Часть 1
17 февраля 2022 г., 14:45
》═══════~◈~═══════《
— Блять, Хёнджин! — Хан кидает в друга, лежащего на полу, подушку и приподнимается с постели, заглядывая в телефон. — Четыре часа утра, а я не могу уснуть, потому что ты блять вечно стонешь! — почти на всю общагу, кричит младший. — Переспи уже с ним и не травмируй мою психику. — Как? — возмущается старший. — «Привет, Чан, не желаешь ли ты со мной случайно переспать?» — язвит он. — Думаешь мне самому нравится просыпаться среди ночи? — Мне плевать как, Хёнджин, — хнычет Хан, ныряя с головой под одеяло, — просто избавь меня от этого и дай поспать, мне через час уже просыпаться. — Прости, — виновато отвечает Хёнджин, ложась на своё место и пытаясь вновь заснуть. Они легли часа полтора назад и уже скоро вновь нужно было просыпаться на работу, но из-за своих снов, Хёнджин не мог спать нормально уже где-то месяц, если не больше. А сейчас, когда он ночевал в комнате Джисона, то мешал спать ещё и ему. Причиной недосыпа, а если точнее сказать недотраха, был Чан. Самый добрый, заботливый, внимательный и по совместительству сексуальный лидер. На него и до этого то сложно было не залипать. На его сексуальное тело, руки, широкие плечи, милые ямочки на щеках, на глаза-полумесяцы, когда он искренне счастлив, на подкаченные бёдра, на красивую шею и на сексуально выпирающий кадык, который так и хотелось укусить при каждом его подёргивании. А сейчас во время их камбэка и то как стилисты одевают лидера, точнее как они его не одевают, а просто обтягивают бинтами, которые от силы прикрывают лишь грудь. Хван во время практик и съёмок откровенно залипал на старшего, наслаждаясь видом, а после закрывался в душе минимум на час, представляя Чана и избавляясь от нарастающей проблемы в штанах. А как Бан сексуально выглядел: когда работал над музыкой, непроизвольно, по привычке, покусывая и облизывая свои губы; тренировался, когда каждая мышца его тела напрягалась и выделялась ещё больше, а вены на руках вздувались так, что видно было, как в них бушевала кровь; танцевал, прогибаясь в спине, оголяя свой пресс или просто то, как он сексуально читал рэп. А как потело его тело, в особенности шея, когда на ней скапливались капельки пота и терялись где-то под одеждой. Так и хотелось каждый раз пройтись по ней языком, собирая капельки пота, немного покусывая нежную кожу, добраться до кадыка, оставляя на нём парочку засосов, а после подняться к пухлым губам, которые так и молили, чтобы Хван их поцеловал. Ну или это сам Хван молился на то, чтобы поцеловать их. Хёнджину во время выступлений было тяжело не только физически, но и морально. С появлением у них трека, под названием Thunderous, лидер кажется, совсем позабыл, что такое одежда. Смотреть на полуобнажённое тело Чана на, почти, каждом выступлении, было той ещё пыткой. Хван старался держаться, очень старался не подавать виду и держать всё под контролем, если это так можно было назвать, но наступала ночь, и каждую, ёбанную ночь ему снилось то, как Чан берёт его в студии, в зале для практики, в их гримёрке, на кухне, в спальне; жёстко, грубо, с синяками и засосами по телу так, как в самом страстном порно, которые когда-либо смотрел темноволосый, представляя вместо «героев» себя и Чана. Каждую ночь он мечтал о том, что Чан однажды обратит на него внимание и заметит его влечение, каждую ночь он просыпался в поту, каждую ночь он стонал и звал лидера, каждую ночь он мечтал быть ему нужным, не просто, как мембер группы или друг. Он хотел быть больше. Он хотел большего.┈───ᗊ───┈
