Fire in your eyes

Время неизбежно течёт в своём направлении, заставляя меняться окружающий мир. Холод и мороз с ветром быстро разлетелись по округам жилого района. Изморозь и иней покрыли всё, к чему успели прикоснуться: Дома, дороги, да и в целом улицы. Всего-то одни сутки, а улица за окном так преобразилась. Тёплые полы в эту пору были как раз кстати. Теперь, вставая утром с кровати можно было не переживать, что обожжёшься холодом от пола, словно это был каток, и сейчас на сцене появятся артисты на коньках и в красивых костюмах начнут выполнять пируэты. А ты чувствуешь себя зрителем, который совершенно не был готов к такому представлению. Хотя это очень пробуждало, будто тебя вынули из теплого дома на улицу в 40-градусный мороз. От сна пробуждало мигом. И тогда ты быстро бежишь в уборную, чтобы смыть уж точно все остатки от сна. Ну или же, прячешься под одеяло и прижимаешься ближе к братику, чтобы обратно погрузиться в сон… Эх, те беззаботные деньки, когда просыпаясь в кровати ты думаешь: — «Нет, сегодня я останусь здесь. До самого вечера не вылезу из постели». И плевать, что кровать не моя. Все равно Дилюк не был против. Сам с удовольствием обнимал и прижимал ближе, заставляя утонуть в сладком чувстве «нужности». Это чувство тогда было в избытке и Кэйа совсем об этом не думал. Принимал это как должное. А сейчас тосковал по нему как никогда раньше. Вспоминая, Кэйа размышлял о том сколько же ещё таких важных и теплых вещей он не замечал. А самое главное не ценил. Это было обиднее всего. Признаться честно, Кэйа часто думал об этом, почти каждое утро. Во снах он видел длинные огненные волосы, так хотел к ним прикоснуться… Слышал его красивый смех, его голос. Это всё так успокаивало и грело душу, Кэйа готов поклясться, что как бы он не хотел и не старался, ни за что не забудет своего братика. Для него он всегда останется единым и Уильям его никогда не заменит. Как только мальчишка открывал глаза сразу забывался в утренней рутине, думая уже о совершенно других вещах. Например, про эту странную женщину Ребекку. Она искренне бесит мальчика. Почему? Спросите вы… — Ребекка, принеси мне пожалуйста ту книгу. — Молодой господин, я думаю вы и сами можете её взять. Я не увидела в ваших документах, что вы страдаете инвалидностью… — с неким недовольством ответила та. А сама, отвернувшись, довольная собой ухмыльнулась. Инвалидностью не страдаю, да. Но почему она не исполняет приказов? Она же прислуга! Но дело даже не в этом. Ладно, Кэйа сам взял эту злосчастную книжонку. Но она добра в этом доме ко всем! Ко всем, кроме Кэйи. Она слушается приказов семьи, но видимо по её мнению Кэйа туда не входит. Не достоин, конечно! Он же детдомовский. — Сегодня, Уильям, ты едешь в город, заберёшь документы у Эдисонов, заодно и поговоришь с ними по поводу контракта. — Отец деловито поправил очки, после чего взглянул на старшего сына. — И возьми с собой Кэйю. Уильям, попивая утренний кофе, перевёл свой раздражительный взгляд на мальчишку, что сидел в двух метрах от него. Не сложно догадаться, что эта идея ему совсем не понравилась. — Отец, не думаю, что Кэйа… — Кэйа едет с тобой, и это не обсуждается. — перебил мужчина. Старший же глубоко вздохнул, прикрыв глаза. Этого не видно сразу, но его внутреннему гневу не было предела. Кэйа, за этот период нахождения в этом доме, научился читать настроение людей, что окружали его. Ну например тот же брат: Так и не скажешь, но в его холодном взгляде сейчас пестрят искры злости. И похоже это замечает не один Кэйа; Отец то и дело, отрывается от газеты, кидая внимательно изучающие взгляды на своего сына. Но искусно делает вид, что ему всё равно, хотя