Fire in your eyes

«В плохих людях, порой, гораздо легче отыскать самое светлое в этом мире…»

      — Что же это? — тишину разрывал кликающий звук ручки. Дилюк задумчиво глянул на свечу, которая бесформенно растеклась в стакане.        — Что же ты со мной сделал? — промолвил Дилюк, смотря на свои записи. Сейчас около восьми часов вечера, в комнате темно, только свечка с лампой освещают стол. Этого Дилюку было в полне достаточно. Послышался смех за спиной, заставляющий парня резко обернуться. Дилюк вглядывается в темноту, пытаясь разглядеть силуэт в углу.       — Он надругался над тобой, — ехидный смех, — теперь же ты помнишь, как он издевался над нами? Парень без лишних слов кинул в него книгу, которая попалась под руку. Она издала характерный хлопок, ударяясь об стену, и быстро скатилась на пол. — Ненавижу… Парень уже час записывает свои «новые» воспоминания в дневник, но останавливаясь на одном из них долго думал. Старался как можно точно вспомнить фрагмент, когда отец вкалывал в него большим шприцом какой-то препарат перед тем как… Дилюк тяжело выдыхает закрывая глаза. «Может поэтому я такой?» Может всё из-за отца… Ведь если так подумать, то Дилюка никогда не привлекал женский пол. Его вообще никто не привлекал, кроме Кэйи… Но может ли это значить, что воспоминания действовали на него подсознательно? Это звучит слегка странно, но, наверное, вполне возможно. И тотальный контроль тоже выходит появился не случайно. Другими словами это всё было на подсознательном уровне, быть может теперь, когда Дилюк освободился (принял) от этих воспоминаний, он станет нормальным? Да и предрасположенность к болезням тоже передаётся наследственно. Но есть несколько несостыковок. Отец был в разуме. Всегда, даже когда выпивал, даже когда вытворял странные вещи, он не терял рассудок, в отличии от Дилюка. Но ведь он вытворял странные вещи, значит предрасположенность действительно была, а у Дилюка все расстройства обострились и полностью раскрылись.       — Полностью? Ты правда так считаешь? Если это так, то ты очень ошибаешься, ведь сейчас ты находишься в этом теле, а не…       — ЗАТКНИСЬ! УБИРАЙСЯ ОТСЮДА! — Снова резко запустил в угол книгу, которая в этот раз не выдержала и развалилась на две части. Дилюк отвернулся и закрыл глаза. «Он никогда не займёт моё место, никогда не сможет… Это просто я из прошлого. Просто ребёнок, которого уже нет…» Дилюк, успокоившись, с грустью взглянул на порванную книгу, которую он недавно взял из библиотеки. Дилюк не хочет расстраивать бабушку Голди, поэтому придётся её зашить, склеить и привести в нормальное состояние. Вздохнув, он возвращается к своим записям. Он взял ручку и продолжил писать: «Сначала я думал, что мои психические расстройства были наследственностью. Но хорошенько проанализировав их корень возникновения, я понял, что они появились у меня из-за тяжелого детства. Отец часто заставлял меня думать, что я не в том месте, где я находился, что всё что происходило, происходило не со мной. Это действительно была диссоциация, из-за которой появился тот, кто страдал за меня, пока я был где-то далеко от ужаса, который меня окружал. Сейчас он преследует меня, но я всё ещё стараюсь держать мысль в голове, что это я маленький. Что это я из прошлого, поэтому я не могу на него злиться и бояться его. Странно, что раньше я этого не понимал, но даже когда я забыл весь ужас, происходивший со мной в прошлом, у меня была большая обида на эту жизнь. Я ведь ненавидел каждого человека, который попадался мне на глаза, и я думал, что знаю причину этого всего. Но позже, пытаясь понять, я так и не вспомнил почему я ненавижу эту жизнь. И что же я сделал? Просто продолжил жить с этой обидой, причину которой я так и не нашёл в последствии… Скорее всего, в клинике, где я лежал, я вспомнил всё, но препараты вернули меня в реальность, и я снова утратил эти воспоминания. И вот снова я стал носителем этой информации, с