Я буду продолжать жить в нём

3 года спустя. POV Марк Сквозь сон чувствую лёгкие движения под боком и тихий шорох мятой простыни и одеяла. Медленно вдыхаю и улавливаю тонкий любимый несильный запах мёда, в этот момент в волосы зарываются пальцы и медленно поглаживают по голове. Едва улыбаюсь и устраиваю голову удобнее, продолжая чувствовать копошения в своих волосах и родной запах. -Кит, — хрипловато бормочу, борясь с сонливостью, и слышу над головой тихий смех. -Неть, Имлан, — тоненький, весёлый детский голос раздаётся почти над ухом, заставив разлепить сонный глаз. Фокусирую его на малыше напротив меня, почти нависающим сверху, сон начал быстрее развеиваться, сменяясь лёгким волнением. -Имранчик, сынок, чего ты пришёл? — внимательно осматриваю его снизу вверх и убедившись, что он в порядке, немного успокаиваюсь. -Опоздаем в садик, — тихо говорит, не сводя с меня глаз, ёрзая и подпрыгивая, сидя на коленях. -Медвежонок, сегодня выходной, — удручённо бормочу, уткнувшись в подушку, и осторожно тяну сына к себе, пытаясь уложить. — Ложись спать, можешь рядом со мной. -Но он звонил, — Имран упрямо выбирается из моих рук и протягивает мне телефон, схватив его с тумбочки, важно причитает, скрестив руки на груди. — Я помню, что если он пиликает, то нужно в садик, а папе на лаботу. Опускаю взгляд с него на телефон, включаю экран и вижу пропущенный сигнал будильника, быстро смотрю на время и резко сажусь. Я действительно сегодня выходной, но мне нужно заехать на работу буквально на час, чтобы забрать кое-что. Будильник я ставил для того, чтобы вовремя отвезти сына в садик, дабы успеть сегодня со всеми запланированными делами в его недолгое отсутствие, как закончу, заберу его домой раньше. -Так, малыш, нам нужно торопиться, — откидываю одеяло, сгребаю сына в охапку одной рукой и подскакиваю с кровати, ставлю его на пол и мягко толкаю к выходу, в меру строго говоря. — Шустро в ванную, и чтобы хорошо почистил зубы, я проверю. Имран фыркает, показательно закатив глаза, до чего же знакомый жест, и громко топочет, явно недовольный моими словами, а не тоном. С этим маленьким упрямцем почти всегда приходится воевать за чистку зубов. Почему-то Имран недолюбливает или просто ленится нормально чистить зубы. Я подумываю попробовать купить ему новую, ещё более мягкую щётку, так как, возможно, ему не нравится нынешняя. Но если продолжит упрямиться и с новой, то мне придётся продолжать бороться с ним, пытаясь приучить к нормальной чистке зубов. В такие моменты я всегда думаю, как бы себя с ним вёл Кит, характер которого достался нашему малышу. Мой омега мог быть в чём-то жестоким и довольно прямолинейным, но при этом одновременно и очень нежным и любящим. Я часто представляю, как бы он носился с драгоценным сыном, выношенным с таким трепетом, любовью и слишком великой жертвой. Я знаю, что Кит бы растил Имранчика с нежностью, безграничной любовью и своей мягкой суровостью, применяя её только в крайних случаях. В голове почти каждый день всплывают представления о его заботе над сыном. А также их милые перепалки, которые могли бы быть вызваны нежеланием и упрямством Имрана из-за каких-нибудь повседневных ситуаций, по типу нехотения хорошо правильно чистить зубы. Такие мысли всегда доставляют одновременно грусть и нежность, не стихающие даже спустя столько лет. Шустро передвигаюсь по спальне, заправляя кровать и собирая вещи в барсетку, чтобы не делать этого перед выходом из квартиры. Иду в ванную и застаю в ней сына, стоящего на стульчике, позволяющем ему дотягиваться до крана раковины, и почти прилипшего к зеркалу. Имран замечает меня и разворачивается, показательно улыбается во все зубы, демонстрируя их чистоту, сморщив крохотный нос и прищурившись, держась одной рукой за бортик раковины. Ерошу его волосы и спускаю со стульчика, отправив на выход, но малыш разворачивается в дверях и улыбается, не желая уходить. Мне приходится снова осторожно вытолкать его за дверь и запереть её, чтобы спокойно привести себя в порядок. Этот маленький энерджайзер может с утра и до ночи повсюду ходить за мной хвостиком и ни на минуту не оставлять в покое. Когда он так