Утром Джисон проснулся злой, недовольный и не выспавшийся от слова совсем. Хёнджин ночью будил его своими стонами раза три, если не больше, даже идея зарыться с головой под одеяло и положить сверху подушку не помогла, а только усугубила ситуацию, дышать так было абсолютно невозможно. Зайдя на кухню Хан замечает уже проснувшегося Чана, или ещё не ложившегося, что, конечно же, более вероятно. — Ты чего так рано? — старший поднимает удивлённый взгляд. — Не спится? — С Хёнджином не поспишь, — бубнит Хан, усаживаясь на стул, — и мне в компанию надо, поработать над песней. — Чем ночью занимались? Я слышал крики из твоей комнаты, — Чан продолжал что-то готовить у плиты, демонстрируя другу лишь свою оголённую спину. — Кошмар приснился, — язвит младший. — Тебе? — Хёнджину, — Хан укладывает на стол свою голову и почти погружается в сон. Он далеко не жаворонок и вставать так рано для него настоящее испытание. — Что-то серьёзное? — Ага, как ты его трахаешь, — на одном дыхании выдаёт младший, немного хихикая, но до затуманенного мозга информация сказанного доходит не сразу, а когда Хан осознаёт масштаб трагедии, исправить что-либо становится уже поздно. Он, как ошпаренный, вскакивает со своего места, желая, как можно быстрее скрыться с глаз лидера и из общежития вовсе. — Стоять! — грозно останавливает его Чан, разворачиваясь к парню лицом. — Что ты сейчас сказал? — Ничего! — нервно выдаёт Хан, не в силах пошевелиться и посмотреть старшему в глаза, как будто это ему снятся порно сны с Чаном, а не Хёнджину. — ЧТО. СНИТСЯ. ХЁНДЖИНУ? — ещё немного повысив свой голос, спрашивает Чан. — Хён, ничего, забудь, я просто не выспался, вот и несу всякий бред, — Хан нервно бегает глазами, перемещаясь с ноги на ногу и не знает куда деть собственные руки, — я пойду, мне уже пора собираться. — Джисон! — Чан скрещивает руки на груди, если бы он не знал его столько лет, то возможно бы даже поверил, но Джисон совершенно не умел врать. — Ну что Джисон? — хныкает младший, топая на месте, как маленький ребёнок. — Не знаю я ничего. — Врать ты не умеешь! — Да, Боже, ты тупее, чем кажешься, если до сих пор не понимаешь, что ты блять нравишься Хёнджину, — возмущается младший. Хёнджин его убьёт. Точно убьёт. А потом воскресит и убьёт ещё раз. — Серьёзно не видишь, как у него слюнки текут, когда он смотрит на тебя? — Не говори глупостей! — Бан с серьёзным видом возвращается к готовке. — Ты уж как-нибудь определись уже, то Джисон говори, то Джисон не говори. — Всё, иди, ты, кажется, торопился, — Джи и рад бы уйти, особенно сейчас, когда сдал своего друга с потрохами, но что-то в голосе старшего не давало покоя, точнее его резко изменившийся тон, с грозно-приказного на нервно-грустный. — Чан, — он пытается обратить на себя хоть какое-то внимание, — ты правда нравишься Хёнджину. Он меня скорей всего убьёт, нет, он меня точно убьёт, за то, что я говорю тебе это, но ты ему правда нравишься, просто обрати уже на него внимание и ты сам всё увидишь, — Джи грустно опустив голову, выходит с кухни, в надежде, что его разговор с Чаном хоть как-то поможет Хёнджину и не сделает только хуже, особенно для группы.┈───ᗊ───┈
Вечер. Чан сидел в студии и пытался переварить утренний разговор с Джисоном, чтобы понять, правда это было или что? Джисон пошутил? Зачем? Чан точно знал когда он врёт, а когда говорит правду. Но это. Это слишком странно? Неожиданно? Не… Чан не знал и не мог поверить, ну или не хотел. Он и нравится Хёнджину? Не то что бы он не замечал на себе взгляд Хвана, но на него так все смотрели, когда Бан оголялся, и это не было чем-то новым (?) или необычным. Скорее обычная реакция мемберов и всё. Но Хёнджин. Он правда ему нравился? Типо прям нравился? Как парень? То есть он действительно к нему что-то испытывает, кроме как любовь к мемберу, другу, хёну в конце-концов. Нет. Точно нет. Хёнджин не мог. Он ведь прекрасен, как картина, он ведь идеал красоты. Да все, смотря на него, головы сворачивают. И чтобы ему нравился Чан? Не может быть. Это точно был бред Джисона или неудачная шутка. Чан откидывается на спинку стула, выгоняя из головы все ненужные мысли и делает глоток пива. Не то чтобы это было лучшим выходом из ситуации, но расслабиться точно помогало. Звонок телефона и парень лениво тянется к нему. Хёнджин. Он с улыбкой отвечает, устанавливая телефон на стол. — Привет, — Хёнджин смущенно улыбается. Темное, растянутое, домашнее худи, темные волосы, небрежно собранные в пучок. Хёнджин выглядел так мило, уютно, что его хотелось сгрести в охапку и долго обнимать, а возможно даже поцеловать. Нет. Точно