Глава вторая.
13 января 2022 г., 13:02
Исороку сидел неподвижнее скалы, всё не отводя взгляд от монитора с бесконечной стеной текста. Неутешительный отчёт с фабрики не был прочитан даже наполовину – инженеру хватило и малой части, чтобы придти в отчаяние опять, особенно сразила его весть о переводе последних нормальных технологов сего мира на военные объекты. То, что по старой привычке ещё называлось протекторатом ООН, замораживало все перспективные проекты, кроме тех, что обещали оружие помощнее и броню для танков покрепче. Эта судьба пока не коснулась их работы, всё-таки нынешний премьер-министр был в молодости робототехником и не утратил трепета перед искинами. Тем не менее, косвенно отчаянные поступки правительства ощущались и тормозили прогресс.
Глаза пересохли. Паренёк моргнул несколько раз, оставил очки на столе и принялся бродить по офисному помещению. Мешать, отвлекать его было некому – никто не задерживался так поздно на работе, да и в самые людные дни научный комплекс ощущался безлюдным после того, как Цепь Миров разомкнулась. Можно было пройтись до курилки, столовой с кофейным автоматом, на диване полежать и попробовать хоть раз за год выспаться, но он предпочёл другое занятие – рассматривать зеленоватый пейзаж за окном. Полунаселённый город, в котором едва начали строить небоскрёбы с серьёзной этажностью, единичные автомобили, бороздившие пространство между угрюмой архитектурой, редчайшие огни в окнах – безнадёжнее вид сделать мог бы только термоядерный удар. Или нашествие коллективного разума инсектоидов, поражающее мир за миром. Может, повторить судьбу множества людей и сдаться прежде, чем эта угроза явится сюда? Говорят, где-то в провинциях остались кабинки для эвтаназии, будет совсем не страшно и безболезненно.
В момент, когда его взгляд поднялся до ядовитого неба цвета тины, из коридора послышались тяжёлые шаги. Японец узнал коллегу по походке, попробовал морально собраться силами – голова от работы вся болела, раздражительности не было предела, а ему ведь теперь продолжать надоедливый вечный спор.
— Ты хоть когда-нибудь спишь, друже? — задал вопрос показавшийся в дверном проёме Олег. Неунывающий сверстник явился с двумя пластиковыми стаканчиками кофе в руках и неприятной улыбкой на устах, так уж вышло, что курильщик и любитель кофеина почему-то никогда не отбеливал зубы.
— Тебе тоже привет. Ещё раз, никакого бога мы не разрабатываем. Ты когда-нибудь слышал про пьесы? — В качестве ответа собеседник инженера лишь отрицательно кивнул. Русский не переставал лыбиться, значит, припас свои аргументы или просто проигнорирует сказанное за сегодня. — У нас тут театр в паре кварталов, если что. Но ладно, хорошо, фильмы возьмём. Я взял и написал сценарий. Я от того становлюсь богом?
— А ты что под богом имеешь ввиду, Исоро? Вот я христианского возьму, всемогущий и всеведущий. И я точно такой же, пускай и в рамках «вордовского» файла.
— И всё-таки полемик из тебя никакой. — Исороку шумно отпил несколько глотков обжигающего кофе из станчика, впрочем, не почувствовав от этого себя ни на каплю бодрее. — Невыгодную ты позицию богу выбрал. Смотри, ты пишешь сценарий, опираясь не более чем на собственное восприятие мира. Это ведь во-первых преобразование воспринятой тобой действительности через призму нервной системы, потом уже всё остальное.
— Э-э, нет. Всё и так, но смотри: я эту действительность воспринял и переработал, как мне нужно. Где-то на втором этапе я резко получил силы и влияние над сценарием.
— И на всех шагах этого алгоритма ты – не бог. Ты понимаешь реальность вокруг до конца? Можешь убрать эту призму нервной системы, что обросла иррациональностью за время эволюции человека от клетки до того, что сейчас есть?
— Бог ещё может и объясняться твоими этими стёклами кривыми, ну то есть как какой-то главный конкурент в голове обезьяны, которого мы все так хотим превзойти. И вообще, ты ж с язычниками вроде рос, не? А если он только частично всемогущ и всеведущ?
