и точно смертельно для Тёмных. Не знаешь, была ли у него депрессия? Тревожность? Сильная травма в прошлом? Он обращался к психотерапевту? Как долго это продолжается?       Свотч съёжились, поправляя очки, прежде чем сложить руки за спиной, сопротивляясь инерции пошатнуться и упасть на пол. – Я не уверены насчёт прошлого, но он... он был не в себе, - он пытался покончить с собой. - Когда я взяли его домой, ему потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть, - он пытался покончить с собой. - Похоже, он всего боится и не отходит от меня, - и он пытался покончить с собой. - И... - он пытался покончить с собой. - Он... - пытался покончить с собой.       Они не могли вымолвить ни слова, хоронили эту истину в бездонных уголках своего разума, притворяясь, что её не существует. – Свотч...?       Это была личная информация, которую Свотч отказывались рассказывать другим не только потому, что им было больно говорить об этом, даже думать об этом, но и потому, что они не знали, как отреагирует Эддисон. Это было не их дело.       Но это была его медсестра. Она обязана знать.       Стёжка могла помочь ему лучше, чем они. – Он... мисс Стёжка, - их речь оборвалась разочарованным вздохом. Они выпрямились и заставили свой голос работать. - Когда я нашли его, он... пытался. – ...Пытался? – Повеситься на лестнице.       Свотч справились. Собственные слова так сильно ранили их, едва слетая с губ. Они размяли челюсть, живот скрутило спиралью тревожных эмоций.       Поначалу казалось, что она им не поверила, но когда Свотч продолжили выжидающе смотреть на неё, выражение лица Стёжки потускнело. Сильно потускнело. – Ох... Ох. Как давно это было? – Примерно четыре дня назад.       Медсестра выдохнула, её взгляд вернулся к марионетке. Она выглядела растерянной впервые с момента их встречи. Свотч не винили её: вероятно, это был первый раз, когда она имела дело с пациентом-самоубийцей. – Надеюсь, ты понимаешь, что я не могу позволить ему уйти сейчас, - её голос дрогнул. Свотч кивнули, во рту пересохло. – Я понимаю. – И... Мне придётся связаться с процессорами.       Её плечи слегка опустились. Она вернулась к подножию койки и провела рукой по волосам Спамтона так аккуратно и нежно, словно будь её прикосновение чуть жёстче - и он тут же рассыпется в пыль. Затем она заключила неподвижную куклу в крепкие объятия. Ярко-голубые слёзы навернулись ей на глаза. – Мы позаботимся о тебе, большая шишка, - пробормотала она, не зная, слышит он её или нет. Горло Свотча сжалось. – Я обещаю.