нет. Не целовать. Это всё глупые мысли, которые внушил Джисон и отголоски пива. Чан хочет обнять. Точно, просто хочет обнять. — Привет, — с улыбкой отвечает Чан, залипая на младшего. — Я не отвлекаю? — Нет, я абсолютно свободен, — он придвигается на стуле ближе к столу, — что-то срочное? — Хотел узнать, что случится, если я попрошу Лино-хёна, чтобы он научил меня целоваться? — смущенно начинает Хван. — Зачем тебе это? — стараясь говорить как можно спокойнее, отвечает Чан, хотя внутри что-то неприятно покалывало. — Завтра иду на свидание, — темноволосый игриво улыбается. — С кем это? — свидание значит? интересно! — Мне стоит волноваться? — Если, — Хёнджин начинает смеяться и заливается краской, от стыда и смущения, слишком неловко и врать тоже неловко, но ничего не поделаешь — волнуешься о поцелуях, то обещаю научиться. Честно! — Я о тебе волнуюсь, — где-то глубоко внутри закипает кровь и что-то царапает тело, словно десятки кошек, своими острыми ногтями, вцепились в его грудь, — а на первом свидании не целоваться надо, а человека узнавать. — Снова нотации, — Хван обиженно опускает свой взгляд, совсем не такой реакции он ожидал. Чан его совсем не ревнует и так просто отпустит на свидание с другим? И поцелуй. Ему без разницы с кем Хван будет целоваться? — Не веди себя как ребёнок, — Чан нервно закусывает губу. — Лучше скажи, убьёт меня Минхо или нет, — Хёнджин добьётся от лидера хоть какой-то, удовлетворяющей его, реакции, — если я предложу ему поцеловаться? — А зачем тебе именно Минхо? — старший играет бровями, а на щеке появляется милая ямочка. — Он похож на того, кто умеет, — ударить по самолюбию не лучшая и лучшая идея в данный момент. Всё или ничего. — А я значит не похож, да? — обидно, — Ну хорошо… — А ты бы согласился? — почти шёпотом спрашивает младший, облизывая нижнюю губу. — Предложи и узнаешь, — Чан подмигивает, мило улыбаясь. Откуда у него вообще появилось столько смелости. — Научи меня целоваться! — без секунды раздумий восклицает темноволосый, это его единственный и возможно последний шанс на что-то большее. Чан нервно отпивает немного пива из бутылки, а Хван в нетерпении кусает и терзает свои губы, прожигая в старшем дыру своим ожидающим взглядом. — Приходи в студию, — наконец, собравшись с мыслями, отвечает блондин. Хёнджин уже ничего не отвечает, он сбрасывает звонок и начинает очень быстро собираться в компанию, не обращая никакого внимания на задающего сотню вопросов в секунду Джисона. Как только младший сбрасывает звонок, Чан полностью откидывается на спинку стула, нервно теребя свои волосы, и прикрывает свои глаза. Зачем он это сделал? Для чего и что теперь будет? Они просто поцелуются и Хёнджин уйдёт? Они забудут об этом на завтра и будут жить как ни в чем не бывало? Если не забудут? Хочет ли Чан забывать? Нет, не так! Хочет ли он поцеловать Хёнджина? Да, определённо хочет! Но что будет после?┈───ᗊ───┈
Хван добирается до студии спустя недолгий час. Чан сидел за ноутбуком, листая различные треки. Темноволосый заходит в студию, попутно снимая с себя куртку и садится на диванчик у стены. Блондин тут же обращает на него своё внимание, разворачиваясь лицом к нему. — Привет, — нервно улыбается Хёнджин, теребя свою кофту. — Привет, — улыбается Чан и придвигается ближе, укладывая свои ладони на чужих коленях, от чего младший вздрагивает. — Пил? — он вдыхает аромат еле уловимого алкоголя и пытается расслабиться. — Совсем чуть-чуть, — Бан ухмыляется, глядя в глаза напротив, и гладит парня по щеке, убирая мешающие пряди волос за ухо. — Чан, если ты не хочешь, — начинает младший, но ему не дают договорить. Тёплые и сладкие губы Чана накрывают его собственные, аккуратно и нежно сминая. Хёнджин начинает не особо умело повторять действия старшего, поцелуи он видел только в фильмах и порно. Он раздвигает свои ноги и Чан устраивается между ними, обнимая младшего за талию. Блондин с улыбкой отрывается от теплых губ и с наслаждением разглядывает Хёнджина. Глаза прикрыты, губы стали ещё более пухлыми и блестят от слюны. Младший почувствовав на