наверное так оно и есть. Мужчина уже привык к нестабильности настроения своего сына, поэтому сильно не удивляется; Мать же спокойно завтракает и не смеет лезть в мужские разборки, а через некоторое время вообще покидает стол, уходя «по делам». Единственная персона семьи, чей характер абсолютно скрыт от понимания мальчика, это Реббека. Женщина — загадка. Её взгляд всегда покрыт непроглядной тьмой холода, но не такой как у Билла. У последнего она хотя бы читается, а у этого человека будто маска, скрывающая настоящие эмоции. Её руки впереди сложенные в замок, а лицо всегда хмурое, но сосредоточенное. Она слышит всё и находится везде. Никогда не участвует в разговорах пока ей не дадут слово. Вот и сейчас она стоит за спиной главы семьи и внимательно слушает. Иногда кидает надменные взгляды в сторону Кэйи. Например сейчас, после того как младший сказал: — Отец, я не думаю, что эта поездка столь важна для меня. Да и братец справится намного быстрее, если я не буду мешаться. После этих слов на лице у всех застыло недоумение. Только вот значение этого выражения было у всех разное. Реббека наверняка подумала «Как этот мальчишка посмел перечить Господину!». По лицу старшего брата было видно, что он был совсем не против такого варианта. Кэйа прямо почувствовал над своей головой «+ 1 Слава». Отец же видимо слегка раздражился, но своей гнев спрятал под газетой. — Как скажешь. — безразлично промолвил мужчина. Женщина же, стоявшая за его спиной чуть ли не лопнула от недовольства. Её уголки губ стремительно поползли вниз, а взгляд наполнился большой ненавистью (казалось бы, куда ещё больше?). — И ещё. — мужчина уже не старается скрыть своей злости и смотрит прямо в глаза сыновьям. — После обеда буду ждать вас обоих, — сделал акцент на последнем слове. — в своём кабинете. — еле сдержался, чтобы не прикрикнуть. И тут Кэйа поднапрягся. Что они вдвоём уже успели натворить? За что отец так зол на них? Мальчик тут же бросил взгляд на старшего, желая увидеть в нём вечное спокойствие, но и Уильям был слегка удивлён. Его взгляд метнулся на лицо мальчика и последний увидел в нём страх. Билл ещё раз взглянул на отца, произнося — Отец, но… — тут же замолк увидев гнев мужчины. — Хорошо. — Ещё мальчика удивляла одна вещь. Билл не смеет перечить отцу. Словно он его боится. Но это так на него не похоже, обычно тот разговаривает со всеми так как он хочет, но только не с отцом. Кэйа же опустил взгляд, столкнувшись с глазами злого мужчины. Мальчик действительно не понимал где провинился. И ещё не понимал, почему обсудить это нельзя прямо сейчас? Быть может у них в семье так принято? Сомкнув челюсть, Билл сделал ещё один глоток, смотря в пол и о чём-то усердно думая. На его щеках появились желваки. Так он обычно делал когда раздражался. На что? Кэйа даже и понять уже не пытается. Возможно на отца, но кто его знает? — Господин, — подала голос Реббека. — у вас встреча через час, я приготовила костюм в вашей комнате. Мужчина заметно смягчился, кладя газету на стол. По его лицу было заметно, что тот совершенно забыл о встрече. — Хорошо, Реббека. Скажи, чтобы готовили телегу, я скоро спущусь. — Мужчина поднялся с кресла и раскачиваясь уходит из-за стола. — Молодой господин, ваш костюм тоже лежит на кровати в вашей комнате. — Хорошо, спасибо. — Билл уже успел вернуть своё «спокойное» настроение, поэтому и на благодарности, похоже, не скупиться. Старший удалился из комнаты, пока мальчик подошёл, чтобы посмотреть на газету, которую читал отец. Развернув её, в глаза мальчика сразу бросилась фотография. Зрачки расширились, когда он узнал на ней себя и Уильяма. На этой фотографии старший, запихивает младшего