Я не русалочка!

Утро начинается сумбурно. К нему приходят пару человек с поручениями, и он благополучно отправляется их выполнять, проверив, жив ли его гость. Тот мирно спал на дне бочки, свернувшись калачиком. Красив, но измучен. Мелкие раны затянулись, наверное, из-за чистой воды и спокойного сна. Он оставил ведро рыбы рядом, чтобы тот поел, когда проснётся. Джун надеется, что он ест рыбу. Охотник возвращается под вечер. Мокрый, в крови и, похоже, внутренностях гарпии. Всё, чего он хочет это смыть с себя весь этот день и лечь спать. Он снова заходит в сад и останавливается, боясь спугнуть. Его гость, совсем недавно изнемогающий от боли и усталости, изо всех сил пытается дотянуться до ветки дерева, под которым стоит бочка. Там растёт сладкий нектарин, манящий даже охотника. Он аккуратно подходит сзади, воспользовавшись темнотой и отсутствием тени и аккуратно сорвал плод, протягивая парню. Тот быстро отплыл к краю бочки, агрессивно шипя и показывая острые зубы. Хвост всё ещё кровоточил и доставлял явный дискомфорт. Раны на коже затянулись, будто их не было, но вода была мутная, и её пора было менять. — Надо сменить воду. И сделать что-то с твоим хвостом, иначе он будет заживать слишком долго. А ты мне тут надолго и даром не сдался, рана затянется и до свидания. Отвезу к морю, и пути наши разойдутся. В глазах нового «друга» читался явный страх перед морем. Это было понятно, когда он перестал скалиться и помотал головой, широко распахивая глаза. Он опустился в воду, оставаясь над ней на уровне глаз, и посмотрел на охотника, явно прося оставить его. — Неа, нет, даже не думай. Эти трюки не работают на меня, нет и ещё раз нет. Ты мне не домашний питомец, а дикая рыба, которая жрёт людей. На это подводный житель лишь посмотрел на своё отражение и обречённо выдохнул. Он действительно не человек. Живёт в пресном море, ест тухлую рыбу и он даже не русалка. Не прекрасная дева, сидящая на камне и зазывающая моряков песнями о любви. У охотника что-то кольнуло от несчастного вида, ведь он явно обидел своего гостя. «Идиот, тебя же никто не заставлял тащить его сюда!». Он молчит ещё пару минут и тихо проговаривает: — Надо воду поменять. Я наберу в другую бочку, потерпи чуть-чуть. — Никогда бы не подумал, что буду заботиться о какой-то, — Джун обернулся и замер, не в состоянии отвести взгляда. Под светом луны чешуя переливалась бирюзой, отражая собственное сияние. Волосы цвета спелого персика, мокрые, спадающие на глаза и подрагивающие ресницы, на которых блестели капельки воды. Гость умиротворённо смотрел в отражение, выводя на поверхности воды какие-то только ему известные узоры. Намджун подошёл ближе и сел около бочки. Он ещё пару минут любовался этим явлением, пока на него не перевели спокойный и немного печальный взгляд. — Меня зовут Намджун, мне 27 лет и я здесь что-то вроде Ведьмака. Ну, ты наверняка знаешь кто это. Но на самом деле я обычный человек, которому нужны деньги на содержание этого сада и любимых растений. Я не монстр, не зверь и не убийца. Да, я уничтожаю таких как ты, но не получаю ни капли удовольствия от этого. Мне жаль, что с тобой случилось подобное. Человек — самый страшный монстр, от рук которого гибнет всё, к чему он прикоснётся. Он перевёл взгляд на хост, задумчиво бурча себе что-то под нос и поднялся. — Я должен прикоснуться к тебе и переложить в ту бочку, можно? — он спокойно проговорил, ожидая ответа. Парень уверенно кивнул и потянулся к охотнику, обнимая за шею, чтобы не упасть. Чешуя оказалась на ощупь очень гладкая и совсем не резала руки, как у обычных рыб, например. Да и сам парень очень нежный и лёгкий. Хрупкий, словно хрусталь. Он медленно опустил гостя, перед этим залезая в тёплую воду и присел, осматривая рану. Он провёл рукой вокруг, слегка ощупывая, от чего тот слегка дёрнулся, хмуря брови. — Как тебя звать то, чудо? Или мне звать тебя «русалочкой»? — он улыбнулся, от чего на щеках появились очаровательные ямочки. — Я не русалочка! — сорвалось с губ громкое заявление. Голос был чарующим, мягким. Хотелось услышать что-нибудь ещё. — А кто? — Чимин. — он смущённо отвёл взгляд с ямочек в отражение луны, заправляя волосы за ухо. — Будем знакомы, Чимин-и. Но твой хвост сейчас главная проблема. Ты ведь из-за этого не можешь обратиться в человека? — Да. Я незаконно рождён. Моя мать была сиреной, а отец… — он замолчал, оглядывая хвост, — он человек. Убил её, потому что ему не нужны были лишние проблемы. Меня воспитали сёстры. На этом его монолог закончился. Он уронил пару слёз, но тут же успокоился и посмотрел в глаза Джуну. -Мне нужен мёд и кувшинка, которая распустилась на рассвете. Их нужно сварить и приложить к открытой ране. Этому меня научила бабушка, когда я ещё мог выходить на сушу. — Хорошо. Тогда спи, утром я всё принесу. Чимин погрузился, и со временем рябь исчезла, давая понять, что парень уснул. Джун просидел рядом, охраняя его сон, ещё несколько часов и думал, что делать дальше. Потому что отпускать его он не собирается.