своих губах холодок, открывает глаза и смущённо смотрит на Чана. — Ну как? — улыбается он. — Не знаю, — смущается Хёнджин, — это первый раз, так что мне не с чем сравнивать, — он заливается краской, а в студии, кажется, становится слишком жарко и нечем дышать. Чан пересаживается на диван, убирая стул в сторону, чтобы он им не мешал. — Иди ко мне, — он тянет младшего за рукав. — Что? Но… — Хёнджин непонимающе смотрит на старшего. Он ведь просто просил научить его целоваться, разве это не было именно тем? — Чтобы было с чем сравнивать, — улыбаясь добавляет старший и помогает Хвану устроиться на его коленях. Чан одной рукой сжимает талию, а вторую руку запускает в тёмные пряди волос, притягивая к себе парня для очередного поцелуя. В этот раз он целовал более напористо и чуть грубее, поочередно покусывая то нижнюю, то верхнюю губу младшего. Хёнджин от неожиданно нахлынувших чувств сладко стонет, что позволяет старшему добавить в их поцелуй ещё и язык, сплетая его в страстном танце с языком Хвана. Чувства тянут за собой куда-то в бездну и Хёнджин теперь точно зарыт в них с головой бесповоротно. Если раньше он только мечтал и представлял, каково это целовать губы Чана и ощущать его крепкие руки на своём теле, прям вот так, то сейчас, когда это всё происходит в реальности, он не хочет, чтобы это когда-либо прекращалось. Хван тянется к краю футболки Чана, но тот одним движением останавливает его. — Пожалуйста, Чан, — на одном дыхании произносит младший, не отрывая взгляда от сладких губ, — я хочу тебя! — Уверен? — Чан убирает прилипшие пряди волос с лица, заглядывая в почти стеклянные глаза. — Более чем! Хёнджин убирает руку Чана со своих запястий и стягивает с него футболку, швыряя её куда-то на пол. Он сотни, даже тысячи раз уже видел тело лидера, но сейчас, в такой атмосфере, оно казалось ещё более сексуальным и притягательным. Хван целует, грубо, мокро, напористо, прижимаясь к голому торсу своим и лаская его ладонями. Блондин стонет, когда младший ёрзает на его возбуждении, а тот смущённо улыбается, ловя на себе довольный взгляд Чана. Бан в свою очередь тянется к краям толстовки и наконец снимает её, швыряя на пол, грубо вжимается своими ладонями в талию Хвана и усаживает его на диване, продолжая страстно целовать. Чан спускает свои ладони на пояс парня, расправляется с его ремнём и пуговицей на штанах. Хёнджину приходится оторваться от желанных поцелуев, чтобы подняться и позволить блондину раздеть себя. Сейчас он сидел перед своим любимым абсолютно голый, где-то глубоко внутри сгорая со стыда. Он так часто был в этой студии, работал, записывал песни, проводил эфиры со стей, но сейчас Чан силой вжимал его в спинку дивана, продолжая вновь страстно целовать, теперь уже скулы и шею. Хёнджин соврёт, если не мечтал об этом, но стеснение и стыд никто не отменял. Он обнимает лидера за шею, приближаясь к его уху. — Чан, остановись, пожалуйста, — шепчет он, и старший вздрагивает, он сразу же отстраняется, присаживаясь на корточки рядом с младшим и поглаживает его по бёдрам. — Прости, прости, пожалуйста, — начинает он и сам не понимает, за что извиняется. Хотя понимает. Хёнджин влюблён (?), а он хочет воспользоваться (?). Нет, не воспользоваться. Он просто хочет его. Всего. Полностью. И очень долго. — Я сделал что-то не так? Я перегнул палку, да? Я ведь хотел чтобы мы остановились, — он целует куда-то в колено и нежно смотрит на парня, тот вздрагивает и с губ срывается тихий скулёж. — Это не так, — младший поглаживает Чана по щеке, нежно успокаивая, — просто я… — он начинает пылать и чувствует, как щёки с новой силой наливаются краской, глаза смотрят куда угодно только не на парня. — Что ты? — Чан вновь целует, в этот раз уже чуть выше колена, продолжая медленно поглаживать бёдра. — Просто это мой первый раз, — Джин вжимается в спинку дивана и готов умереть со стыда, лишь бы не чувствовать на себе этот пристальный взгляд и не договаривать, то что начал, — и если ты так продолжишь, я не выдержу… — Чего не выдержишь? — с улыбкой спрашивает Чан, поднимаясь поцелуем