которой я понятия не имею, что делать. Да, теперь действительно большинство вопросов нашли свои ответы, но также появились новые вопросы, ответы на которые мне только предстоит узнать… Ну, например, я так и не вспомнил, что было дальше, после моего последнего воспоминания. Тогда доктор заставил меня сделать «временной скачок» в моих воспоминаниях, чтобы я не сошел с ума. И тогда моему разуму открылось что-то такое тёплое, что заставило сердце трепетать не от страха, а от совсем других чувств. Вот тогда можно было бы начать переживать, ведь я совсем не хотел возвращаться в реальность… И я подумал о том, что готов попросить профессора повторить сеанс, ведь я хочу вспомнить всё, что было до момента разлуки с Кэйей (имеется ввиду до того как Дилюк Кэйу без глаза оставил). Я не могу его забыть. Как бы не старался не выходит. И сейчас я действительно понимаю как же сильно я его полюбил. Сейчас мне очень грустно, что я его вспомнил, но в то же время я так счастлив, что в моей голове почти все воспоминания связаны с ним…» Дилюк отбросил от себя дневник с ручкой. Он закрыл глаза руками, снова погружаясь в свои раздумья. Его записи снова пошли совсем не в то русло. Но парень вспомнил с чего он начал. Он так и не закончил свою мысль, поэтому продолжает писать: «А ведь действительно, я ведь мог бы и сойти с ума, если бы не психолог. Понятно, что сделал со мной отец, но не понятно, что последовало после этого. Не думаю, что мои расстройства, которые я имею сейчас только из-за того случая. Если ещё раньше я мог выдержать порку от отца, и то, это я бы выдержал. Да, наверное, это было намного больнее и страшнее, но почему я думаю, что я смог бы это выдержать? Быть может потому что окажись я в своем нынешнем возрасте было бы совсем по-другому? Возможно, я бы выдержал эту боль, а возможно этого бы и не произошло вовсе. Но возвращаясь к тому вопросу, я думаю, что мой разум был занят чем-то иным. Я мог думать о смерти Элизы или даже если взять тот препарат. Мой разум точно не был сосредоточен на шоке от действий отца. Всё о чем я тогда думал это боль… Кажется, я помню как моё тело трясло в лихорадке, и как я кричал от боли. Не знаю, чем являлся этот препарат, но скорее всего он был психотропный. Наверное, отец вкалывал мне его, чтобы я потом не вспомнил всего того, что он хотел сделать со мной, вот только… В последний момент, перед тем как меня перекинуло в другое воспоминание, я смог увидеть ещё что-то. Будто бы тогда я успел сделать что-то…» Дилюк сосредоточился, смотря в одну точку. Перед его глазами мелькали разные картинки. Он отбрасывал все их, ведь там не было того, что он так тщательно пытается вспомнить. Его зрачки сузились, а глаза раскрылись шире, когда он вспомнил. «Что-то страшное… Я будто бы услышал крик отца перед тем, как он упал на пол… Я смог спасти себя, но не смог унять боль от того препарата…» Дилюк остановился, услышав скрип двери. Кто-то зашёл в комнату. За час до этого парень виделся с директором, тот сказал, что Профессор хочет заглянуть к Дилюку. Поэтому не было и сомнений на счёт внезапного гостья. Дилюк, не поворачиваясь, прокрутил ещё раз всё в голове перед тем как сказать:       — Профессор… Я, ох боже, кажется, я вспомнил… — нервная улыбка, — …что было дальше. Я не уверен, но, кажется, я уби…       —… Дилюк? Это я. — нежный голос заставил парня тут же замолчать. Кажется весь мир застыл в это мгновение. Все мысли прекратили свой поток и всё остановилось. Единственное, что сейчас ощущает Дилюк, так это тяжёлые и громкие удары в области груди. Сердце бешено колотится, будто бы сейчас разорвёт грудную клетку. Дыхание резко перехватило, и кажется парень не может пошевелиться. «Нет. Быть не может. Это снова он играет со мной! Снова хочет сломить и свести с ума! Не верь. Не верь…» Но когда ладошка падает на плечо парень снова слышит родной голос: — Дилюк? Пожалуйста, посмотри на меня. — умоляюще произносит