Часть первая. Тархан.
10 января 2022 г., 11:50
Глава первая
Пустыня Герата, сколько помнит её род людской, существовала не ради идиллии и мирной жизни, но для хаоса и войны, не ради величественного человека-созидателя, но для хитрого разрушителя. Глупец тот, кто сравнит быт элаимов со спокойным непорочным ручейком, ведь живи вы хоть во времена, названные «мирными» в книжках, увидите, как прячутся за глинобитные толстые стены и купец-богач, и бедняк-пройдоха. Караванщик, убогий паломник предпочтут ютиться за миллиметрами стальной скорлупы броневика, пусть если и славится путь безопасностью далеко за пределы пустыни, а полезная нагрузка падает до жалких цифр. Но встретьте человека, утверждающего, что не полнится чудесами Гератская земля, и вздохните с облегчением. Не увидеть вам более злостного лжеца за жизнь свою, ибо невидаль населяет земли эти на тех же правах, что и гордый народ элаимов. Но учтите, что чудо, как и мифический Тайный Народ, умеет прятаться. Иногда выжидающе, иногда — чтобы остаться недоступным никому. В тот день известный на весь Герат своими верфями город посетило сразу две диковинки. Одна из них выжидала. Мактум спешно вышел на балкончик сразу же после того как дежурившие младшие чины доложили о странном зареве со стороны Атырау. О забытом за столом тёплом ватном халате тархан пожалел немедленно же, когда тяжёлая металлическая дверь приоткрылась и разреженные, но от того не менее холодные потоки воздуха пробились в тёплую внутренность корабля, насквозь продувая украшенный золотыми нитками противоперегрузочный костюм. Ветер задувал справа, но турбулентные течения воздуха, вызванные соприкосновением потока с неровными очертаниями крейсера, били прямо в лицо. Подоспевшие на балкончик офицеры-наёмники не мешкая поделились неплохим биноклем, что позволило разглядеть город на горизонте. И подтвердиться ужасным опасениям. Широкие, высокие языки пламени, не меньше нескольких десятков метров в высоту, гуляли над городом, к которому приближалась авиагруппа. Чёрный след дыма уходил ввысь, сливаясь с дёгтевыми облаками, заполнившими небо над миром три недели назад. В разрастающемся огне то и дело виднелись тёмные крошечные пятна с навигационными огнями - пожарный флот, тривиальный атрибут городов с верфями и крупными топливохранилищами, вовсю вился над стихией в попытках утихомирить её. Тархан напряжённо смотрел на происходящее, ничего не говоря и не вслушиваясь в речь офицеров, вышедших на свежий воздух. Кажется, они почти и не разговаривали — трудно перекричать закладывающий уши ветер и работающий вовсю маршевый двигатель в роли аккомпанемента. Подобные катастрофы всегда были ночным кошмаром народа Герата, предвещали надвигающуюся беду и неудачу. И всё таки главе наёмнического клана было непозволительно покидать капитанский мостик вот так, когда на горизонте резкая смена планов и форс-мажор. Опомнился Мактум, лишь когда почувствовал, как его пальцы перестали слушаться из-за минусовой температуры. На капитанском мостике уже собрались они. Оба помощника тархана и правая рука караванщика, чьё судно конвоировали наёмники Мактума. Во время отсутствия капитана заместитель благоразумно приказал идти эскадре на скорости 35, а также сократить радиопереговоры до минимума — именно незаметности ради обсуждение и проходило не через аудиоканал. Всё сделано правильно и как надо, но всё-таки лидер огорчился — на лицо вновь надо было силой воли цеплять маску спокойствия и уверенности, уговаривать параноидальных караванщиков, если им что-то не понравится. — Продолжить следование на полном ходу, — Приказал капитан ещё до того как начать совещание. Второй помощник и караванщик скривили лица, Мактум сделал вид что не заметил этого и присел за стол. — Итак, в Атырау беда, — начал он первым. — Пожар топливохранилища, к тому же разросшийся. Очень неприятно, но ничего катастрофического для нас. — Прошу меня простить, но мы летим на всех парах, господин Тархан, — Дипломатично начал караванщик, — Мы не имеем понятия, нет ли вражеских групп внутри города и чьих рук дело этот пожар. К тому же, будь ситуация ординарной, они бы уже выслали просьбы о помощи! — Вы плохо знаете Атырау, не так ли? — спросил Мактум, прикусывая нижнюю губу и восстанавливая по памяти карту города. Радиостанция — вечный бич садившихся на заправку судов — расположена была неудачно близко к подземному хранилищу метана. — Более чем вероятно, что они потеряли связь сразу после взрыва. — Всё же мы крайне рискуем... — Я знаю, что делаю, — перебил теперь уже несдержанно лидер. В его голове уже вырисовывался короткий план того что надо было сделать следующим — и вся эта болтовня лишь тормозила его. — Ваш транспорт останется под прикрытием «Осы» и «Кречета» в сотне километров от города. Отпускать вас раньше — как раз таки будет рискованно. Не надо повторять, что за груз у вас, ещё