в кабинку туалета, а дальше большими буквами идёт громкий заголовок: «Что происходит между братьями семьи Уилсон? Почему старший наследник компании предпочёл детдомовца, вместо девушек?» Кэйа в ступоре переводит взгляд ниже. «Братья Уилсон сейчас самая обсуждаемая новость. Не так давно семья приютила к себе Кэйю Альбериха, который оказался точной копией погибшего Кристофера Уилсона…» — Что за чёрт.? — Кэйа взглянул на изображение мальчишки, который действительно был очень на него похож. Тот был таким же голубоглазым, но его волосы были очень светлыми, даже светлее чем у Уильяма. Кэйа продолжил читать: «Вокруг братьев всегда ходило много слухов. Их отношения всегда были непонятны для общества. Так вот и теперь история повторяется…» Старые руки выдернули газету, не давая Кэйи дочитать. Реббека смирила его гневным взглядом, скручивая газету в руках. — Невоспитанный мальчишка. — Что я опять не так сделал? — Кэйа уже устал молчать, поэтому спрашивает напрямую. Женщина подняла брови, сделав удивлённое лицо, — Вы разозлили Господина, посмели ему перечить, а сейчас ещё трогаете его вещи без разрешения! — та в процессе махала этой газетой перед лицом мальчика и последний боялся как бы она его не пришибла. — Я всего лишь отказался от никому не нужной поездки. — Как же! Нужно иметь совесть! Господин старается для вас, а вы так грубо ему отплатили. — считает Кэйу глупцом, отказывающимся от хороших возможностей. — Вы правда думаете, что отец хочет и меня сделать наследником? — Реббека в ступоре смотрит на мальчишку. — Как мне кажется, для этого у него есть родной сын. И уж точно не для этого меня усыновили. — И всё равно нужно иметь уважение к старшим! Не понимаю почему именно вы попали сюда. — осмотрела его с ног до головы, при этом покачивая головой, — Ты совсем не похож на Кристофера… — Да я уж понял, что не соответствую вашим ожиданиям и что никогда не стану здесь родным, спасибо! — Кэйа перешёл на такой же тон, потому что устал выслушивать всё это. Его взгляд метнулся к проходу двери, когда он услышал небольшой звук. Кэйа догадался кто их подслушивает, поэтому говорит громко, не стесняясь. — Знаете, а я всё думал, зачем меня вообще усыновили? И даже сейчас, узнав немного о этом Кристофере я всё равно не понимаю, зачем? Я никогда бы его не заменил этой семье. Я даже и не знал, что моя цель такова. Так зачем было давать себе же ложные надежды? — Вы правы, вы никогда его не замените! Этот мальчик был словно ангел во плоти, а вы его полная противоположность! Вы даже представить не можете как ваш старший брат тосковал по нему! И только из-за его желания вы всё ещё здесь! — словно холодной водой окатила Кэйю. — Ах, вот как? — сразу же смотрит в проём двери, — Значит, тут я только из-за него? — Да! После смерти Кристофера молодой господин стал сам не свой. Ему нужна была помощь лекарей. Ох, вы и представить не можете сколько их было в этом доме. Они так и не смогли унять его боль… Поэтому родители решили, что взяв вас они смогут помочь Уильяму. — она снова переводит злой взгляд на мальчишку — И только потому что молодому господину правда стало лучше, вы всё ещё находитесь в этом доме. Кэйа совсем не ожидал услышать этого. Мальчик сейчас не готов продолжать разговор, поэтому уходит на второй этаж. Проходит мимо Билла, не обращая на него никакого внимания. Неужели он здесь правда в качестве замены? Насколько же они отчаялись, но ради своего сына пошли на такой серьёзный поступок. Вот только Кэйа совсем не готов был к этому. В его планы совсем не входило становиться кем-то другим ради того, кто его избивал и не любил. Кэйа не мазохист. Он больше не хочет всё это терпеть…