выше. Он прекрасно всё понимал, но безумно хотелось услышать это от Хёнджина. — Чан, пожалуйста, — хнычет он и цепляется ладонями в плечи старшего. — Ну же, Джинни, — подталкивает его блондин, поцелуями доходя почти до паха, — я не понимаю о чём ты говоришь. — Кончу я, — вскрикивает темноволосый и закрывает свои глаза от смущения, — если ты так продолжишь целовать меня, я кончу только от этого, — тихо добавляет он, заливаясь краской. — Ну значит, — ухмыляется блондин, — сделаем так, чтобы не только от этого. Чан ладонями сжимает ягодицы парня, а языком проходится по налитой головке. Хван от таких действий крупно дрожит. Он испытывал это на себе впервые и это было чертовски хорошо, безумно и стыдно. Чан без доли смущения вбирал его член в плен своего рта, попутно лаская языком, пока тёплые ладони сминали ягодицы младшего. — Пожалуйста, Чан, — Хёнджин сгорает со стыда, запуская ладонь в растрёпанные волосы лидера и прижимая его ближе к своему паху, — не останавливайся, ах, — он срывается на мелодичный стон, когда Чан опускается на его член до основания, задерживаясь в таком положении, — это слишком хорошо…ты прекрасен… — Хван крупно вздрагивал, елозил на диване и вжимался в спинку сильнее от каждого действия блондина. Он так умело сосал, что у Хёнджина бабочки были не только в животе, но и перед глазами, всякий раз, когда он закрывал их в наслаждении. — Я сейчас кончу, Чан, — предупреждает младший, но совсем не такой реакции он ожидал от лидера, тот вместо того, чтобы отстраниться, вновь опускается на член до основания и задерживается в этом положении, продолжая языком ласкать головку и доводить младшего до пика. Хёнджин старался сдержать себя и не кончить, раньше чем Чан отстранится от него, слишком неловко это было делать вот так, но кажется блондин и не собирался останавливаться. Он поднимается до головки и вновь резко спускается до основания, втягивая в себя щеки. Хёнджин больше не может держаться, он крупно вздрагивает и громко стонет, изливаясь в горло старшего. Смущение берёт верх и Хван зажмуривает глаза, устремляя взгляд в потолок, если он сейчас встретится со взглядом старшего, то точно сгорит. Чан принимает всё семя в себя и проглатывает, отрываясь от члена младшего. Он поднимается до уровня глаз и с улыбкой спрашивает: — Тебе понравилось? — Очень, очень сильно, — Хёнджин не открывая своих глаз тянется к губам старшего и сразу же получает долгожданный поцелуй в ответ. Хорошо, приятно и странно, особенно вкус, но не противно, — ты прекрасен, безумно прекрасен, — он отрывается от губ, разглядывая тело лидера, взглядом спускается к паху и замечает бугорок возбуждения в штанах лидера, — ты… — Да всё хорошо, — Чан следит за взглядом младшего и улыбается, — это решаемая проблема. — Я хочу помочь, — с дрожью в голосе, возражает темноволосый. — Это будет слишком для тебя, — лидер ласково улыбается, смотря в темные глаза и убирая пряди волос с лица. — Не считай меня слабаком, — возмущается тот, дуя свои губы. — Я так и не думал. — Ты не хочешь меня? — в глазах почти скапливаются слёзы от непонятно откуда взявшейся обиды. — Хочу, — Чан носом утыкается в шею младшего, вдыхая сладкий аромат. Хёнджин всегда приятно пах, даже когда потел. — Очень сильно хочу, — он спускает руки на талию парня, сжимая её в своих ладонях, — даже не представляешь насколько, — он вновь поднимается на уровень лица младшего, смотря то на пухлые губы, то в глаза. — Тогда сделай это! — Хван прижимает его за шею ближе к себе и страстно целует, довольно мыча в поцелуй. Чан хотя бы попытался остановить и вразумить младшего, хотя если быть честным, он бы очень расстроился, если бы Хёнджин согласился и оставил его вот так. Он спускается к шее темноволосого и тот интуитивно прижимается ближе, чувствуя, как на его коже оставляют засос. — У нас будут проблемы, — улыбается Хван. — Не сдержался! — Чан почти рычит, кусая младшего в плечо и получая в ответ довольный скулёж. — Подожди секунду, — он отходит к своему рабочему столу и достаёт из ящичка презерватив со смазкой. — И часто ты