делает, я вспоминаю, как Кит во время беременности ходил за мной по пятам, точно хвостик. Думая об этом, я до сих пор задаюсь вопросом, мой омега делал так, потому что скучал, как я предполагал тогда? Или же всё дело было в его желании проводить со мной как можно больше времени, которого у него оставалось всё меньше? Думаю, что последнее. Это была одна из его милых, как мне казалось, странностей, вызванная не столько беременностью, сколько болезнью, отнявшей его у меня. Даже спустя три года мне всё так же больно и горько без него, особенно видя каждый день Имрана, всем напоминающего Кита. Но я давно не виню сына в смерти любимого, поняв, что если кто и виноват, так это болезнь, обрушившаяся на моего омегу в самый неподходящий момент. Если бы Кит заболел до беременности или после неё, то смог бы вылечиться. Но нет же, этому нужно было случиться в тот момент, когда лечение угрожало бы ребёнку, и Кит просто не мог рисковать им, приняв решение отдать свою жизнь вместо жизни малыша, которого столько хотел и ждал. Я не могу винить за это ни возлюбленного за его выбор, ни тем более сына, которого он оставил мне. Я стойко держу своё обещание, отдавая Имрану все свои силы, заботясь о нём и за Кита, стараясь не разочаровывать его ожидания мной. Я совру, сказав, что это легко. Эти три года дались мне очень тяжело, особенно первое время. После того дня, когда я впервые обратил внимание на сына, я всё время проводил с ним, не в силах надолго выпустить из своих рук или расстаться. Благодаря отпуску я мог сидеть с ним дома весь день. А первый месяц кроме самых близких друзей, некоторых родственников и врача, никого не подпускал к Имрану. Инстинкты альфы настолько обострились, что я в прямом смысле готов был растерзать любого, кто без разрешения приблизится к малышу. Имран — всё, что у меня осталось от Кита, и я почти до сумасшествия боялся потерять эту маленькую живую частичку любимого. Цеплялся за него как за спасательную ветку, не позволяющую пойти на дно горя и невыносимой боли. Сутками не сводил с него глаз, постоянно рассматривая и утыкаясь носом в его волосы, хрупкое плечо или тёплый бок, вдыхая запах мёда. Такой успокаивающий и напоминающий о Ките, не причиняющий столько боли, как его собственный запах на вещах, отдающий горечью смерти. Медленно понемногу его запах начинал выветриваться с вещей, и это вгоняло в отчаяние. Пусть его запах изменился и усиливал боль, но я не хотел терять его. Постельное бельё, одежда и даже плюшевый медведь лишились его запаха спустя какое-то время. На игрушке его запах держался дольше всего, даже продолжительнее, чем на подушке. Имрана каждый раз быстро успокаивал этот мишка, к которому он тесно жался и утыкался носиком в мягкий мех, спокойно дыша. Эта игрушка до сих пор с ним и является самой любимой. Сколько бы я не покупал ему игрушек, он не расстаётся с этим медведем, и всегда отдаёт предпочтение тем игрушкам, которые ему покупал Кит. Я даже не уверен, осознанно ли он выбирает именно эти вещи. Первые месяца три после смерти Кита у меня периодически возникали проблемы со сном. Не удавалось быстро засыпать даже от сильной усталости, и я мог по несколько дней ходить без сна. Это было не из-за Имрана, которого приходилось кормить и успокаивать по ночам, а больше от тоски по Киту и страха лишиться ещё и сына. Я думал начать пить снотворное, но случайно для себя нашёл другой выход из ситуации. Неожиданно быстро засыпать удавалось слушая голос Кита, исходящий из записанных видео. Его движения, любимое лицо и спокойный голос успокаивали и помогали погружаться в дрёму, переходящую в глубокий сон. Даже сейчас, когда проблем со сном нет, я люблю засыпать под его нежный, что-то спокойно говорящий голос. Слушая его и засыпая, я даже начинаю видеть любимого омегу во сне. Это происходит редко, но именно такие сны я люблю больше всего, а спросонья могу бормотать его имя, спутав сына с любимым, как было этим утром. И как бы странно и непонятно для меня это не было в тот период, но даже Имран быстрее успокаивался и засыпал слыша голос омеги. Лишь стоило мне включить какое-либо из видео, записанных для него, Имранчик