***

— Итак запись идёт, камера пишет… — Профессор нажал на кнопку и камера пикнула. Он кивнул сам себе, когда красный индикатор загорелся. Мужчина отошёл в сторону, настраивая фокус на кушетке. Дилюк же рассматривает это «кресло пыток». Оно действительно выглядит жутко. К ремням на руках и ногах парень уже успел привыкнуть, но железный ободок, находящийся в районе шеи выглядит жутким. Жутким и знакомым. Дилюк будто бы знает как он впивается в шею, не давая поднять головы. — Эй! … Дилюк? — А? Что? — Я говорю препараты никакие не принимал сегодня и прошлой ночью? — Нет, не принимал. — Славно… — Он ещё раз оглядел всё необходимое оборудование. — Ну, всё готово. — Психолог поднял взгляд на парня. Мужчина видит, что тот волнуется и возможно боится, поэтому попытается его подбодрить, — Знаешь, что бы там не было (в его прошлом), это не сделало тебя плохим человеком. И не сделает. — по-отцовски гладит по плечу. Дилюк тепло улыбнулся, — И то верно… — Мужчина ещё раз оглядел парня перед тем как вернуться на место. — Что ж, пора начинать.

…

— Сеанс гипнорепродукции; Пациент Дилюк Рагвиндер; Диагноз: Диссоциативное расстройство личности. Цель: восстановить провалы в памяти и благополучно завершить сеанс. — пока профессор обозначивал цели на камеру, Дилюк залезает на это ужасное кресло. — Господи, зачем так изощряться? — шёпотом спросил в пустоту Дилюк. Мало того, что руки ремнями привязываются, так там отдельные выемки для каждого пальца есть. — Это для наблюдения твоих показателей, — отвечает психолог, показывая на диаграмму, что высвечивается на экране. После чего, мужчина принялся подцеплять разные проводки, которые должны как раз-таки давать те самые показатели пульса и давления. А дальше началось то, что Дилюк так не любит. — Я это делаю, чтобы ты — делает акцент на слове — случайно с собой ничего не сделал. Это не потому что я думаю, что ты захочешь на меня напасть. — прочитал мысли парня, застёгивая на нём ремни. — Спасибо за пояснение, а то я сам ничего не понял. — сделал вид, что так не думал. — Знаю ведь о чём ты думаешь, всё-таки не первый месяц знакомы. — теплая улыбка. — А как-будто не первый год. — Так же тепло улыбнулся. — Да, Дилюк. Помню я наши первые сеансы… — невесело ухмыльнулся. — Лучше забудьте… — посмеивается над ним. Оба сейчас искренне засмеялись, вспоминая прошлое. — Ладно уж, хватит тянуть. — Мужчина ещё раз проверяет исправность приспособлений и верны ли показатели. — Ещё раз напомню. Ты сейчас будешь видеть своё прошлое от первого лица. Тебе будет казаться, что всё происходит на самом деле, ты будешь проживать всё это заново. И когда тебе будет очень больно и страшно ты не должен скрывать своих эмоций и чувств. Если захочешь кричать — кричи, если плакать то плачь. — доктор выдохнул и снова взглянул на Дилюка, — Ну что, ты готов? — Готов. — Без раздумий. — Итак, слушай меня очень внимательно. Смотри вот сюда. — показывает на руку. — Сейчас твоя голова пуста, не единой мысли только полная тишина. — Дилюк слушает спокойный, но уверенный голос, который сливается с пустотой его разума. — Сосредоточься на дыхании: глубокий вдох… — парень делает вдох, — и на выдохе закрываем глаза. Выдох. И ещё раз вдох, и на счёт три выдох. Рас, два, три. — щелчок и пустота…

Тишина и спокойствие окружают разум и только через некоторое время слышится голос:

— Мы перенеслись в твоё детство. Какое твоё самое раннее воспоминание? Сколько тебе лет? — Два года… — Хорошо. Что ты видишь? — Я?..