— Частично всемогущ и всеведущ — это человек уже получается, Олег. Может, тебя согреет мысль, что ты тогда и есть Бог. Волнолог ведь, полжизни в пространственно-волновом коде роешься. А инсектоиды так вообще боги всех богов, раз готовы таких волнологов штабелями на завтрак есть.
— Ну-у, а ты что хотел? По образу и подобию, как говорится. Слушай, а спроси вот как: а кто бога придумал?
— Может, и человек.
— Да какой ещё «может», ты давай в эти сказочки верить, ну не смеши. Так вот, человек и придумал. А ещё единорогов придумал. И никого не существует из них, а? Беда-с.
— Всё это ещё ни о чём не говорит, тебя же не осенило, кто и как миры закодировал, да и кодировал ли? Но вернёмся к сценарию. Мы даём нашему рукотворному, как ты говоришь, «Богу» намёки на то, каким примерно должен быть сюжет. Он придумывает, как это всё делать, попутно развиваясь, ищет ответы, на которые не хватит человека, и помогает в итоге человечеству, как обычное изобретение. Единственный нюанс – за тебя это изобретение делает большую часть работы по собственному созданию, так даже лучше. Почти что обычный искин-писатель, только в несколько тысяч раз сложнее и с функцией саморазвития.
— Другие изобретения не несли столько угрозы, что там Сахаров со своей петардой.
— Требует жертв и наука, и разумная жизнь. Ладно... Так ты доволен этой сварой?
— Я как будто и не планировал сегодня ругаться. Поднял шеф, говорит – беда, беги скорей исправлять, не то прикроют. Ещё бы я в три ночи сюда припёрся.
— Прекрасно. Тогда за работу.
***
Перед встречей с флотом Романи Мактум позволил себе короткий сон. Усталость за день брала своё, делала характер – резче, действия – необдуманнее, а мысли – спутанными, чего нельзя было допустить на важных переговорах. Привыкать к такому режиму дня и ночи Тархану не приходилось, было бы необходимо – он провёл бы на ногах и ещё сутки, и двое, однако подобная безответственность к собственному организму всегда вела к печальным последствиям. Держаться за моральный ориентир рассудительного и доброго мужчины, способного не опозорить собственный род, было всё сложнее и сложнее. Во взглядах матросов, недомолвках и тяжёлых вздохах помощников чувствовался упрёк, самый болезненный из всех, что мог бы представить себе Тархан – новый глава клана перестаёт справляться, ржавеет куда скорее его отца. И, вероятно, погубит всех в один прекрасный день. От невероятно длинного для столь небольшого сна кошмара Мактума разбудил будильник. Как пружина, парень вскочил, выключил звенящий механизм, попутно направляясь к санузлу, где в зеркале ожидало его отражение. Недовольный собственным видом, Тархан застыл на несколько мгновений, разглядывая собственное лицо сквозь прозрачное стекло шлема. Зелёные глаза элаима давно не выглядели столь устало и печально, пускай и было о чём грустить. Лоб и щёки обступили слишком уж ранние морщины, усы с бородой выглядели чуть небрежно, всё это старило парня на неопределённое количество лет. Хотя бы широкие скулы с волевым подбородком, доставшиеся в наследство, пока оставались столь же подчёркнуты, но вот золотистого оттенка кожа заметно бледнела. Развалина. Опытная, но от того лишь ещё больше пострадавшая развалина – как не смазывай силой воли свои движения и бег глаз, отдают тревогой. Как не убеждай себя в своих поступках, а каждый раз перед сном сердце щемит – пытается выжечь собственного хозяина дотла совесть, глупая-глупая совесть. Договорись с Саяди, сделай свой клан наёмников самым почитаемым в Герате – не отделаешься и от большей части ран, не заживают они и не заживут, пока не найдёшь покоя. — Дай Бог, он и есть исполнитель воли твоей, — произнёс Мактум, отведя взгляд от зеркала и начав ополаскивать лицо над умывальником. — Потому что уже никто не спасёт Герат без помощи тебя. Проходя из своей каюты мимо мостика, капитан встретил лишь рутинную суету, окрашенную нотками ожидания. Первый помощник сообщил, что флот Романи уже в