понемногу успокаивался. По малышу было видно, что он прислушивался к голосу Кита, а иногда даже что-то кряхтел и гулил ему в ответ. Я не знаю, реагировал ли он так, потому что помнил голос Кита, много разговаривавшего с ним во время беременности и немного после родов или же его просто успокаивал размеренный, спокойный, мягкий тембр омеги. Нам обоим слишком сильно не хватало Кита, и эти видео немного смягчали нашу тоску и продолжают это делать по сей день. Я настолько боялся потерять все эти фото и видео, в которые было вложено столько времени, эмоций и сил моего истинного, что сделал столько копий, сколько возможно, использовав все возможные хранилища. Некоторые фотографии распечатал, часть поместил в небольшой альбом, другие вставил в рамки и распределил по квартире. Имран, бегая по квартире, всегда останавливается и рассматривает фото, которые ему нравятся больше всего. Чем старше он становится, тем больше интересуется Китом. Я рассказываю малышу о нём и включаю для него видео, когда он просит. Но никак не могу ответить на вопросы: «где папочка и почему его нет рядом с нами», всегда переводя разговор на что-нибудь другое. Имран ещё слишком маленький, мне трудно не только объяснить ему, что такое смерть, но и затрагивать воспоминания утраты Кита. Измученные его потерей душа и сердце по-прежнему иногда ноют и болят, а стоит затронуть эту тему и воспоминания, становится хуже, словно снова открываются раны. Не знаю, сколько ещё должно пройти лет, чтобы все эти воспоминания приносили лишь теплоту и крохотную толику грусти, без этой боли. Прислушиваюсь к звукам, направляясь на кухню, из детской доносятся тихое шуршание с милыми, явно под нос, причитаниями. Бросаю взгляд на часы и ускоряюсь, принявшись за готовку завтрака. Детей кормят утром в садике, но Имран предпочитает завтракать дома. Поэтому мне каждый раз приходится кормить его перед выходом из квартиры. Накрываю на стол и слышу громкий топот маленьких ножек с негромким писком. Имранчик забегает на кухню, всё ещё одетый в свою медвежью пижаму кигуруми. Капюшон с ушками сейчас на голове, пухлые щёчки надулись, губки вытянулись, а карие глазки сильнее раскрылись в любопытстве, пытаясь рассмотреть, что я поставил на стол. Подхватываю непоседу на руки и звонко целую в мягкую щёчку, где обычно появляется ямочка при улыбке, аккуратно усаживаю его на стул. -Хочу блинчики с бананом и шоколадом, — просяще смотрит в мои глаза, тихо похлопывая ладонями по поверхности стола. -На их готовку сейчас нет времени, сладкий, — спокойно объясняю, целую его в макушку, сняв капюшон, и придвигаю тарелку ближе, протянув ложку. — Жуй активнее. Имран послушно ест предложенное, осторожно поднимая и ставя кружку с молоком. На мою радость он не капризный понимающий ребёнок, но очень упрямый в некоторые моменты, это одна из черт Кита. Уже в таком юном возрасте малыш полностью перенял весь его характер, внешность с запахом и даже привычки. То, как Имранчик закатывает глаза, фыркает или выпячивает губы, с какой интонацией произносит некоторые фразы и двигается — всё это Кит. Я пытался найти в сыне хоть что-нибудь от себя и единственное, как мне кажется, что передалось от меня: болтливость с активностью. И то, он крайне редко проявляет их, чаще ведя себя спокойно и немного серьёзно, каким был Кит. Из-за их полной схожести, невольно я даже начал называть Имрана теми же милыми прозвищами, что и Кита когда-то. -Ты забелёсь меня ланьше? — вопросительно всматривается в мои глаза, смотря над ободком кружки, держа её перед собой. -Конечно, — киваю и честно говорю. — Если бы у меня сегодня не было много дел, то вообще бы не отдавал тебя в садик. -А что ты мне подались? — внимательно с прищуром смотрит, ёрзая на стуле, медленно растягивая губки в улыбке. -Это сюрприз, узнаешь вернувшись домой, — не ведусь на милую улыбку и встаю из-за стола. Слышу разочарованный недовольный писк, а после стук кружки. Сегодня у него день рождения, а о подарке расспрашивает меня почти месяц. Сегодняшний день для меня радостный и грустный одновременно, и каждый год я стараюсь улыбаться и не показывать малышу своей грусти. Имран уже убежал