Темнота рассеивается и перед глазами появляется такое родное и милое лицо. Слышится нежный голос:

— Эй, Дилюк? — улыбка — Кто у нас тут покушал? Какой хороший мальчик! — Милая женщина с весёлыми глазами рассмеялась, вытирая остатки еды с лица младенца. — Эта женщина твоя мама? — Нет. Это Элизабет. — Где ты ещё можешь увидеть Элизабет? — Дома. — Что она делает? — Она… Милая девушка стирает белье, как вдруг видит, что к ней пришёл Дилюк. — Эй! Молодой господин? Ты же должен быть в своей комнате. Ты как тут оказался? М? — подхватывает ребёнка на руки, после чего мальчик светло улыбается девушке. — Ангел… — Что тут делает ребёнок? — послышался грубый мужской голос. — А? Господин, прошу прощения, ребёнок сам спустится сюда. — Что? Что за бред? — делает глоток из бутылки, смотря на мальчика, — Он ещё слишком неуклюжий, чтобы спокойной спуститься по лестнице. — Но это так Господин! — Прекращай. Унеси младенца в комнату! …

…

— Кто этот мужчина? — Это мой отец. — Как его зовут? — Крепус Рагвиндор. — Это его дом? — Да. — Этот человек делал тебе больно? — Да. — Когда это было в первый раз? Сколько тебе лет? — Мне четыре года. — Где ты? — Дома. В кабинете отца…

Из темноты снова доносятся голоса, а перед глазами возникают знакомые силуэты.

— Эй, папа? — мальчик залезает на стул, чтобы увидеть чем занят отец. — Что ты делаешь? Мужчина лишь холодно взглянул на него и продолжил разбирать коробку. Он вытаскивал оттуда разные вещи, а Дилюк лишь наблюдал. Мальчик уже привык, что отец так холоден с ним, он и не задавался вопросом, почему так? Просто отец всегда был таким. — Ух ты! Что это? — мальчик увидел красивый кулон, с красным камнем. — Не трожь. — процедил сквозь зубы. — Но я хочу лишь посмотреть. — не понимает в чём дело. Но в ответ лишь тишина. Мужчина вытаскивает из коробки рамку с фотографией. Мужчина долго смотрит на неё, после горько вздыхая кладёт на стол. Дилюк увидел на ней отца. Тот был счастлив, он светло улыбается и обнимает милую женщину. Та очень мила и красива. — Папа? — глаза мальчика беснули интересом. Отец медленно поднимает глаза, рассматривая лицо мальчишки. — А где мама?

…

Дальше силуэты пропадают наступает полная тишина… Последнее слово эхом ударяется о стенки разума, заглушая все остальные звуки. Лишь спустя время слышатся ужасающие крики и страшные звуки.

— Что он делает? — Я не вижу… — Прислушайся…

…

— А-А-А-А-А! — ЗАМОЛКНИ! — слышаться хлёсткие и тяжёлые удары. — А-А-А! ПАПА! БОЛЬНО! МНЕ БОЛЬНО! А-А-А-А! — Я УБЬЮ ТЕБЯ, ЕСЛИ ТЫ НЕ ПЕРЕСТАНЕШЬ ОРАТЬ! Удар, ещё один и ещё. Казалось будто это длилось вечно, но… —… — мужчина оглядывает тело мальчика, который был без сознания: на его спине, руках, ногах оставались красные полосы. Он поворачивает лицо Дилюка, рассматривая его. –… Как же ты похож на мать… — ремень с тяжёлой железной пряжкой падает на пол, издавая звонкий звук… — Что он с тобой делал? — Бил. — Что ты чувствуешь? — Боль. —… — Психолог смотрит на то, как медленно понижается давление, и пульс приходит в норму. Парень начинает спокойно дышать. Теперь мужчина вновь обращается к Дилюку: — Он делал с тобой что-то ещё? — Да. — Сколько тебе лет? — Четыре, скоро день рождения… — Что ты видишь? —… Ничего…

Темнота не рассеивается, лишь звон железа заставляет пробудиться от сна.