этим пользуешься? — Хёнджин в довольной ухмылке закатывает глаза, представляя чем старший тут занимался пока был один. Если тут была смазка и явно начатая, он дрочил (?) на кого? Кого он представлял, когда доводил себя до пика? Чьё имя срывалось с губ, когда он кончал? Или он с кем-то тут спал помимо Хёнджина? Непонятно откуда взявшаяся ревность окутывает разум и Хёнджин возвращается из мыслей, лишь когда Чан подходит к нему и обхватывает член своими пальцами, медленно надрачивая. — Иногда снимаю стресс, — улыбается Чан, целуя парня. Хёнджин сразу же спускается на его шею, со злостью оставляя парочку явных засосов на коже, чтобы все знали, что он уже занят. Он поднимается выше, к самым скулам парня, желая оставить засос ещё и там. — Малыш, — останавливает его Чан, — слишком высоко, его трудно будет спрятать. — Всего один, — не желая идти на уступки, противится младший. Чану есть от кого прятать свои засосы? Чан тяжело вздыхает и улыбается, а Хёнджин резким движением впивается в кожу, оставляя самый большой засос, на который был способен. Хван тянет его на себя, пытаясь уложить на диване, но блондин останавливает. — Не так, — улыбается он, — поднимись. Чан помогает Хёнджину подняться и ставит его в позу. Теперь младший сидел на коленях на диване, руками упираясь в его спинку. — Так тебе будет удобнее, — слышится где-то над самым ухом, — ты прекрасен, — поцелуй в плечо и где-то между лопаток. Хван дрожит и кусает губы, чувствуя, как член вновь наливается кровью. — Расслабься, — тихо шепчет Чан куда-то в кожу и немного надавливает на поясницу, заставляя младшего прогнуться. Слишком неловко. Хёнджин утыкается лицом в спинку дивана, желая скрыть своё смущение, пока Чан пристальным взглядом изучает его тело. Он проходится по ягодицам парня, раздвигая их в стороны, и слышит довольный скулёж. Хван с новой силой заливается краской и кажется краснеют его ягодицы, потому что Чан замечает его смущение. — Тебе не стоит смущаться, — Чан прижимается ближе к его телу, упираясь стояком между ягодиц парня, продолжая держать их разведёнными, — ты слишком прекрасен, — он целует парня в висок, — даже в таком положении, — он делает несильный толчок, кусая младшего за мочку уха и тот довольно мычит, зажмуривая свои глаза и кусая губы. — Чан, пожалуйста, — дыхание сбито, а температура в студии накалена до предела. — Что, Малыш? — Чан сминает ягодицы парня в руках и довольно стонет над самым ухом. — Сделай это, — с трудом выдавливает из себя темноволосый, Чан всё ещё был одет и жесткая ткань джинс неприятно проходилась по коже. В другой ситуации и в другое время Хван бы на это наплевал, но сейчас он слишком сильно хотел ощутить Чана в себе. — Что сделать? — Чан делает ещё один легкий толчок, попутно целуя парня везде, куда достают губы. — Скажи мне это! Чёрт! Слишком. Слишком. Слишком. Чан сексуален. До предела и невозможности. И то как он просит Хёнджина говорить обо всём, доводит до пика. Хван готов плавиться и течь лишь от этих спокойных просьб старшего. Чан не настаивал, но ему так сильно хотелось подчиниться, что Хёнджин не мог устоять перед этим диким желанием. — Трахни меня, пожалуйста, — новая волна смущения накрывает младшего, он силой, пальцами, вжимается в спинку дивана, как за спасательный круг. — Как скажешь, Малыш! — Чан довольно ухмыляется. Малыш! Где-то эхом отзывается в груди Хвана. Это было так странно-приятно слышать от Чана, что Хёнджин кажется медленно сходил с ума от этого обычного слова. Чану не надо было ничего делать и даже особо говорить, чтобы Хёнджин тёк, сходил с ума, плавился, сгорал, умирал и воскресал вновь в его крепких руках. Хван закусывает спинку дивана, желая сдержать стон, когда чувствует, как язык лидера проходится по его входу, на что Чан недовольно рычит, слегка ударяя младшего по одной из ягодиц. — Больше никогда так не делай, — предупреждает он, — я хочу слышать тебя, — он вновь проходится по входу языком, немного проталкивая его внутрь и с губ Хвана срывается довольное и протяжное Чан. — Так лучше! Блондин отстраняется, выдавливая