в свою комнату, пока я был занят посудой и уборкой кухни. Я знаю, что сейчас он одевается, давно неплохо справляясь с этим и без моей помощи. Главное приготовить ему вещи заранее, обычно я делаю это вечером, иначе наряд у малыша получается мягко говоря своеобразный. Переодеваюсь, пристёгиваю барсетку на талии и поворачиваю её к правому бедру. Иду за сыном в его комнату, открываю дверь и ищу его взглядом, нахожу в раскачивающемся кресле с любимым медведем. За три года игрушку немного потрепало, но в целом медведь всё ещё выглядит вполне неплохо, такой же пушистый и коричневый, материал на удивление не потускнел и не облысел местами. -Медвежонок, — ласково зову, Имран поднимает голову и улыбается, снова демонстрируя очаровательные ямочки. — Беги обуваться, мы уже опаздываем. Сынишка спрыгивает с кресла и оставляет в нём игрушку, шустро бежит ко мне. Ерошу его волосы, подтолкнув на выход, и, закрывая дверь, мимолётно осматриваю комнату, в которой произошли мелкие изменения. Мне потребовалось приложить титанические усилия, чтобы заставить себя внести эти изменения с возрастом сына. Манеж пришлось разобрать и заменить небольшой кроватью, а пеленальный столик я только частично разобрал, оставив как комод. Почти в центре комнаты добавился ещё один стол, но меньше и низкий. За ним малыш рисует или листает свои книжки, сидя на полу на одной из подушек в вязаной наволочке, купленными моим омегой. Я не хотел ничего менять, ведь всё здесь было сделано нами с Китом. Он прикладывал столько сил и любви, занимаясь ремонтом детской, получая от этого удовольствие и улыбаясь. Покупал и расставлял этот милый декор, который я не смог убрать, да и Имранчик тоже не хотел чтобы я что-то прятал в коробки. Я понимаю, что со временем придётся продолжать вносить изменения в комнате, и мне придётся заставлять себя это делать. Имран дёргает ручку двери, ожидая пока я обуюсь, проворачиваю замок, позволив малышу выбежать к лифту и вызвать его. Быстро запираю квартиру и хватаю сына на руки, заходя с ним в лифт. Маленькие, но такие сильные ручки обвили шею. Ноги прижались к животу и спине, слегка согнувшись в коленях, так как я держу Имрана сбоку, а его пухленькие губки вжались в мою щёку в быстром поцелуе. Карапуз задорно хихикает и широко улыбается, вызвав и у меня улыбку. Быстро поцеловав кончик его носа, выхожу из лифта и спускаю сына на асфальт возле машины. Достаю ключи и снимаю сигнализацию, Имран сам открыл заднюю дверь и забрался в салон. Усаживаю его в автокресло и надёжно пристёгиваю, негромко захлопываю дверь и сажусь за руль. Сосредотачиваюсь на вождении и слушаю голос сына, активно причитающего позади обо всём подряд. Разговариваю с ним, поддерживая разговор, и редко посматриваю на него через зеркало заднего вида, замечая весёлый взгляд и лёгкую улыбку. Я уже привык к таким моментам: совмещению работы с домашними хлопотами и заботой о сыне, справляясь со всем в одиночку. Первое время в чём-то помогали Ваю, семья Кита и ещё несколько наших друзей. Когда отпуск, который я брал, чтобы быть рядом с Китом до родов и после них закончился, я начал заниматься отпуском по уходу за ребёнком до его трёхлетия. На его получение потребовалось больше времени. Моё строгое начальство немного повозмущалось, что я, не успев выйти из одного отпуска, ухожу в новый, да ещё и такой продолжительный. Но всё-таки босс вошёл в моё положение и почти без проблем всё быстро оформил. Киту с этим было бы проще как омеге, после родов его декрет перетёк бы в такой отпуск, а там он без проблем вернулся бы на работу. Но этому не суждено было случиться. Вспоминая об этом, я думаю о его увольнении и что малыш тогда мог соврать мне, ответив, почему решил так поступить. Я стал ещё лучше понимать все его решения и поступки в то время, и не злюсь на него. На работу я вышел совсем недавно, не дожидаясь полных трёх лет сына, и быстро влился в активные будни, со всем успевая на работе и дома. Справляться с маленькими детьми это большой труд, нужно много времени, сил и терпения, это даже тяжелее, чем работать. Но мне забота об Имране была в радость, помогала отвлекаться от мрачных мыслей и