десяти минутах подлёта, а также отчитался об аресте гарнизона с торговым судном. К счастью, событие прошло бескровно, и теперь матросы «Лозоходца» охраняли более сотни человек в тюрьме Атырау. В зиндан отправлять никого не стали, зная нелюбовь Мактума к подобного рода наказаниям. Вместе со старшими офицерами, Тархан спустился на землю с крейсера и стал коротать последние минуты. На матовом чёрном небе двигатели авиагруппы выделялись ярче самого мощного маяка. Экипаж «Лозоходца» насчитал восемь кораблей — в основном крупных, и быстро вычислил обросший слухами «Севастополь» — флагман, размерами способный потягаться с горой, шёл впереди всех. Нарастал гул реактивных двигателей, казалось, что сама земля содрогнулась в страхе стать стоянкой столь массивного флота. Мактум не смотрел на корабли. Что-то совсем далёкое от мыслей о мощи флота занимало его, нечто такое, о чём полностью Тархан не повествовал бы никогда и никому. Ночной кошмар, преследовавший его изо дня в день, та самая гора на плечах, камень на сердце, мучающий каждый день элаима. История эта случилась, когда мальчику едва исполнилось четырнадцать, и он... Погружение в прошлое прервали крики людей и ударивший в очи мощный свет прожектора. Все стоявшие подле трапа «Лозоходца» люди прочувствовали на себе микроземлетрясение, рождавшееся с каждой посадкой флагмана Империи. Мактум выбрел наконец из закутков собственного разума, предстал перед неожиданно чёткой и ясной в своих очертаниях реальностью, не менее ясной тревогой и предчувствием чего-то нехорошего. Они встретились в чистом поле, между стоянкой клана наёмников и эскадрой Саяди. Холодный, слепящий свет ручных фонарей и прожекторов судов рассекал обступившую Герат тьму, достаточно чтобы узнать человека, слишком мало, чтобы считать эмоции с лиц друг друга. Предчувствие опасности взвинчивалось с каждым шагом – тяжёлая артиллерия и пулемёты авиагрупп смотрели друг на друга, готовясь ответить залпом, затаи один из Тарханов хитрый план убийства другого или пойди встреча не так. Но всё пока шло своим чередом. Люди Драгомирова и Саяди остановились метрах в десяти, стали разглядывать друг друга – словно ожидая увидеть в чужаках людей с пёсьими головами, но уже через секунд двадцать из групп вышло по силуэту, тут же приковывая взгляды всех присутствующих. Переговоры начались. — Здравствуй, великий Князь. — Полагаю, это вы, Мактум? — голос Марка звучал на несколько тонов выше. В образовавшейся тишине казалось что каждый слог разносится на тысячи километров – затих и экипаж, и суета внутри огромных машин, и город в отдалении. Только два Тархана были тут, даже очередной коллаборационист земель Герата, Лорд-Наместник, стоявший в толпе позади принца Романи, не влезал в диалог и безмолвно наблюдал за происходящим. — Да, это я. Вы, верно, желаете спросить меня о чём-то? — Пожалуй. Люди не лгут когда говорят о вас как о благославённом кровью Саяди? — Они не лгут. И всё же в первую очередь я потомок рода Драгомиров, древнейших из воинов, которых помнит земля. Лишь затем элаим и романи. — Я понимаю. Как сдался гарнизон? — Он арестован. Я выпущу их сразу же, как только весть о взятии Хивы дойдёт до них. Но у меня есть несколько просьб, Князь. Во-первых, также под арестом находится судно караванщиков, по приказу Собрания они должны были эвакуировать ядерное оружие со складов в Хиву. Мне не хотелось бы остаться в истории как человек, что не доводит дело до конца. Сопроводите их и не требуйте выкупа, у торговой гильдии и без этого есть о чём беспокоиться из-за затмения. — Хорошо, я так и поступлю. И что ещё? Мактум залез правой рукой в внутренности ватного халата и нащупал нужный ему небольшой кармашек с содержимым. Каждый раз, когда он брал в руки эту маленькую вещицу, пот пробирал его — перед ней глава наёмников испытывал благоговение за роль в его жизни, и вот теперь доверял он замызганную и пожелтевшую страничку блокнота принцу. — Я видел