Предсмертная записка

Проклятье, извечная тряска не даёт мне выводить символы ровно. Я знаю, что мне осталось недолго. Вена разрезана вдоль от запястья по предплечье, я уже почти ничего не чувствую. Вы, наверное, не спросите, потому что если бы спросили, то я бы не покончил с собой. И, всё-таки, представим, что вам интересно. "Почему? " - Спрашивает читатель. А я отвечу, не скрывая собственных мыслей, искренне, как никто другой. "Потому что наступила осень." Наверняка, после этого, право; не вы, а мой заинтересованный читатель, образ которого уже придумал я сам. Человек с вами никак не связанный мог бы действительно удивиться, может, даже заволноваться за целостность моего рассудка. А зря. Я чувствую, что мыслю лучше, чем когда-либо раньше. Мой мозг не затуманен вынужденным лицемерием, из-за которого частенько путаются мысли, во мне нет ни единички выставленного на показ счастья, а губы искажены не в улыбке, а в гримасе боли. И вот, после всего этого, вам, наверняка, нечего сказать. Такое случается. Конечно! Мне и самому сказать толком нечего, и всё-таки, если вдруг мой читатель не особенно отличается умом, то он бы, наверное, всё-таки произнёс: "Чем же тебя так расстроила осень?" И после этого я рассмеюсь, впервые по-настоящему. "Тем, что наступила." Дорогой читатель, придуманный мной специально для предсмертной записки, дорогой читатель, в действительности обративший внимание на этот текст; слушайте. Внимайте каждому слову, потому как вам это, смею предположить, не сложно, а мне хочется до вас донести несколько моих вымученных идей. Я люблю осень. И зиму люблю. Да, что скрывать, мне нравится и лето, и весна. Виной всему отнюдь не хандра, вызванная сменой сезона, нет. Главным образом в том, что я умру, виновен именно... Ах, как бы хотелось добавить здесь какой-нибудь громкий звук, к примеру, барабаны, потом удар по треугольнику, чтобы был прямо-таки пищащий звук! Да, пожалуй, было бы великолепно. Так, о чем это я? Слушай, мой любезнейший, если позволишь себя так называть. Виной всему, что происходит со мной, являешься ты. Ты, наверное, возмутишься, прочитав это. А зря. Дорогой мой, единственный, читатель. Тот, что в действительности, а не в моих фантазиях, обратил внимание на этот текст. Ты не можешь знать, кем именно я являюсь. Задумайся: быть может, я не лирический герой, а настоящий, настоящий, а не вещающий в твоих мыслях голос. Может, я тот, кто не смог пережить твой плохой поступок, или бездействие, что ещё хуже. Быть может, виной тому не осень, а ты, мой милый, если позволишь, друг. Быть может, я тот, кого ты убил.