справляться с душевной болью. Он почти всё время проводил у меня на руках, но при этом не был разбалован этим. Просился на руки только сильно устав, не в силах идти или захотев спать. А когда у него прорезались зубы, он спал только у меня под боком, не позволяя отодвинуться или встать, я же боялся засыпать, чтобы не навредить ему. Я помню, как радовался его первому слову и шагам, и жалел, что их не видит Кит. Обычно я не отвожу Имрана в садик по пятницам без особой необходимости как сегодня. Я всё также работаю с понедельника по четверг и три выходных с радостью с утра до вечера провожу с сыном. Обычно мы где-нибудь гуляем и даже иногда путешествуем. В пути я неизменно вспоминаю, как раньше любил делать это с Китом, особенно в то время, пока он был беременным, и рассказываю об этом Имранчику. Ему нравится слушать о наших поездках и вообще обо всём, что хоть как-то связано с папой. Помогаю Имрану выбраться из машины и веду ко входу в здание, держа тёплую маленькую ладонь в своей. Передаю сына воспитателю парню-омеге, мило смущённо улыбающемуся мне при каждой встрече. Он довольно симпатичный, а я не слепой и вижу, что нравлюсь ему. Но все эти три года я не собирался и не собираюсь начинать новые отношения. Истинные, потерявшие свою половинку, крайне редко вступают в новые отношения. Я не хочу никого видеть рядом с собой кроме своего любимого, а Имрану вполне хватает меня. Более того, за прошедшее время я ни разу ни с кем не занимался сексом, даже в период гона, благо он длится день и проблем не возникает. Просто запираюсь в квартире на сутки, отдав Имрана Ваю, и забираю, придя в норму. Меня не привлекает ни один омега не только в качестве постоянной пары, а даже временной на ночь. А если всё-таки и появляется желание снять сексуальное напряжение, то запираюсь в какой-нибудь комнате, представляя своего омегу рядом, иногда запуская какое-либо из видео, чтобы слышать его голос не только в своих фантазиях. Предупредив воспитателя, что заберу сына раньше, целую свою маленькую драгоценность и покидаю пределы садика. Направляюсь на работу, нужно забрать один документ и подправить крохотный недочёт в чертеже здания, возможно, это даже займёт меньше часа. Хочу побыстрее закончить с этим и заняться поистине важными делами. Путь до офиса прошёл в продумывании своего маршрута после работы. Здороваюсь с коллегами, дойдя до своего места, нахожу нужный документ, сворачиваю его и убираю в барсетку. Быстро подправляю недочёт на чертеже и прошу друга передать его боссу, когда тот появится в офисе. Я уложился в полчаса, что не может не радовать. Теперь всё свободное время можно посвятить своим делам. В первую очередь нужно заехать в магазин и купить всё по списку, составленному ещё два дня назад. Останавливаю машину напротив магазина спустя минут десять, беру тележку и достаю список. К празднику нужно много всего купить, особенно еды, потому как должны нагрянуть гости. Поднимаю три пакета и доношу до машины, ставлю на заднее сиденье и сажусь за руль. Нужно заехать по пути ещё в один магазин. Смотрю на часы, оставшиеся без второй пары. Эти парные часы, подаренные Китом на нашу первую годовщину, исправно работали чуть больше восьми лет. Его часы были на нём в день родов, когда я взял их в руки спустя какое-то время, то увидел время, на котором замерли стрелки, попытался запустить часы, но они больше не пошли. Я носил их к мастеру, никаких проблем нет, и при этом работать часы отказываются. Они лежат на тумбочке Кита, рядом с его телефоном. Все его вещи лежат на местах, я ничего не трогал, оставив как есть. От этого складывается впечатление, что мой омега не умер, а лишь куда-то ненадолго отошёл. Паркуюсь и выбираюсь на улицу, тяжело вздыхаю и сдвигаюсь с места, медленно иду вперёд. Прохожу между приоткрытых ворот и сворачиваю на нужную тропинку. Маршрут настолько знаком, что я могу дойти с закрытыми глазами. Здесь я никогда не спешу, весь маршрут и пребывание в целом может занимать от часа и более. Останавливаюсь и плавно перевожу взгляд от земли на надгробие, взгляд встретился с любимыми глазами напротив, изображёнными на фотографии. Слегка