другие коды, но эта выглядит особенной. Вы не прочтёте её, Князь? Принц повертел в перчатках страничку, всё ища угол с освещением получше. Текст явно увлёк его, может даже потряс до онемения, в котором простоял Марк с полминуты. Полный штиль и тишина, словно само время остановилось, но наконец голос Саяди разрезал безмолвие напополам, начав читать. — И были люди эти обожжены, озлоблены случившимся. И гноились раны их под светом двух солнц, и тени страха гуляли вокруг них в полдень как ночью. — Вдруг Марк остановился, не поднимая взгляда от бумажки. Голос его был всё напряженнее и напряжённее, казалось, пройдёт миг — и рухнет в бессилии наследник Романи. Он тяжело вздохнул, после чего продолжил неуверенно: — Чтобы раны их и память о предках преданных, забытых, прошли, возжелали они набрать сил и совершить месть праведную.Ложь
Мактума в тот же момент передёрнуло, парень невольно сделал пару шагов назад. Заметил ли его собеседник движение — хороший вопрос, но это уже мало волновало Тархана — дипломатичность его улетучивалась на глазах, становилось тяжелее держаться. Столь наглое враньё заставило горячую кровь элаима вспыхнуть, но пожар встретился с ледяной глыбой. Под его ответственностью оставалось больше сотни наёмников, которым не терпится уже вернуться в родные города и начать увозить свои семьи к Хиве. Нельзя, нельзя было напортачить. — Избран был царём всех царей тот, кто достоин был Бога, кто лишь людьми своими и справедливостью жил, Звал он власть свою данной Им, и царствовал, принёс мир и порядок он с собой. Лишь один народ отказался Бога посланника принимать, и стал нести страх и разруху.Ложь
Рука элаима невольно тянулась к кобуре за ватным халатом, но вовремя остановилась. Даже будь он крайне расторопным, не позволили бы ему довести движение до конца чуткие снайперы, смотревшие за происходящим с балкончиков. К тому же револьвер надо было взвести, прицелиться, чтобы вышибить мозги со стопроцентной уверенностью, а сможет ли отвыкшая рука? В конце концов, наглый лжец перед ним не стоил и собачьей жизни, а если поддаться эмоциям, то придётся пожертвовать сотнями. — Сий народ познал кару страшную, бессердечную, и всё их знание предано было огню, и стали они подобно крысам ютиться, где царь всех царей не мог он найти... Это всё, Тархан. — Понятно. Я всегда мечтал узнать, что там написано, благодарю тебя за это. — Это и вправду необычная кода, — Принц протянул бумажку на вытянутых пальцах обратно. — Но я ожидал ещё кое-что от нашего диалога. Желаешь ли ты выдвинуться вместе с нами к Хиве? — Боюсь, мои люди нужнее здесь. Слишком много завалов из-за пожара. — Конечно. Тогда, после взятия реактора, я могу надеяться на твою лояльность? По Герату могут пойти волнения. — Без сомнения, Князь. Но ещё один вопрос, прежде чем мы разойдёмся. Действительно ли нужно было так поступать с ударной группой? — О какой ты говоришь? — Той, что уничтожили вы вчера в ядерном огне. Одно судно выжило и смогло дойти самостоятельно до Атырау, но свалилось прямо в топливохранилище из-за отказа двигателей. — Это был вынужденный ход. Я должен был защитить своих людей, — ответил Марк, подумав над ответом секунд тридцать. Перешёптывание пошло волнами за спинами беседовавших, оба неожиданно почувствовали, что подходило время ставить точку в разговоре. — Благослови тебя Бог, принц Романи,— ответил наконец Тархан, и, пожав Марку руку, удалился к своим людям. Совсем скоро все участники встречи вновь забились внутрь консервных банок, прячась от холодной нескончаемой ночи, и забылись в рутине. Только не Марк с главой наёмников. Оба слишком хорошо друг друга поняли по интонациям, порядкам заданных вопросов и по неловкому молчанию в переговорах. Каждый проклял себя за бесталанные поступки на переговорах — кто за ненужное враньё, кто за идею дать прочитать принцу коду, но самое важное — и Марк, и Мактум всей душой желали не иметь никакого дела друг с другом, никогда.