мальчик. Сердце пропускает тяжелый удар, заставляя парня повернуться и увидеть мальчика. Много воспоминаний связанных с ним. Настолько много мыслей и чувств и причиной их был этот мальчишка. Совсем непримечательный для всех, но такой родной и желанный для Дилюка. Вот только что-то будто бы не так. Дилюк всматриваться в лицо мальчишки и долго молчит. Из-под повязки потекла слеза, Кэйа и не заметил. Он смотрел на брата, на его лицо, не увидев ответной улыбки, младший очень опечалился. Старший смотрел на него с удивлением и одновременно с каким-то пренебрежением? Мальчик вдруг подумал, что старший забыл Кэйю. Или что всё, что тогда написал ему Дилюк в письме было правдой. Что он ненавидит мальчика и видеть его не хочет. Спустя несколько мгновений, растянувшихся в бесконечность, младший убрал дрожащую руку с плеча, обхватывая её второй ладошкой. Кэйа опустил и прикрыл глаза, не выдерживая взгляда напротив. Такого холодного и жёсткого. Таким взглядом он смотрел на всех вокруг, но никогда так не смотрел на мальчика. Губы задрожали, и Кэйа снова заплакал, сейчас он не думал, что выглядит глупо, ему было больно. Кажется, всё потеряно. Кэйа сделал шаг назад, и хотел было развернуться и уйти, ведь здесь теперь ему, явно, никогда не будут рады. Но Дилюк резко встал схватил мальчишку за руку и притянул к себе. Взял его за подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Он внимательно рассматривал черты лица мальчика, думая о чем-то. Кэйа же не перестает плакать, ведь сейчас это выглядит так будто Дилюк пытается вспомнить Кэйу, будто бы он действительно забыл его. Но его с силой прижимают к себе, заключая в объятия.       — Знаешь, даже если это не правда я уже не хочу тебя отпускать… — парень зарывается носиком в мягкие синие волосы и чувствует, как впервые за долгое время ощущает счастье и спокойствие. Он прижимает к себе ближе мальчика, стараясь не думать о том, что это может быть иллюзия. Даже если и так, то Дилюк окончательно свихнулся и ему уже точно не нужно помогать. Ему будет хорошо в этой реальности, где есть Кэйа. Где он рядом. И Дилюк его никогда не отпустит…       — Это правда, братик. — мальчик перестаёт плакать, стало так тепло и спокойно в его объятиях. — Я снова с тобой. И поверь мне, я сделал так, что теперь меня точно не захотят забрать. — посмеялся мальчишка, обхватывая шею старшего. Того это слегка удивило, видимо за это время мальчик успел поменяться.       — Мне страшно представить, что ты натворил, но ругать я тебя за это не буду. — ухмыляется, замечая чемодан сзади младшего. Дилюк щурит глаза внимательно смотря на мальчика. — Ты же не поджог дом? Или не убил кого-нибудь? — с неким недоверием спрашивает Дилюк. Ох боже, эти глаза сводят его с ума. Конечно он не будет его ругать, просто язык не повернётся.       — Нет. Не думаю, что способен на такое. Хотя… Признаться честно идея с поджогом у меня была… — Хитрая улыбочка. Дилюк удивился, конечно, но всё быстро забыл, увидев эту улыбку. Парень чуть не растаял. Он бы растаял, если бы не звук скрипучей двери, который заставил мальчика убрать ручки с шеи старшего. Дилюк так печально глянул на Кэйу, но он понимает, что тот всё правильно делает, ведь если бы их застали в таких близких объятиях, то Дилюку был бы выговор. Был уже однажды… Мол, хватит совращать мальчика. Дилюк и не совращал… Просто это они не вовремя приходят… Дверь отворяется, и в комнату заглядывает директор, — Воссоединение произошло успешно? — мужчина как-то грустно улыбнулся, осматривая мальчиков. Ну оно и понятно. Кто рад будет тому, что ребёнка вернули. Директору здесь больше всех обиднее за младшего. Наверняка тот опечален из-за того, что думает как же сейчас грустно Кэйе.       — Ладно, общайтесь, я ещё загляну позже. После того как мужчина удалился из комнаты, Дилюк снова взглянул на Кэйу. С нежностью смотрит на его личико, всё ещё не может поверить, что снова видит своего мальчика. Он провёл тыльной стороной руки по щёчке Кэйи, любуясь его личиком. — Он тебя часто обижал?       — Кто? — забылся от неожиданных нежностей брата. Дилюк видимо соскучился. Младший сомневался в этом, но теперь уже так не считает. Мальчик помнит, что брат влюблён в него, поэтому совсем не удивляется нового отношения Дилюка к его персоне. Кэйа чувствует, как старший желает больше прикосновений и действий от мальчика, тот и сам очень соскучился по всему этому. Но мальчик не торопится, он хочет поговорить со старшим. Тем более, он сам ещё не говорил о своих чувствах брату.       — Твой «брат», Билл. — произнес с отвращением. Мальчик немного тупит, возвращаясь в реальность, пытается понять последние слова. — Откуда знаешь? — искренне удивлён.       — Думаешь, я не пытался узнать в какую семью ты попал?       — Ну… Да. Я думал, что… — мальчик печально взглянул в глаза старшему, —… Что тебе всё равно… Ведь тогда ты сказал…       — Малыш, я не ненавижу тебя. Просто тогда мне было очень больно. Всё что я сказал забудь. А в письме я писал это, чтобы ты обо мне больше не вспоминал. Я хотел, чтобы ты забыл меня. — тяжело выдохнул, но вспомнил про свой вопрос. — Ну так что? Обижал?       — Ну… Нет…       — Врёшь ведь. — пронзительный взгляд из полуприкрытых век и низкий голос делают его таким серьёзным и строгим. Кэйа сдавленно выдохнул, чувствуя как какой-то холодок прошел по его спине. — Ты же обманываешь меня, я вижу. — Мальчик пятиться назад, потому что брат медленно надвигается на него, заставляя упереться в стену.       — Ну он изменился, правда.       — Правда значит? — Руки старшего обвивают талию мальчика и сцепляются в замок. Дилюк же без всякого стеснения приближается к лицу младшего. А тот не верит в происходящее. Мурашки побежали по телу от такого близкого зрительного контакта. Дилюк наклоняется, чуть ниже вдыхая аромат парфюма на шее мальчика. Он обжигает горячим дыханием и сердце Кэйи учащает свой такт. Его щёчки краснеют, и он понимает, что просто не сможет соврать. Чисто физически его тело выдаёт мальчика с потрохами!       — Ну он угрожал мне, и всего-то.       — М-м, что ещё? — возвращает взгляд и хитро ухмыляется.       — Ещё… Он всё время контролировал меня и… — Кэйа чуть не проболтался про тот случай, когда они с Биллом «стали чуть ближе» чем раньше, но Кэйу больше смутило другое.       — Правильно делал… — снова приближается к лицу мальчика.       — В смысле? — не понял последнюю фразу.       — М? — немного отстранился от мальчика, вспоминая, что он только что сказал. — Я рад, что он выполнял мою работу. — саркастически ухмыльнулся.       — Вот ты… — «собственник» договорил в мыслях мальчик. — Чего это ты рад то? Мне казалось, что только ты можешь меня контролировать? — говорит его же словами с хитрой ухмылкой. — Разве не раздражает? — подлавливает старшего.       — Конечно, раздражает. — хмурится, — Ты даже не представляешь насколько. — Дилюк опомнился когда заметил, что уже долгое время прижимает мальчика к стенке. Тот кажется немного устал от тесного контакта, потому что упирается ручками в грудь старшего. Дилюк же ругает себя за то, что он как какой-то зверь набросился на своего мальчика. Тот наверняка устал, а старший об этом даже не подумал. И даже не спросил, что произошло, почему он снова здесь? — Ну и почему эти придурки сдали тебя обратно? — лучше поздно, чем никогда, да Дилюк? Отстраняется от Кэйи.       — Лучше сядь сразу. — командует младший. — Рассказ долгий и безумно запутанный. Ну или не совсем… — мальчик сам присаживается на кровать, которая снова принадлежит ему. — В общем, я всегда думал: «Почему Билл такой злой?»       — Ты специально с него начал? — прерывает старший, поудобнее устраиваясь на кровате.       — Ну слушай! Тут по-другому никак.       — Ладно уж. — посмеивается над младшим.       — Ну так вот. — Кэйа уже успел сбегать за каким-то блокнотом и ручкой. Дилюк же заинтересованно наблюдал за его действиями. — Я заметил, что он боится своего отца. Он всегда его слушался и не смел ему перечить. Я думаю ты понимаешь, почему так?       — Он его бил?       — Думаю, да… Наверное, поэтому Уилл меня избивал раньше… — начинает кликать ручкой, задумываясь.       — Да, тогда всё сходится. Вот только причина какая? Он всегда за спиной родителей был в компании хулиганов. Быть может, они узнали о том что он с тобой делал? — хмурит брови.       — Да, скорее всего. Но это продолжалось ещё раньше той встречи с директором. У них всегда были напряжённые отношения. Недавно я узнал, что несколько лет назад у него был младший брат… — задумался. Дилюк заинтересованно взглянул в глаза мальчика, — Я догадываюсь, к чему ты клонишь, но если это так, то они действительно странные…       — Ну вот в том то и дело. Ладно, я понял, что должен был заметит им ребёнка, согласен это слегка странно, но что поделать. Все справляются с утратой по-разному, и я не стал бы их осуждать. — Перелистывает страницу блокнота, передавая его старшему, — Но тот мальчик буквально моя копия. Будто мой брат близнец, посмотри. — Дилюк всматриваться в фото, выдернутое Кэйей из газеты. И действительно, они похожи как две капли воды, вот только волосы у мальчика были светлые.       — Но я никогда не видел их вместе раньше. Возможно я просто не помню… — Дилюк усиленно пытается вспомнить самые ранние воспоминания связанные с Уильямом. Но действительно не вспоминает ни одно, где бы был брат блондина. — Было бы логично отдавать братьев в одну школу, не так ли?       — Да, это очень странно. Я поискал в старых газетах и нашёл информацию, что мальчик учился дома. Причины никто не знал. Были догадки, что Кристофер родился не совсем здоровым ребёнком, но его биография полностью отрицает это. Ведь там было сказано, что тот участвовал в соревнованиях по разным видам спорта. Это меня напрягло, ведь какая ещё может быть причина, чтобы оставить второго сына дома?       — Ты говоришь, что он участвовал в соревнованиях? Но это не значит, что он мог быть полностью здоров.       — Верно. — мальчик выдерживает паузу, задумываясь над этими словами. — Я тоже подумал об этом. И вчера мне удалось обойти внимательную прислугу, достать ключи и найти в отцовском кабинете медицинские направления Кристофера… — тяжело выдыхает тот. Это правда далось ему очень тяжело, но каким-то невероятным образом Реббека ничего не заметила. — Логопед-дефектолог, нейропсихолог и невролог. — перечислял мальчик, с неким огорчением. — Они хотели, чтобы их ребёнок заговорил. Он был немым.       — Поэтому он учился дома со специализированными людьми. Теперь ясно…       — Да. Тот мальчик скончался. По началу причины никто не знал. Но после стало известно, что мальчик умер от оспы…       — Подожди, это ведь вирусное заболевание, а он практически всю жизнь пробыл дома. Как он заболел?       — У нас с тобой мысли одинаковые. — улыбнулся мальчик, замечая как Дилюк полностью погрузился в эту историю, и сам пытается разобраться. Ведь ему действительно интересно это слушать.       — Конечно, у нас же с тобой тесная связь. — посмеивается старший. Он не имел ввиду что-то кроме «ментальной связи», но по появившемуся румянцу догадался, что смутил мальчика.       — Какой ты извращённый. — краснеет мальчик, но улыбается.       — Что, я даже об этом не думал. Кто тут ещё из нас извращенец? А? — защищает свои права, а сам чуть ли не смеётся. Вот же наглый мальчишка! Но, признаться честно, Дилюк скучал по этим разговорам.       — Всё равно ты. — хитро ухмыльнулся. — Да, как оказалось газеты врут, но никто не стал разбираться. Все поплакали и забыли. Но причиной смерти была далеко не оспа… Дилюк только настроился на расслабленный разговор по выяснению извращенцев в этой компании, но Кэйа решил дорассказать эту историю полностью. Поэтому старший снова усаживается поудобнее, внимательно слушая мальчика.