улыбаюсь, ощутив лёгкую тоску, и ласково заговариваю: -Привет, малыш, — приседаю и прижимаю ладонь к холодному белому мрамору, виновато говорю. — Прости, что так давно не приходил. Забота о нашем сыне и начавшиеся рабочие будни начали отнимать больше времени и сил. Замираю и медленно выдыхаю, борясь с подступившими слезами, поднимаю взгляд на улыбку Кита и рассматриваю его лицо. Это уже другое фото, не то что когда-то было повешено на кресте свежей могилы. Когда пришло время установить надгробие, я выбрал камень и это фото. Хоть это и было очень тяжело, но понемногу я всё больше облагораживал эту небольшую территорию вместе с надгробием. Посадил некоторые растения и прибираюсь здесь, избавляясь от мелкого природного мусора. Вот и сейчас плавно выпрямляюсь и достаю пакет, начинаю неторопливо собирать листья и прочий мусор. Достаю из каменной вазы давно засохшие цветы и заменяю свежими, купленными по пути. Протираю надгробие с фотографией от пыли и грязи, которую успело намести за то время, что я не приходил из-за занятости. Завязываю пакет и ставлю на тропинку, чтобы не забыть забрать его перед уходом и выкинуть. Опускаюсь на траву и собираюсь больше с чувствами, тем для односторонних разговоров у меня всегда в достатке. -Имранчик начинает всё больше интересоваться тобой, — тихо заговариваю, легко улыбаясь. — Он всё чаще спрашивает, где ты и почему не с нами, а я продолжаю уклоняться от ответа как могу. Вздыхаю и опускаю ладони на скрещённые ноги, поджав губы на несколько секунд. -Я очень скучаю по тебе, каждый день тоскую и вспоминаю, — жалобно тяну, задрав голову, борясь со слезами. — Часто представляю, как бы ты нянчился с сыном, справляясь с его упрямством. Смаргиваю несколько слезинок и медленно выпрямляю голову, устремив взгляд на фото. С нежностью и тоской говорю: -Имран весь в тебя, и от этого так тепло и больно на душе, — чувствую, как в груди понемногу сильнее начинает ныть и честно говорю. — Очень тяжело растить его и во всём видеть тебя. -Он так профессионально закатывает глаза и фыркает, в точности копируя эти твои жесты, — улыбаюсь, вспоминая, как малыш сегодня делал это, и тихо медленно договариваю. — Его внешность, запах, привычки, интонация голоса и движения — всё это принадлежит тебе. Прижимаю ладонь к мрамору и немного наклоняюсь вперёд, не сводя глаз с фотографии. -Наблюдая за ним и видя во всех его действиях тебя, я каждый раз убеждаюсь в том, что ты действительно продолжаешь жить в нём, — улыбаюсь и позволяю слезам скатываться по щекам к подбородку. — Все эти годы у меня такое чувство, словно я ращу маленького тебя, не просто твою копию во всём, а тебя самого. Имран словно твоя реинкарнация. Отвожу глаза и провожу ладонями по лицу, вытирая слёзы и извиняясь: -Прости, что каждую нашу встречу не сдерживаю слёз, наверно, я тебя этим утомляю или беспокою, — опускаю руки на мрамор, сильнее согнувшись. — Но ты же знаешь, что с недавнего времени я не могу позволять себе этого дома, не хочу волновать нашего Имранчика… -Ты говорил, что я у тебя сильный, но это пока ты был рядом со мной. Сейчас я стараюсь быть сильным ради нашего сына, но это очень тяжело, — жалобно произношу и утыкаюсь лбом в руки. — Поэтому позволь мне немного побыть слабым рядом с тобой, как когда-то. Всхлипываю, дав волю слезам и чувствам, выливающимся на руки и холодный белый камень. Ветер касается волос, но это прикосновение больше напоминает то, когда ладонь проходится по голове. Как тот успокаивающий жест, которым пользовался Кит, исправно успокаивая меня им столько лет. -Я люблю тебя, — любяще и слегка хрипловато произношу из-за слёз. — Всё той же любовью, что и прежде, ничуть не изменившейся за три года. Тяжело прерывисто вздыхаю и выпрямляюсь, сев ровно, вытираю мокрую кожу и смотрю в любимые глаза. -Обещаю стараться приходить чаще и не пропадать так надолго, — серьёзно смотрю, поглаживая гладкий камень. — Ты же тоже, наверное, скучаешь по мне… по нам с Имранчиком. Извини, что я перестал брать его с собой, он становится всё более понимающим… -Он такой любознательный, пытливый и умный, тянется ко всему новому и особенно знаниям, — улыбаюсь, полностью