— Я говорил тебе, эти вещи нельзя трогать… — хриплый и грубый мужской голос раздаётся над ухом. — Папочка, прошу, прости меня. Я лишь хотел посмотреть и положить на место… — Дилюк не может шевельнуться. Он хотел было сдёрнуть с лица эту ткань, но оказалось что его руки и ноги привязаны к стулу. — Молчать! — мальчик чувствует, как над ним нависает отец. И голос уже совсем близко к лицу: — Ты разозлил папочку, Дилюк. Просто так тебе это с рук не сойдёт! — Острая боль пронзила плечо, заставляя мальчика кричать: — ААА! Зачем ты так со мной?! Папа?! — начинает плакать, ведь боль не прекращается и что-то теплое потекло по руке. — Мне больно… — слёзки капают на рубашку мальчика, которая уже успела в некоторых местах стать алой. Мальчик слышит неровное дыхание отца и начинает бояться. — Слабак… Ты хоть знаешь чей это кулон?! — переходит на крик, — ЭТО КУЛОН ТВОЕЙ МАТЕРИ! — Дилюк дрожит и тихонько проговаривает «Меня здесь нет. Это происходит не со мной. Меня нет. Это не со мной…» — ЧТО ТЫ ТАМ БУБНИШЬ?! — резкий удар ножом по ключице. — ААААААААААА! ПРОШУ ОСТАНОВИСЬ, ПОЖАЛУЙСТА! МНЕ БОЛЬНО! — Дилюк? Ты здесь? —… — Дилюк?! — Я здесь. — Это самое страшное, что делал с тобой отец? — профессор наблюдает за тем как ровно дышит Дилюк. —… Нет. Мужчина снял очки, задумываясь. Сейчас они подошли к самому страшному шагу. Дилюк нормально перенёс прошлый скачок, но перенесёт ли этот? Остался один шаг: узнать самое страшное, что произошло с ним в детстве. Это будет последнее, что психолог планирует узнать. Но стоит ли? Да, Дилюк уже согласился и дал полный контроль над своим разумом, но профессор может всё закончить прямо сейчас. 50/50 так выглядят шансы Дилюка остаться в сознании. Это диапазон между правдой и безумием. Это прыжок в неизвестность, там может оказаться всё что угодно. И то, что там окажется, может остаться с парнем на всю оставшуюся жизнь… Профессор взглянул на Дилюка и одел очки обратно, — Как бы ты мне сейчас сказал: «Лучше пожалеть, чем пожалеть что не сделал…» — как же безумно это прозвучало, но именно эта фраза подбавила смелости доктору, чтобы сказать: — Мы перемещаемся в твоё самое страшное воспоминание… Сколько тебе лет? — Пять. — Расскажи мне, что происходит… — попутно записывает возраст в тетрадь. — ОТЕЦ, ПРОШУ ОТПУСТИ! Я НЕ ХОЧУ! Я НЕ ВИНОВАТ! — Но мужчина не слышит, лишь больно вцепился в запястье мальчика. Он тащит его за руку в самое тёмное, самое страшное место. В подвал. — Я НЕ БРАЛ ТВОЙ КУЛОН, ЧЕСТНО! —… — Мужчина тяжело дышит и всё время сжимает челюсть, пытаясь унять свой гнев. — Господин! Отпустите ребёнка! Вы делаете ему больно! — девушка неслась за ними по ступенькам, придерживая края тяжёлой юбки, чтобы случайно не упасть. — Элиза! Прошу помоги! — мальчик протягивает ей руку, и девушка уже почти ухватилась как вдруг мужчина резко бросает ребёнка на пол. Дилюк больно ударился о холодный подвальный пол и потерял сознание. — КАК ЖЕ ТЫ МЕНЯ БЕСИШЬ! — Мужчина, не справляясь со своим гневом, берёт тяжёлый топор, слыша испуганный крик. Он замахивается на девушку. — ГОСПОДИН! НЕТ!