***

      Телевизор был выключен. В комнате было темно, а единственным источником освещения в маленькой квартире была дешёвая лампочка в коридоре, чей тусклый жёлтый свет едва достигал кухни, где царила мёртвая тишина.       Джакс должен был сегодня пойти на работу. Он должен был что-нибудь съесть, он должен был встать с этого стула, и всё же он был здесь. Там же, где он был с тех пор, как вернулся домой.       Джакс провёл пальцами по растрёпанным волосам, зажмурив глаза в попытке подавить начинающуюся головную боль. Он не должен был брать эту бутылку Bezier из своего запаса, он не должен был опустошать её в рекордно короткие сроки на пустой желудок, но...       Он всё не затыкался. Джаксу нужно было подумать, но он не мог. Не с Майком, скулящим через каждую электронику, которая у него имелась. Он терпеть не мог, когда люди предъявляли ему претензии: это заставляло его хотеть делать противоположное тому, что от него требовалось.       Наконец он снова сделал глоток, и голос стал ещё более туманным и далёким. Вот как он обходился со всеми проблемами, с которыми когда-либо сталкивался: притворялся, что их не существует, и утопал в выпивке из собственного магазина.       Свет в коридоре мерцал, притягивая его взгляд. Из-под чёлки Джакс наблюдал, как лампа вспыхнула на секунду... или две... или три. Он уже отключил всё в квартире и вырубил большинство переключателей; неужели ему действительно придётся сидеть в полной темноте, чтобы обрести грёбаный покой?       Руки Джакса упали с головы на стол, звук стал оглушительным на фоне тишины дома. – Не можешь ли ты... оставить меня в покое... на три... чёртовых... секунды, - невнятно пробормотал он, изо всех сил жмурясь на свет в коридоре. Тот прислушался и перестал мерцать, неуклонно возвращаясь к бледному свечению.       Потрескивание откуда-то издалека — но всё ещё в квартире, — его взгляд метнулся влево в попытке определить источник шума.       Что он оставил включённым?       - Прошло уже несколько часов, Джакс.       Что он оставил включённым?       Из его комнаты доносилось ровное гудение электричества, приглушённое, но всё же присутствующее.       Джакс спрыгнул с кухонного стула и направился в спальню. Он ворвался внутрь, держась за дверной косяк, чтобы не упасть, его внезапно обезумевшие глаза метались по комнате.       - Я дал тебе время поразмыслить, разве мы не можем поговорить сейчас? - его голос был вирусом, белым шумом и мёдом. Сладким, но в то же время болезненным, тлетворным. Серый Эддисон рывком открыл ящик с одеждой и порылся в нём. Помехи стали громче.       Его зрение затуманилось. Вина и гнев поглотили его целиком.       - Что это вы, марионетки, игнорируете меня?       Его затошнило.       В ящике стола ничего не было, но шум был отсюда. – Я не собираюсь делать кому-то больно... Я не такой.       Она бы этого не хотела.       Она бы так не поступила.       - Я никогда не просил тебя причинять ему боль. Ты сделал всё это сам...       Джакс захлопнул ящик, позвякивая лежащими в нём безделушками. Он схватился за комод и неуклюже приподнялся.       Ему не терпелось уйти.       - Ты слишком остро реагируешь, - небольшая пауза. - К тому же, пьян. Успокойся, пожалуйста.       Он упёрся в комод, щурясь в темноте. – Ты похож на мою бывшую, - простонал Джакс. Статические помехи стали тяжелее, теперь они буквально ревели.       Затем он заметил это. То, что, как он думал, давно потерял. Красный планшет. Не особо модный или дорогой, простой обучающий планшет, который школа выдала Мете для её...       Джакс оттолкнул комод, его пальцы впились в устройство. Поняв, что его способ общения найден, Майк обрёл дар речи, и его тон стал агрессивным.       - Ты принял меня. Ты впустил меня, ты согласился на сделку.       Джакс повернул планшет, небрежно возясь с защёлкой батарейного отсека, проклиная своё помутнение.       - Ты мой, Джакс.       Защёлка открылась.       - И ты п̴͕̦̫͋̽͝о̴̢̫̙̾̽̕с̸̡͚̞̒͊̕л̵̫͍̽͐͝ӱ̵̟̘́͐͜ш̴͓̫͍̓͝͝а̸̡̢͉͊̓̕е̵͕̞̙̔̓͠ш̸̢͔͒͜͠͠ь̴̟̠͚̀́̓с̸͍̘͍̐̿͋я̵̠͇̺́̽̀.       Руки Джакса свело судорогой, они задёргались и вдруг остановились на месте.       Зелёные нити обвивали каждый дюйм его пальцев, которые немели всё больше с каждой секундой.       Он не мог пошевелить ими.       Он не мог пошевелить руками. – Дай мне...       - ...Тебе нужны доказательства, Джакс? Доказательства того, что я могу вернуть её?       Он боролся с ним, презрительно глядя на свою серую кожу, пока обводил пальцами батарейку. – Я... хочу...       Он может вернуть её обратно.       Его затошнило.       Ты можешь увидеть её снова.