успокоившись и почти перестав чувствовать грусть, разговор о сыне немного взбодрил. — Ему всё нужно знать, словно маленький ботан, прямо как ты в универе. -Этот непоседа почти месяц пытался узнать, что же я ему подарю, и вот этим он похож на меня, — довольно киваю, найдя в сыне ещё одну свою черту, и весело спрашиваю. — Помнишь, как я пытался выведать у тебя хотя бы намёк на то, что же ты мне подаришь? Улыбаюсь, глядя на улыбчивое любимое лицо, в груди появляется слабое тепло, а грусть ощущается всё слабее. Продолжаю разговор, стараясь меньше касаться грустных тем, и чаще упоминаю Имрана. Его шалости и моменты слишком серьёзной задумчивой мордашки. То, как он однажды надел очки Кита, заставив моё сердце пропустить удар, стоило только увидеть малыша в них. Страх того, что они сползут с его лица и разобьются, вмиг отступил из-за его милого вида. Имранчик и без того слишком похож на Кита, а в его очках лишь напомнил мне, каким милым бывал мой омега, надевая их, чтобы меньше уставали глаза. Немного говорю о наших друзьях, тоже уже обзавёдшимися полноценными семьями, кто-то раньше, другие относительно недавно. Упоминаю его младшего брата, часто бывающего в гостях и не выпускающего племянника из рук. Пхай и Ваю сильнее всех поддерживали меня и помогали с Имраном. Но справляться с болью и тоской лучше всех помогал сынишка, и продолжает это делать. Насколько тяжело бы мне не было от его схожести с Китом и усталости активных будней, Имран самое ценное и важное, что есть у меня, самое дорогое, что осталось от любимого. Я часто повторяю это себе и говорю Киту, как и сейчас, вновь упомянув об этом. Смотрю на время и возвращаю взгляд на фото. -Мне хочется побыть с тобой ещё немного, — честно говорю и легко улыбаюсь. — Но нужно возвращаться домой и готовить праздник для Имранчика. Нежно провожу ладонью по камню, нагревшемуся от тепла моих рук. Медленно выпрямляюсь и отряхиваю штаны, поправляю часы на запястье, ещё раз глянув на время, и сдвигаюсь с места. Не спеша подхожу ближе к фотографии, прижимаю пальцы к своим губам, оставив на них поцелуй, после чего прижимаю их к губам Кита. С нежностью и любовью поглаживаю его щёку с ямочкой от улыбки, мимолётно касаюсь ладонью верха плиты, а после прижимаюсь к ней лбом, ненадолго закрыв глаза. -Я поцелую Имранчика за тебя и постараюсь не забыть включить ему твоё видеопоздравление, — ласково шепчу, по-прежнему не открывая глаз. — Мой медвежонок, скоро навещу тебя снова и побуду чуточку дольше, обещаю, малыш. Медленно отстраняюсь и нехотя разворачиваюсь, не торопясь дохожу до тропинки и поднимаю пакет с мусором. Оглядываюсь, бросив последний взгляд на надгробие и фото, а потом устремляюсь к выходу. Выбрасываю пакет в мусорный контейнер на выходе с кладбища и дохожу до машины. Пристегнувшись, коротко переписываюсь с Ваю, желающим помочь с подготовкой праздника, и завожу мотор. Весь путь до дома проходит почти без единой мысли, так всегда происходит после общения с Китом. Выговорившись и поделившись с ним своими переживаниями, мне становится чуть легче, и в голове ненадолго появляется вполне успокаивающая пустота. Припарковавшись и достав пакеты, дохожу до лифта и быстро оказываюсь в квартире. Разбираю продукты из двух пакетов, третий с украшениями оставляю в зале и заворачиваю в спальню. Переодеваюсь в домашние вещи и беру в руки телефон Кита, смотрю на процент заряда, убедившись, что пока зарядка не требуется. Я не выключаю его телефон, только вытащил симку, чтобы никто не звонил. Сразу нахожу в нём поздравление для сына и выключаю экран, оставив телефон на прежнем месте. Делаю для себя лёгкий обеденный перекус и попутно прибираюсь в квартире. Отношу несколько разбросанных игрушек в детскую, поднимаю и кладу на столик упавшие карандаши, обратив внимание на рисунок. Улыбаюсь и беру его в руки, внимательно рассматриваю яркое художество Имранчика. Я не уверен, закончен ли рисунок, поэтому кладу его обратно, не став пока вешать на магнитную доску. Когда вытираю руки после мытья посуды, раздаётся дверной звонок. Спешу в прихожую, открываю дверь и улыбаюсь Ваю, приехавшему с маленькой компанией. Забираю