…

— ОТЕЦ! ОСТАНОВИСЬ! Я НЕ ТРОГАЛ ТУ КОРОБКУ! — Дилюк пытается вырваться, но мужчина туго завязывает его руки и ноги ремнями. Мальчик старается не смотреть в лицо отцу, поэтому поворачивает голову, шепча «Это не со мной. Не здесь. Меня нет…» Но, заметив безжизненное тело Элизы в луже крови, начинает сильнее плакать. — ОТЕЦ, ПРОШУ! — тот закрепляет шею мальчика в железные оковы, которые не дают повернуться. Дилюк пытается вырвать ноги, и руки из этих сильных ремней, но у него не получается. — ОТЕЦ НЕТ! НЕ НАДО! — кричит мальчик, увидев большой укол, который сейчас вонзиться в его шею. — ААААААААА! Профессор смотрит на показатели. Пульс участился, но не сильно и давление почти в норме, что странно. Неужели смерть служанки не так сильно напугала мальчика? Доктор записывает это в тетрадь, замечая, что парень уже продолжительное время молчит. Он поднимает взгляд сверяя показатели. Всё в норме. — Дилюк? — в ответ тишина. — Эй! Дилюк! Мужчина встал со стула подходя ближе к парню. Тот дышит, но немного не равномерно. — Эй, Дилюк? Ты слышишь меня? — смотрит на показатели. Давление медленно, но верно начинает подниматься. Пульс участился. — А-А-А-А-А А-А-А-А-А! — Парень закричал очень громко, открывая глаза. Ему настолько больно, что он начал дергать ногами и руками, начал отвязывается, от крепких ремней. Доктор сильно испугался, но успел среагировать — защёлкнул железные оковы на шее Дилюка. — АААА! ОТЕЦ ОСТАНОВИСЬ! МНЕ ОЧЕНЬ БОЛЬНО! ПОЖАЛУЙСТА! ТАМ ОЧЕНЬ БОЛЬНО! ХВАТИТ, ПРОШУ! — цепляется руками за халат доктора, выкрикивая ему в лицо. Профессор запаниковал, ведь Дилюк слишком сильно углубился в свои воспоминания. Теперь не может отличить реальность от иллюзий. Психолог пытается сквозь крики вернуть Дилюка обратно: — ДИЛЮК ЭТО НЕ ТВОЙ ОТЕЦ! ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ? — ПРОШУ, МНЕ БОЛЬНО! — он хватается за уши, чтобы не слышать ужасный шум. — ДИЛЮК ПОДУМАЙ О КЭЙЕ, ВСПОМНИ ЕГО ОБРАЗ! — мужчина схватил парня за плечи, заставляя его посмотреть на себя. Дилюк с силой закрывает глаза обратно, пытаясь представить того мальчика с голубыми волосами.

Через какое-то время шум и крики в голове стихли и послышался смех мальчика.

«Эй, мне вообще-то семь с половиной, почти восемь!»

«Ты слышишь? Это зубная фея! Наверняка там уже лежит монетка, пошли посмотрим!»

«Смотри какая ракушка!»

Спокойный звук моря и белый песок. Конец лета. Приятный ветерок развивает волосы, а воздух такой влажный. «Пахнет солью» подумал Дилюк. — Красивая. — подметил тот. Кэйа сидел рядом со старшим разглядывая ракушку, которую он нашёл. Его длинные волосы были распущены, так захотел Дилюк. Ему нравилось, то что младший его слушает и выполняет его просьбы. Когда дилюк сказал: «Тебе и без хвостика хорошо, мне так даже больше нравится… » Кэйа не стал делать себе причёску, так и пошёл гулять. — А давай положим их в ту пещеру, потом. — указывает пальчиком. — Зачем? — расчёсывает пальцами волосы мальчишки. — Как зачем? На память. — нежная улыбка. За такую улыбку Дилюк хоть весь пляж обойдёт и принесёт столько ракушек, ух-х! Чтобы младший ещё шире улыбнулся, а Дилюк умилился от этих эмоций. — Хорошо… — ухмыльнулся, представляя счастливого Кэйю… — Дилюк? — парень медленно открывает глаза, видя перед собой взволнованного профессора. — М-м-м? — протирает глаза будто бы от сна. А сон был и вправду таким чудесным… — Слава Богу, ой… — закрыл лицо руками. — Я уж думал не вернёшься… — В смысле…? — Дилюк всё же разлепляет глаза, осматривая кабинет. Тут же вспоминает, что произошло. — А… Я уж и забыл… Ну, так что? Выходит, получилось? Доктор поднимает взгляд, снимая очки. Он медленно улыбнулся, говоря: — Да, ты молодец, Дилюк.

Продолжение следует…