Сборник зарисовок

Салима несильно беспокоил сам факт их с Джейсоном периодических ссор. Ну в какой паре без этого? Разве что в той, где один из партнёров умер или впал в кому. Настолько печальная участь, слава Аллаху, обошла их стороной. Сильнее его беспокоило, что Джейсон не умел проговаривать проблему вслух. Он действовал, а не говорил. И действовал самым нечестным способом. Джейсон всегда извинялся через секс. Подойти к рассерженому, но уже немного остывшему Салиму и начать разминать напряжённые плечи, скользить ловкими пальцами в жестковатые волнистые волосы, целовать и покусывать шею, заныривая ладонями в ворот рубашки — руки у него воистину волшебные, — было для Колчека в порядке вещей. Якобы случайно прогнуться в пояснице соблазнительной дугой, демонстрируя свои аппетитные округлости; подставиться. Отсосать так, что перед глазами засверкают не просто звёздочки — целый космос. А когда Колчек пускал в ход ко всему прочему свой фирменный блядский взгляд, полный истомы и чистого животного влечения — пиши пропало. Салим часто корил себя за то, что каждый раз поддавался: сказывались долгие годы вынужденного воздержания, и — конечно же, — безумно-нежная любовь к этому наглецу с россыпью веснушек и родинок по всему телу, самыми красивыми янтарными глазами и дурацким, но таким сексуальным акцентом. Каждый раз, лёжа в постели и приходя в себя после очередного ошеломительного «извинения» с Джейсоном, мирно сопящим ему куда-то в район солнечного сплетения, Салим убеждал себя, что больше подобного не допустит. Хорошо, что Джейсон не оказался полным кретином и со временем, хоть и не сразу, но научился помимо плотских извинений приносить ещё и словесные; Салим же, закостенелый в физическом проявлении заботы за годы одиночества, в свою очередь перенял от американца его тактильность. Инь и ян идеально дополнили друг друга.