***

      Звонок...       Звонок...       Зво... – Алло? - из динамика послышался голос, мягкий, но полный помех.       Джакс дрожал, не в силах держать телефон около уха. Вокруг него стоял шум. Крики, гудки, сигнал тревоги... Он находился посреди всего этого, рядом со своей синей машиной... и машиной, в которую они врезались. – Я... Хм... - это было всё, что смог выдавить Эддисон. Его метавшийся взгляд упал на разбитое лобовое стекло и кровь, стекавшую с осколков. Она капала - медленно, но капала, оставляя на дороге алые пятна. – ...Джакс? Где ты вообще? Ты должен был отвезти Мету час назад; она опаздывает на урок распрода... - мимо пронеслась машина и заглушила всё, о чём говорила женщина на другом конце провода. – Почему там так громко? Где вы находитесь? – ...Я... Это... Прос-сто... Ахм... – ...Почему у тебя такой пьяный голос?       Он не мог оторвать глаз от разбитого стекла. Должно быть, было больно пробить собою такой толстый материал. Должно быть... хлопнула дверца машины, кто-то вышел из неё и закричал; он схватил его за плечи и встряхнул. – ...не хотел...       Он не мог слышать.       Он не мог чувствовать.       Он не мог дышать.       Она была нигде, но везде... на лобовом стекле, капоте, тротуаре, под шинами...       Как это... как могло... но это не был... такой уж... сильный удар...       Он не мог слышать.       Он не мог чувствовать.       Он не мог дышать.       Разве он... не пристегнул её?       Это твоя вина. Ты сделал это.       Это твоя вина.       А теперь исправь это.

***

      Джакс вырвался из воспоминаний; дышать стало труднее, а чёлка прилипла к лицу. Он вставил батарейку обратно и вцепился в рубашку, искусственное сердце грозило вырваться из груди.       - Вот как, видишь? - ворковал Майк. Его голос казался далёким, удивительно тихим по сравнению с его мыслями.       Пожалуйста, исправь это.       Когда он развернул устройство, вместо чёрного экрана на нём была статика. Джакс прищурился, стараясь разглядеть что-то движущееся за всеми этими волнами белого шума.       Это твоя вина. Ты сделал это.       Исправь. ЭТО.       - Давай я тебе кое-что покажу, - промурлыкал Майк. - Этот мир, в котором ты живёшь... Далеко не единственный.       Картинки двигались, волны становились более прямыми, но всё равно были прозрачными, цвета становились ярче.       У него перехватило дыхание, когда он узнал себя. Он выглядел лучше, его волосы были зачесаны назад и стянуты розовой лентой. Он улыбался и немного сутулился для того, чтобы помочь уже повзрослевшей Мете надеть куртку.       Она тоже выглядела по-другому: волосы стали прямее, кожа покраснела. Она стала выше, и то пламя, что прежде горело в её глазах, было укрощено.       - Здесь несчастного случая не было, и она жива и здорова...       Джакс провёл пальцем по экрану, наблюдая, как он вместе с Метой занимается своими утренними делами. У него не было сомнений, что это его дочь; она была всё так же красива, как и тогда, когда он видел её в последний раз.       - Но если ты хочешь попасть туда... Нам нужен НЕО. Спамтон уже загружал себя в диск для активации...       Эти слова отрезвили его. По крайней мере, на данный момент, и Джакс смог составить полное, хоть сколько-то связное предложение. – Я уже сказал тебе, что не собираюсь преследовать этого парня, он...       - Сломан? - Майк весело хихикнул. - Да, он та ещё развалина. Я понимаю, почему тебе его жаль. Бедный, несовершенный маленький продавец, который потерял рассудок... Но без этого мы не можем двигаться вперёд... нет, если только не хочешь загрузиться сам.       Экран выключился, и Джакс вернулся в сознание. Образ той, кого он так подвёл, возродился в его сознании. Пессимистический тон в искажённых словах Майка не ускользнул от него. Он сглотнул, головная боль, которую он старался не замечать, стала невыносимой, когда ему не на чём было больше сосредоточиться.       Он положил планшет на колени и закрыл глаза, осторожно положив на лицо холодную ладонь в надежде остановить боль, пока она не стала ещё сильней. Ему хотелось думать, но голова болела, и каждая секунда, проведённая в сидячем положении, приближала его к обмороку. Он был измучен, пьян и всё ещё не оправился от воспоминаний. – Мы можем... поговорить об этом... утром? - спросил Джакс; он встал и покачнулся, даже не потрудившись вернуть комод на место. – Я устал.       - Конечно, можем, сладкий, у нас есть время. Отдыхай.       Джакс бросил планшет на тумбочку и рухнул на грязную кровать. У него не осталось сил спорить об использовании этого приторного ласкательного имени. Джакс промучился всего минуту, прежде чем тьма подарила ему покой.       Наконец-то.