раз, Лорд Наместник не здесь, чтобы порицать меня за мои решения. Гм, господа офицеры, мне нужно чтобы все свободные люди надели защитные костюмы до прибытия. И приготовьте пожарное оборудование. В каюте повисло молчание. Все смотрели на него, седьмую воду на киселе рода Саяди, жгучими взглядами. Но куда больнее жгло понимание того, что каждая потерянная минута — смерть кого-то из работников верфи, хранилища, простого жителя города. И что никто вокруг не хочет помочь им так, как хочет он. Капитан встал и ушёл в каюту, всё не отделавшись от взгляда. Покрутил в системе подкачки кислорода маски - чуть больше свежего воздуха всегда помогало ему держаться лучше. Слова и теории о том, что могло произойти, витали беззвучно на сверхкоротком собрании. Двадцать четыре часа назад поступила информация о том, что родственничек Мактума, Князь Марк Саяди Салемский, со своей эскадрой уже очень близко к Хиве. Мало того, одну из последних оставшихся ударных авиагрупп сильно потрепали ракеты князя, связь с группой утеряна. Тархан линейкой определил расстояние до последнего местонахождения «Севастополя». Полторы тысячи километров, и за прошедшее время он спокойно мог уже оказаться в Атырау, а то и вовсе в Хиве. На фоне последнего особенно странно выглядели беснования караванщика — он-то знал о том, что вот-вот случится, куда денется Собрание, стоит только получить доступ к Хиве экспедиционному флоту Романи. — Мог ли ты такое натворить, пророк-два? — шёпотом произнёс Мактум, зная ответ на вопрос. Марк всячески пытался строить из себя и своих людей неких борцов с тёмными временами во главе со святым, сотворить подобный пожар даже случайно равнялось бы самоубийству. Особенно теперь, когда Хива так близко. Откинувшись в кресле и уперев взгляд в потолок, Мактум вновь решил копнуть внутрь себя. Этот напряжённый час с лишним надо было как-то коротать, почему бы не определиться насчёт своей политики наконец? Приди флот Романи в Атырау сейчас, сдастся ли он, и если да, то примкнёт ли к водовороту происходящего безумия, выбрав сторону? По крайней мере, лучше точно не встречаться с талантливым флотоводцем на поле битвы. Довести последний контракт по эскорту до конца, выдохнуть и смотреть, как там будет дальше. Конец света не столь уж и плохая опция после всего того, что пережили элаимы. И ничего плохого не почувствует глава кланов наёмников из-за этого предательства караванщиков, те виноваты сами. Сами решили взять заказ на эвакуацию ядерного вооружения, сами выбрали подрядчика — человека, чьё имя буквально означает «затаившийся», полузабытого родственника императоров. «Хотя нет, как же», — одёрнул себя он, стопоря в размышлениях. Метод «Сами выбрали» он терпеть не мог, несмотря на свою профессию — убивать за деньги, при том убивать за деньги серьёзно и эффективно — всё-таки его флотилия могла потягаться с ударной группой Собрания. Он слишком хорошо помнил что в жизни случается и такое, что выбора просто не существует. Был у него выбор, например, семь лет назад, когда он лишился отца? Что умел двадцатилетний флотоводец-подмастерье, кроме как руководить, договариваться и строить стратегии — ничего. «Если судьба преподносит тебе лимоны — сделай из них лимонад», — учил будущего тархана отец. Лимонами тогда оказались три корабля — лёгкий авианосец, да пару фрегатов ПВО с устаревшими автопушками. Унизиться, присягнув перед Собранием, поработать на них — всё это было, но очень скоро наёмник всё же вышел из поля притяжения этих преступников и сам решал, на кого работать. Тело неожиданно пробрал смешок и накатило необычное веселье по поводу собственных размышлений, идущих вразрез с принципами. Тархан сбавил поток дыхательной смеси, идущей по трубкам, и продолжил крутить одни и те же мысли про себя. Прошёл час, сухогруз с «осой» и авианосцем остались позади. Осталось двадцать минут полёта — но ни намёка на засаду не было, радио молчало. Единственный плюс ядерной ночи — было крайне просто друг друг «насигналить» прожекторами о том, что ты и кто ты такое. Тархан вышел из каюты и направился на мостик, где трудился первый помощник — старый и верный друг семьи, в котором можно было не сомневаться. Мактум начал разговор. — С земли объяснили о происшествии? — Нет, — ответил офицер, отворачиваясь от экрана с изображением карты. Карие его глаза быстро поймали взгляд Тархана, уставившегося на собственные пометки — последнее известное нахождение флота Романи. — Скажи, Сергей. Какое настроение у экипажа по поводу надвигающейся бури? — Боюсь, мы рекрутировали их не там, если вы вздумали их послать на убой. И всё же, ваши люди полагаются на вас и верят. К тому же, всегда есть разница между тем, что они хотят и что им действительно нужно. Тархан медленно кивнул, как и всегда, когда старый офицер вытаскивал из закромов своего мозга высказывания отца. Последний был мудрым человеком — и