немного смазки себе на пальцы и вновь возвращается к Хёнджину, целуя ягодицы — Будет больно — скажи! — он оглаживает анус по кругу, распределяя смазку и наконец услышав от Хёнджина согласное Хорошо, вводит один палец в него. Больно. Хёнджин закусывает губы, а с глаз медленно стекает слеза. Чан аккуратно оглаживает бока и ягодицы парня свободной рукой, попутно целуя, чтобы хоть как-то отвлечь. Но это не особо помогало, Хёнджин сжимался вокруг его пальца так, словно вот-вот сломает. — Хённи~и, — нежно шепчет Чан над самым ухом, — тебе нужно расслабиться, иначе нам обоим будет очень больно. — Поцелуй меня, — смущенно выдавливает из себя Хван, — там, — тихо добавляет он. Чан ухмыляется и спускается к пояснице парня, нежно целуя. — Тут? — Ниже Чан, — Хёнджин дрожит, стеснение грызет изнутри, слишком неловко об этом просить, но когда Чан делает так, Хван чувствует себя более спокойно и уверенно. — Тут? — с улыбкой спрашивает старший, целуя одну из ягодиц. — Чан, пожалуйста! — всхлипывает младший, если он и об этом так открыто попросит лидера, то точно умрёт со стыда, даже ни разу не почувствовав его в себе. Чан сжаливается, проходясь языком по входу и оставляет короткий поцелуй. — Так лучше? — нежно спрашивает он, продолжая страстно целовать и вылизывать вход младшего, попутно сменяя свой язык пальцами. — Да, намного, — стонет темноволосый. Ужасно. Ужасно хорошо и приятно, а еще ужасно стыдно, но это уже после. Хёнджин за этот вечер возбудился уже второй раз и это было необычно, он не думал, что сможет выдержать столько, но ловкие руки и язык лидера, творят с ним странные вещи. Он утыкается в спинку дивана лбом, заводя свои руки за спину и раздвигая ягодицы, чтобы Чану было удобнее его растягивать. Блондин улыбается и когда уже три пальца свободно двигаются в парне, он отрывается, чтобы снять с себя одежду и натянуть презерватив. Хёнджин продолжал стоять в таком положении, раздвигая свои ягодицы и оттопыривая задницу для Чана, пока щеки и всё тело пылали от стыда. Слишком открыто. — Прекрасен! — довольно произносит Чан, проходясь между ягодиц своим возбуждением. — Готов? — Да, — смущенно отвечает Хван, чувствуя возбуждение лидера в полной мере. Чан слегка надавливает членом на вход, медленно проталкиваясь глубже, давая младшему время привыкнуть. — Мне и сейчас стоит поцеловать тебя, — улыбается он, пальцами касаясь входа парня, — тут? — Чан! — недовольно хнычет младший. — Я шучу, Малыш, — блондин утыкается в шею Хвана, нежно целуя, — но ты всегда можешь меня об этом попросить, — он немного прикусывает кожицу, слегка толкаясь. — Ты можешь двигаться, — улыбается Хёнджин и убирает прилипшие пряди волос с лица. Чан ладонями удерживает младшего за талию и делает несильный толчок. Хёнджин лишь на это довольно стонет, закатывая глаза в удовольствии. Привык. Чан прикусывает губу, на этот раз толкаясь немного грубее и до основания погружаясь в нутро парня. — Ты очень хорош, Хённ~и, — Чан разводит его ягодицы в стороны, любуясь растянутой дырочкой, — так хорошо принимаешь меня, — он делает ещё один толчок и выходит из парня, заменяя член языком, и довольно мычит от удовольствия. Хёнджин стонет и подаётся бёдрами навстречу, прижимаясь как можно ближе к желанным губам. Чан это делал так умело, словно знал тело Хвана наизусть и точно знал, что он и когда хочет. — Чан, ах, — стонет Хенджин, — войди пожалуйста в меня, — Чан несильно хватает его за шею, прижимая к своему телу. — Так нравится чувствовать мой член в себе? — рычит он над самым ухом, после чего нежно кусает. — Очень, очень нравится, — хнычет младший, пальцами впиваясь в бёдра старшего, чтобы сохранять равновесие. Чан улыбается и подставляет свой член ко входу парня, но не проникает внутрь, из-за чего Хёнджину приходится самостоятельно насаживаться на него. — Умничка, — довольно шепчет Чан и целует висок, продолжая удерживать шею парня в своей ладони, — а теперь прогнись чуть-чуть, — он свободной рукой слегка надавливает на поясницу парня, заставляя прогнуться и довольно стонет прямо в шею. — Ты