***

Кэйа целый день провел в раздумьях. И сейчас он очень зол. Просто немыслимо!       — Сумасшедшая семейка! Господи! — подходит к зеркалу, чтобы убедиться, что очень похож на этого мальчика. — Ох, Билл, у тебя должно быть очень весомое оправдание, если ты хочешь, чтобы этот дом остался цел и я его не поджог вместе со всеми вами! — Кэйа очень хочет побеседовать со старшим, и как оказалось тот лёгок на помине. Дверь отворяется, впуская внутрь Билла. Он размеренными шагами подходит ближе к младшему. Его туфли стукают каблуками по паркету, поэтому невозможно было бы не услышать его шаги.       — Скажи честно. — мальчик поворачивается к старшему, — Ты по лицу выбирал? Тот тяжело выдохнул, присаживаясь на край кровати. — Не истери. — устало опускает голову вниз, уже морально готовясь слушать младшего.       — У нас даже имена на одну букву. Жаль волосы у меня другие и характером не подхожу. — Билл заметно раздражился. Его желваки заходили на щеках и тот тяжело выдохнул. А мальчик продолжает: — Знаешь, я даже догадываюсь чем именно. — подошёл впритык к Уильяму. — Я не стану молчать, если мой брат будет бить меня. — честно, Кэйе сейчас нравится видеть удивление в глазах парня.       — …Что? — со злостью и скрываемым страхом спросил Уильям. Он резко встаёт, и его взгляд падает на стол, где лежали те самые медицинские направления и несколько газет. — Ты лазил в кабинете отца? — поднимает взгляд полный злости. — Господи, ты же не представляешь как мне влетит за тебя! —он схватился за голову руками, представляя, что сделает с ним отец. А тот точно заметит пропажу и если даже поймёт, что это сделал не Уильям, всё равно влетит ему! Билл сейчас сам был бы готов крушить здесь всё, но его взгляд снова цепляется за газетную фотографию, где был изображён его покойный младший брат. Сердце пропускает удар, и спустя мгновение к Уильяму приходит осознание. Билл нервно сглотнул, переводя испуганный взгляд на мальчика.       — Оспа, да? — игриво спрашивает Кэйа, — вот только почему же он один ей заболел? Может ты его заразил, а? — Блондин подходит ближе к мальчишке, уже не так уверенно и совсем не громко. Кэйа поднял взгляд и заметил, как у того начало быстро биться сердце и дыхание участилось. «Он боится…»       — Я не… — впервые Кэйа услышал как дрогнул его голос. Этого надменного и высокомерного человека, который всегда смотрел с высока и все люди для него были пылью под ногами. Сейчас же он совсем не был таким. Его руки дрожали, сжимаясь в кулаки, а взгляд метался по лицу младшего. Мальчик смотрел на него и понимал как ломается его уверенность. Теперь Кэйа точно знает — в смерти Кристофера виноват Билл. В голове мальчика сейчас очень много догадок и мыслей, но одна из них вырывается быстрее, чем мальчик успел её обдумать. — Ты же не… — Кэйа очень сомневается в своих догадках и надеется, что очень сильно ошибается. — Тогда, когда ты сказал, что ничего страшного не будет если кто-то узнает что между братьями что-то есть… — глаза мальчика расширились когда все пазлы в голове сошлись. — Ты же не воспользовался его немотой? Верно, Билл? Ты же не настолько сумасшедший?       — Я не хотел, это… Это вышло случайно как и в прошлый раз, пойми, я тогда тоже выпил и-       — Ты довёл его? Я просто хочу знать, что было причиной того, что он с собой сделал. Билл замолчал. Он опустил взгляд и на пол с глухим звуком упали капли слёз. — Я не хотел такого исхода… Я любил его, и я ненавижу себя за это. Поверь, я пытался уйти за ним, — поднимает взгляд покрасневших от слёз глаз. Он показывает шрам на шее, который он всегда скрывал за длинными воротниками одежды. — Родители знали, что только я знаю причину его самоубийства. Ведь только мне он рассказывал всё. Я был для него единственным другом, братом… — Кэйа сейчас хочет выбежать из комнаты подальше от этого человека. От этого монстра. Без шуток, мальчик чувствует страх, находясь рядом со старшим. — Они пытали меня каждый божий день расспросами об этом. Они не понимали, что делали мне только больнее этим… Я сказал им, что Кристофер переживал, что он не такой как все. Что его это очень гнетёт и… — тяжело выдыхает, вспоминая прошлое. Уильям поднимает глаза, полные несчастья и обиды. — И в последний раз, когда ты спутал меня со своим братом, — Кэйа тяжело поднимает глаза, — ты не представляешь, что я почувствовал тогда… С той ночи я впервые забылся и перестал думать о нём, я впервые спал спокойно.       — Это не правильно, Билл. — отрицательно матает головой, — Так проблемы не решаются! — отталкивает от себя старшего отходя к окну. — Пойми, я никогда не заменю тебе Кристофера. Никогда! И никто другой его не заменит. — отворачивается, думая о том, как переварить всю эту историю. Подумать только. Он всё это время находился с маньяком и насильником. Как же должно быть было страшно Кристоферу…       — Ты же не расскажешь отцу? — послышался серьёзный и грубый голос Билла.       — …Что? — поворачивается к блондину. — То что ты изнасиловал своего брата и довёл его до самоубийства? Ты это имеешь ввиду? — язвительно говорит младший. Он это делает специально, хочет позлить Уильяма и выбросить все негативные эмоции на него. Ведь ему обидно за Кристофера. Только представить… Бедный ребёнок не мог попросить о помощи, не мог никому рассказать… Да что уж, Кэйе и себя жалко! Тот мог сделать это и с ним! Вот только Кэйа не немой, обязательно всё бы выдал родителям. Старший вздохнул, решительно подходя к мальчишке. Он резко схватил его за воротник одежды, — Только попробуй. — грозный тон и глаза полные злости и ненависти. — Ты меня знаешь, я щадить не буду. — и сейчас Кэйе правда стало обидно. Почему он должен находиться здесь, с этими ужасными людьми, которые ему совсем не приятны?       — Да отпусти ты уже! — отталкивает парня от себя. Эти слова уже совсем не звучат угрожающе и не вызывают страха. Мальчик знает, что хуже того, что уже сделал Билл не будет.— Знаешь. Я устал от тебя. — начал младший, — Устал от этого дома, родителей, могу и вены порезать… Как думаешь, — Билл испуганно взглянул на мальчика. — родители оценят это? Может тогда они поймут, что дело в старшем брате?       — Что ты хочешь? Чтобы я рассказал им всё?       — А ты хочешь, чтобы я это сделал? — да он угрожает. А что? Вполне имеет право.       — Хорошо… Я могу сделать так, чтобы тебя вернули в этот чёртов детдом… Но тогда ты молчишь об это до конца своих дней… Кэйа заинтересованно взглянул в глаза старшему. Значит ли это, что у мальчика снова появится шанс увидеть братика и больше никогда не видеть эту прогнившую семью? А разве можно от такого отказываться? Мальчик подходит к старшему, заглядывая в его глаза, — Заключим сделку напоследок, Билл?

***

      — Ну вот и вся история… — мальчик под конец уже заскучал, рассказывая всё это безумно уставшим тоном. Он обходил комнату вдоль и поперёк, пока его ноги не устали. Он остановился у окна, задумчиво разглядывая дворик, в котором он давненько не бывал. Дилюк же с круглыми глазами пялился в стену перед собой. Он теперь долго будет усваивать эту информацию. — Знаешь, ты меня конечно прости, но если я его встречу… — разминает пальцы, похрустывая ими.       — Да ладно, это того не стоит. — Дилюк удивлённо глянул на младшего, показательно не соглашаясь с ним. — Я имею ввиду, что он сам себя уже хорошо наказал. Я знаю, что он очень жалеет о содеянном. Он… — мальчик задумался, вспоминая все хорошие моменты связанные с Биллом. — …правда хороший. Окажись бы он в другой семье, я знаю, что у него был бы шанс стать хорошим человеком. За это время я понял, что таким он стал не от лучшей жизни. Родители возлагают на него большие надежды, и, конечно, иногда он не справляется. Он ведь не робот… Вот только родители этого не понимают. Отец требует от него большего, требует вечного послушания. А в случае несоответствия его ожиданиям Биллу сильно прилетает. Матери плевать. А Уильяму что с этим делать? Только держать в себе. А если и удаётся шанс избавить себя от этих страданий, то раньше он находил на ком срываться. Конечно, не такими жертвами, я не оправдываю его. Но мне жаль, что он стал таким…       — Ох, ребёнок, — послышался хриплый голос над ухом. Дилюк подошёл сзади и обнял мальчика. — вечно находишь хорошее в плохих людях. Как ты это делаешь, мой ангел? — Он обвивает талию Кэйи, вздыхая ему в шею, заставляя того пускать мурашки.       — Ну, знаешь. В плохих людях, порой, гораздо легче отыскать самое светлое в этом мире… — поворачивается к старшему.       — Не понял. Ты сейчас о ком? — на это мальчик лишь загадочно захихикал, оставляя старшего без ответа. — Вот как, значит? — Дилюк улыбается, наблюдая за тем как мальчик смеётся. — Не думаю, что тебе стоит обниматься с плохим человеком. — пытается отпустить младшего, но тот утягивает в объятия.       — Стой! Ну куда ты? — смеётся мальчик, прижимаясь к брату. Тот с нежной улыбкой гладит мальчика по голове, думая о том, что только что он видел самую лучшую улыбку в его жизни. — Я так скучал… Клянусь, у Дилюка сейчас чуть ноги не пошатнулись. Будто бы бабочки запорхали в животе. А когда мальчик поднял голову смотря прямо в глаза парню, тот бы и хотел сказать, что сам безумно соскучился, но просто не может. Просто эти слова не передадут этих чувств и эмоций. Не смогут уместить в себе всё это. И есть вещь, которую Дилюк хотел сделать с самого начала. Он не успевает её обдумать, как слова сами слетают с языка:       — Можно я тебя поцелую? — выпаливает Дилюк. Кэйа несколько раз моргает и его длинные ресницы трепещут. Дилюк кусает губу, и лицо мальчика расплывается в самой прекрасной улыбке, которую он когда-либо видел, думает Дилюк.       — Сделай это. Как только мальчик даёт зелёный свет, парень поднимает руку к шее младшего, чтобы мягко направить его, заставляя Кэйю заметно вздрогнуть. Дилюк тут же убирает руку, смущённо улыбаясь. — Холодно?       — Всё в порядке, — тихо смеётся, кладя ладонь на руку Дилюка и кладя её обратно на его тёплую шею. Бабочки порхают за грудной клеткой, когда старший наклоняет голову, чтобы запечатлеть робкий поцелуй на ожидающих губах мальчика. Дилюк целует его нежно. Так, будто цветы распускаются. А губы Кэйи так мягки и так теплы, что парень не может удержаться, чтобы не задержаться и не насладиться этим чувством, прежде чем отодвинуться достаточно, чтобы посмотреть Кэйе в глаза. — Ты же понимаешь, что я сейчас поступаю не лучше Билла? — неожиданно для всех в Дилюке проснулась совесть.       — Что? — не понимает о чем говорит старший.       — Ну… — прикусывает губу, посматривая на ротик младшего. — Я совращаю тебя, не так ли? — ухмыляется с этих слов. Да, это звучит смешно. Но по факту. Теперь он чувствует за это вину.       — Не правда… Ты же не насилуешь детей.       — Ну это пока… — тихо смеётся над удивлённым лицом мальчика, который судя по всему не понял сарказма. — Шучу! Наверное…       — Эй! Тебе никто и не даст быть насильником. Размечтался. — смеётся младший.       — Ну ты подумай о будущем… Когда я тебя усыновлю, и стану твоим опекуном. Знаешь, это будет выглядеть странно. Инцест какой-то… — задумался Дилюк, не замечая счастливых глаз напротив.       — Ты меня усыновишь?! — радостно спрашивает мальчик. Он никогда не думал о том, что Дилюк может быть его опекуном.       — А ты думал оставлю тебя здесь? — удивляется, — Нет, малыш, ты похоже плохо меня знаешь. Я возьму новый уровень контроля над тобой. — ухмыляется. Внутренний манипулятор, всё ещё, бывает, командует парнем. Но судя по всё ещё счастливому лицу Кэйи, тот совсем не возражает. Парень думал, что мальчик начнёт стесняться после этих слов, как он обычно это делает. Но сейчас Дилюк находится в ступоре после слов: — Будешь моим папочкой? — при всём этом сказано с невинной улыбочкой.       — Прекращай, я чувствую некое шевеление в штанах…       — Эй, папочка? Ты же не тронешь меня? — играет с огнём. Дилюк ещё мгновенье улыбается и становится резко серьёзным. Он цепляется за талию мальчика, приближаясь к его лицу, — Трону.       — Что? — испуганно смотрит на старшего. В это мгновение со скрипом приоткрывается дверь, отвлекая мальчиков. Оттуда показывается макушка светлых волос. — Я не помешал? Кэйа пользуется возможностью и ускальзывает от крепкой хватки старшего. С улыбкой пробегает мимо ничего не понимающего Беннета, который пришёл пожелать доброй ночи и пригласить парней прогуляться завтра.       — Эй! Кэйа! — восклицает тот, когда младший слегка отталкивает его от прохода, чтобы побыстрее смыться.       — Эй! Куда собрался? Мы ещё не договорили! — Дилюк выбегает вслед за мальчиком, прикрикивая «Всё равно в одной кровати спать будем!». Беннет же устало выдыхает, смотря вслед друзьям, что оставили его тут одного. Но мальчик не обижается, ведь понимает, что этим двоим сейчас нужно побыть наедине…

Конец.