даже столь простые высказывания нередко подтверждались за время командования кланом. Тяжёлый выбор не хотел падать с плеч Мактума, прицепился словно репейник — не отодрать. Как ему хотелось бы проснуться и узнать, что всё это безумие закончилось, притом бескровно, ведь такое тоже случается? И Собрание может сесть за стол переговоров, и Марк не глупец. — Ладно. Только себе не грузите этим голову, это неприятно, но я обязательно что-нибудь придумаю. — Лицо капитана разрезала не совсем уместная улыбка, пока тот продолжал стоять напротив дрожащего от помех экрана. Авиагруппа села на окраине города-верфи, вызвав внимание всех жителей — поддержка огнеборцам в данный момент была как нельзя кстати, и облачённый в защитные костюмы экипаж тут же выдвинулся на разбор завалов и тушение пожара. Скоро прибыли параноики на транспортном судне, сев рядом с флагманом Тархана «Лозоходцем», они уже приготовились ругаться с подрядчиком, но их опередил комендант города, добившийся аудиенции с капитаном. Сухой разговор, побитый и понурый вид назначенного Собранием военного, неприятный рассказ — словно этого было мало, за бронёй флагмана неожиданно началось страшное и необычное явление. Человек, проживший всю жизнь на пустынной планете, привыкший к дождю раз в месяц, с трудом мог бы сообразить, что должно означать выпадение небольших кусков угля. Уже позже выяснилось, что это не какая-то шутка небес — просто замороженная, радиоактивная вода приняла такую форму осадков. Мактуму не хотелось даже задумываться о том, что творится сейчас с моралью его людей, с сознанием жителей города. Если не справится кучка матросов с громкоговорителями, объясняющая, что всё вокруг — лишь необычный дождь, то только речь самого главы наёмников и поможет. — Итак, — разговор уже подходил к концу: комендант спешил обратно в гарнизон, Тархан же старался его не задерживать, — пятая ударная группа была атакована между Уммой и Атырау? Кто-нибудь сообщил, на каком расстоянии? — На четыреста километров западнее Уммы, били ядерными ракетами. Вернулась только «Диана», половина электроники выгорела. Во время посадки отказали двигатели, с таким весом и на такой скорости... Говорят, могло быть и хуже. — Комендант протёр глаза, словно это действительно поможет справиться от ощущения песка под веками, и распрощался наконец с капитаном, направился в сторону догоравшей верфи. Отказавшись от разговора с караванщиком, Тархан молча вернулся на капитанский мостик. Выжидающе глядел на него экипаж — знатно уставший за последние весьма нервные перелёты, волнующийся из-за погодных условий и опасности. — Погода лётная для самолётов? — задал вопрос капитан, получив ответ через полминуты — радист вёл разговор с командой «Кречета». — Погода лётная, господин Тархан. — В таком случае отправить три перехватчика в сторону Уммы. Разведка, вооружение не брать, избегать столкновений, — скороговоркой сказал капитан, пока радист вторил ему. Десять минут — и первый сверхзвуковой перехватчик Т-7 оторвался от взлётно-посадочной палубы, направляясь по кратчайшему пути в сторону города. Началось томительное ожидание, закончившееся радиограммой. «Вражеские силы — тяжёлая авиагруппа в сторону Атырау, скорость 150, координаты...» Перехватчики были отозваны. Командир отошёл в сторону от монитора, на который только что нанёс новые данные. Прямо сейчас он готовился предать присяге — таков был баланс сил. «Лозоходец» был как минимум на треть легче типичного крейсера, надёжная лёгкая авиация не была способна за один заход нанести слишком серьёзный вред группе. Можно было бросить всё — и удачливые остатки гарнизона, не сгоревшие в пожаре, и все до единого самолёты, и ракеты с крейсером, надёжные фрегаты. Но стоило ли оно того, как укладывалось в картину мира, где хотелось покончить с творящимся безумием? Может, этот кто-то, движущийся к ним — и есть спасение Герата? — Господа офицеры.— Произнёс негромко Тархан, едва слышно сквозь шум работавших на обогрев вспомогательных установок, — Поднимите экипаж по боевой тревоге, прикажите арестовать караванщиков и коменданта. Навести орудия на гарнизон и сухогруз. — Растерянные лица стояли в ступоре несколько мгновений, но под тяжёлым — пускай и принадлежащим молодому человеку — взглядом быстро начали выполнять приказ. Только первый помощник некоторое время осмысливал то, что услышал, прежде чем перейти к обязанностям. Капитан же тем временем склонился над радиооборудованием, подвинув в сторону радиста. Настроил частоту, диапазон, застыл на несколько бесконечных мгновений в мучительном подборе слов.***
Расшифровывать радиограмму команде «Севастополя» не пришлось. Вышло чёткое и ясное: «Гарнизон Атырау сдаётся. Тархан Мактум Драгомиров желает встретиться с тобой». Тень сомнения, промелькнувшая в глазах у Марка Саяди, была растоплена холодной улыбкой Петра Игнатьевича — сегодня без жертв.