молодец! — Хван каждый раз вздрагивает и мелодично стонет, получая похвалу от лидера. Хотелось сделать ещё лучше, чтобы ему так хорошо было только с ним. Чтобы каждый раз снимая стресс, Чан думал лишь о нём и только его имя срывалось с губ, когда он будет изливаться в свой кулак. — Чан, сделай, как это нравится тебе, — смущаясь начинает младший, — тебе не нужно быть со мной нежным, я смогу! — А с чего ты решил, что мне не нравится нежно? — ухмыляется лидер, грубо толкаясь в парня и сжимая его талию в своих ладонях. — На утро с моей талии можно будет снимать твои отпечатки пальцев, — выдавливает из себя Хёнджин, делая остановку почти на каждом слове и улыбается. Чан на это лишь ухмыляется и делает ещё один грубый толчок в тело парня до основания, задерживаясь в таком положении и довольно рычит, когда Хёнджин специально начинает сжиматься. — Так сильно хочешь быть оттраханным мной? — рычит он над самым ухом, сжимая хрупкую шею в ладони. — Сделай меня своим, — игриво улыбается младший, упираясь ладонями в спинку дивана и прогибаясь в спине ещё больше. Чан ничего не отвечает. Он перемещает обе руки на ягодицы парня, грубо сжимая, и толкается в его тело с новой силой. Он хотел быть нежным, но раз Хёнджин просит, Чан не может отказать. Младший довольно стонет и срывается почти на крик, когда блондин наконец находит заветный комочек и начинает двигаться лишь в этом направлении, изводя младшего. — Чан, пожалуйста, я хочу кончить, — стонет младший, упираясь лбом в спинку дивана, — я больше не могу держаться. Чан сразу же обхватывает его член своими пальцами, начиная умело надрачивать, из-за чего Хёнджин начинает дрожать сильнее, чувствуя приближающуюся разрядку. — Давай, Малыш, — шепчет блондин над самым ухом, — кончи для меня, — он начинает двигать своей ладонью быстрее, продолжая нахваливать парня и говорить, как он прекрасен, и под громкое Чан, Хёнджин изливается в его ладонь, крупно дрожа. Чан не заставляет себя долго ждать и сделав ещё пару грубых толчков он изливается с громким рыком, заполняя презерватив. Он выходит из парня и стянув с себя презерватив бросает его в мусорное ведро, а сам отходит за салфетками, чтобы привести себя и Хёнджина в порядок. Вернувшись, он усаживается на диван и Хёнджин сразу же разворачивается к нему лицом. Он берёт его испачканную ладонь в свою, слизывая остатки спермы. Бан наблюдал за этим с замиранием сердца и улыбкой. — Сумасшедший, — хихикает он, когда Хван отстраняется. — Но тебе ведь нравится, — младший довольный собой, устраиваться на чужих коленях, обнимая лидера. — Хёнджин, ты ведь понимаешь, — после недолго молчания начинает Чан, — что завтра ни на какое свидание ты не идешь? — Как это? — Удивляется Хёнджин, заглядывая в такие же удивлённые глаза лидера. — А первое свидание с тобой? Я думаю после того что было ты просто обязан сводить меня на свидание и как минимум стать моим парнем, — довольно улыбнувшись завершает он. — Глупый, — спокойно выдохнув и улыбнувшись, отвечает Чан, он хотел уже поцеловать младшего, но в его голове возникает один вопрос. — Джинни, — хитро начинает он, — а твоё свидание, было ли оно вообще? — Не знаю, — пожимая плечами и улыбаясь, отвечает младший, — может было, а может нет. — Хёнджин! — строго произносит лидер. — Ничего не знаю, — улыбается Хёнджин и целует парня, — завтра мы идём на свидание и точка! — Я слишком глуп, раз на это повёлся, — смеётся Чан, понимая, что Хёнджин лишь выводил его на чувства и ни свидания, ни поцелуя с Минхо и быть не могло. — Может это просто я слишком умный? — довольно улыбается младший, обнимая Чана, тот целует его в висок, устало обнимая в ответ. Он не расскажет секрет Джисона, что он сдал своего лучшего друга. Хан ему нужен живым и здоровым, а с Хёнджином у них вроде и так всё хорошо. Ну разве что потом он якобы случайно сдаст Джисона. Довольно наблюдая, когда он будет пытаться скрыться от сковородки Хвана, прячась за спиной лидера. Но всё это будет позже. Сейчас? Сейчас он просто счастлив, обнимая, давно сопящего в его грудь, Хёнджина.》═══════~◈~═══════《