***

Прошла неделя с момента пребывания Чимина в доме Джуна. Ну, почти в доме. За это время хвост зажил, но парень так и не хотел обращаться в человеческий облик. И охотник прекрасно его понимал. Ещё выяснилось что Мини, так его теперь называл Джун, не любит рыбу, но похоже без ума от свинины. А ещё готов был продать своего спасителя за фрукты. Например, виноград или нектарины, которые он под шумок срывал, пока хозяина не было дома. Он также очень полюбил маленькие деревца, которые Джун специально выставил рядом с ним на полку, сделанную на скорую руку. Он даже дал им всем имена. И с упоением наблюдал за бабочками, которые прилетали на сладкий запах плодов. Теперь Джун видит его настоящим. Наивным, доверчивым и светлым ребёнком, которого так несправедливо выкинули в грязный и жестокий мир. Он ведь безумно красив. Блестящие глаза, которые при очередном приступе смеха, делались маленькими щёлочками и он переставал, что-либо видеть. Маленькие ладошки, в которых еле как помещалось обычное яблоко. Пухлые губы, по которым стекал сладкий сок. Их хотелось целовать, до алых следов. Хотелось попробовать их на вкус. Джун прогонял эти мысли каждый раз, считая себя озабоченным придурком, который не имеет права трогать это сокровище. Сегодня воскресенье. На улице безумно жарко и Чимин как рыба варится в бочке, это было понятно по тяжёлому дыханию и красным щекам. А ещё вода у него была горячая. И с этим нужно было что-то делать. — Ты можешь обратиться? В доме прохладней, я отнесу тебя. — Да, пожалуйста. Намджун снял с себя рубашку, одевая на Мини, и внимательно следил за обращением. Ничего нового он не увидел. Хвост будто растворялся в воде, освобождая достаточно округлые формы парня. Он отвёл взгляд, вытаскивая его из воды, и направился в дом. Там действительно прохладно. Уложив Чимина на мягкую кровать, он сел рядом, оглядывая открывшуюся картину. Рубашка была действительно велика и прикрывала всё до середины бёдер. Локоны спадали на глаза, а реснички слегка подрагивали во сне. Он действительно очень маленький. Хочется защищать и оберегать. Хочется, чтобы это всё было только его. Только он мог трогать, целовать и созерцать. Чимин приоткрыл глаза, сонно осматривая комнату и понял, что его обнимают со спины. Тихое горячее дыхание обжигало где-то в районе затылка, а крепкие руки лежали на талии, прижимая маленькое тело ближе. Он аккуратно развернулся, соприкасаясь кончиком носа с намджуновым. Задержав дыхание, он оглядывал спокойное лицо, пытаясь разглядеть каждую деталь. Запомнить. -Выспался? Хриплый тихий голос заставил вздрогнуть. Маленькая ладонь легла на большую, крепкую грудь. Поднялась выше к щеке и погладила большим пальцем ямочки, появившиеся вслед за улыбкой. Джун приоткрыл глаза, заглядывая в глаза напротив, и придвинулся ближе. — Можно я тебя поцелую? — мужчина выдохнул. Чимин ничего не ответил и лишь накрыл намджуновы губы своими, целуя медленно, нежно сминая их. Джун углубил поцелуй, языком проникая внутрь. Чимин сладкий. Именно такой, каким он себе и представлял. Он седлает бёдра охотника, целуя горячее и глубже. Отстраняется, пытаясь сфокусировать взгляд и перевести дыхание. Немного ёрзает внизу, чувствуя, как твердеет немаленький бугорок в штанах Джуна и улыбается в поцелуй. — Помоги мне, Намджун-и, — слегка постанывает Мини, потираясь возбуждением о возбуждение мужчины и спускается ладонью ниже, накрывая ткань штанов охотника и сжимая через неё член, — я не знаю, что делать с этим. Он приподнимает подол рубашки, открывая вид на колом стоящий член и скулит, задевая его пальцами. Джун аккуратно обхватывает ствол ладонью, следя за реакцией парня, и проводит по нему пару раз. С губ срываются громкие стоны от непривычных ощущений, и Чимин опирается руками о грудь, двигаясь в такт руке. Слишком жарко. Слишком хорошо. Слишком много всего. Рук, поцелуев, касаний. Но так хорошо. Хочется больше, быстрее. Хочется. Всего сразу. Внутри бабочки наружу вырваться хотят, с Намджуном слишком хорошо. Слишком мягкие губы, которые хочется целовать всю оставшуюся жизнь. Эти ладони на бёдрах, собственнически сжимающие нежную кожу. Это теперь всё его, абсолютно. Можно брать сколько захочется. Больше. Чимин двигается быстрее, уткнувшись носом в шею Джуна и громко выстанывая его имя. Он кончает, крупно дрожа и прикусывая губы любимого, в приступе слишком сильного оргазма. Тяжело дышит, обессилено падает на грудь, стараясь собраться с мыслями. — Я должен помочь тебе… Он тянет руку к штанам Джуна, но её перехватывают, смущённо отводя взгляд. Он хлопает глазами и тут же расплывается в улыбке. Облизнувшись, словно довольный кот, он медленно опустился к лицу охотника. — Я кончил из-за того что ты так активно двигался. Ты слишком красив, Мини. Он смотрит в глаза и коротко целует парня, скользнув руками по бёдрам под подол рубашки и поднявшись выше, обнял его, обхватывая руками талию. — Ты останешься со мной навсегда? Ответ не заставляет себя долго ждать. Мягкий поцелуй опускается на губы, а рубашка летит вниз с кровати.