у него автокресло и, не дожидаясь, пока друг разуется, иду в зал. Сюсюкаюсь с малышкой, осторожно поднимая её на руки. Эта маленькая принцесса привычно спокойная, почти не выражающая эмоций как Тхану, и слишком милая, как Ваю. -Марк, харе строить ей глазки, — слышу недовольный голос друга сбоку. — Если она привыкнет к такому вниманию, у меня будет больше хлопот. -Да ладно тебе, дай вдоволь потискать свою считай племянницу, — легко толкаю Ю в плечо и крепче бережно прижимаю к себе шестимесячную малышку. Мягко сжимаю её щёчку и ручку, умилительно и немного грустно бормочу. — Мой уже вырос из этого очаровательного возраста. Ваю фыркает и ставит сумку с детскими вещами рядом с автокреслом и садится на диван. Зацеловываю мягкие щёчки и крохотные пальчики малышки, чувствуя взгляд друга. Смотрю на него и вижу, как он стал серьёзнее, уже предугадывая, что он спросит. -Как ты? — с лёгким беспокойством осторожно задаёт вопрос. — Уже навещал Кита? -Да, — коротко отвечаю, растеряв всё веселье и умиление от общения с крохой, осторожно передаю её на руки Ю, тихо говоря. — Прибрался, выплакался и выговорился ему. Я в порядке. Спокойно смотрю в большие глаза лучшего друга и вижу в них толику грусти. Делаю быстрый шумный вдох и нарушаю угнетающую атмосферу, раскрывая пакет и говоря: -Укладывай свою ненаглядную и помогай, раз вызвался, — достаю украшения, мельком глянув на омегу. — Я обещал Имранчику забрать его раньше, и лучше сделать это до темноты. Ваю поднимает сумку и идёт с дочкой в спальню, возвращается спустя минут пять и активно помогает украшать квартиру. Ю почти не замолкает, жалуясь на Тхану, веселя меня своими причитаниями и милыми придирками. Смеюсь от его рассказа про влипание в очередную неловкую ситуацию и уклоняюсь от взбучки милашного друга. Столько лет прошло, а Ваю будто бы застрял в подростковом возрасте, почти не изменившись внешне и характером. Хотя, чему мне удивляться, если мой любимый тоже за восемь лет почти не менялся. Внимательно осматриваю украшенную квартиру и направляюсь на кухню, занимаюсь праздничным столом. Ваю отлучился покормить дочь, успевшую всплакнуть с тональностью на полквартиры. Бросаю взгляды на часы и окно, задержавшись глазами на подоконнике. Улыбаюсь уголком губ от воспоминания и почти заканчиваю с приготовлениями. Тихо захожу в спальню, Ваю заканчивает кормить малышку. Беру вещи с барсеткой и переодеваюсь, не стесняясь и не стесняя друга. Несмотря на наши сущности, мы никогда не привлекали друг друга как пара, всегда относясь друг к другу по-дружески, даже родственно. Не запираю дверь, потому как Ваю будет ждать нас и гостей в квартире. Нам удалось закончить со всеми приготовлениями до темноты, так что я успею забрать сына засветло. Я уверен, что Имран уже заждался меня, весь в нетерпении праздника. Без проблем захожу в здание и раздевалку, прохожу немного вперёд к игровой и ищу взглядом свою драгоценность. Имран заметил меня раньше и на всей скорости влетел в мои ноги с объятиями, заставив пошатнуться. Подхватываю его на руки и помогаю переодеться, чтобы побыстрее сбежать. Крепко держу его на руках, быстро попрощавшись с воспитателем и выйдя к лестнице. С удовольствием поддерживаю разговор с малышом, успев усадить его в кресло и сесть за руль. Имранчик шуршит позади, продолжая болтать, смотрю на любимое личико через зеркало, отвечая на вопрос. На парковке он сумел самостоятельно отстегнуть ремень и протянул ко мне руки, стоило мне наклониться в салон. Крепко целую его в шею и висок, держа обеими руками и щурясь от заливистого хохота и его уклонений от щекотки в лифте. Малыш шустро разувается и убегает вперёд, до меня доносятся его восторженные восклицания, к которым добавился голос Ваю. Пока я ездил за сыном, успели собраться некоторые из гостей. Здороваюсь с Тхану, своими наставниками и их любимыми. Ю успел перенести всю еду в зал, удачно подгадав время. Помогаю сыну с переодеванием и мытьём рук, прихожу с ним в зал и усаживаю на стул рядом с собой. Имран почти всё время улыбается и вежливо общается с гостями. Пару раз отвлекаюсь, пропуская в квартиру своих и Кита родственников. Наблюдаю за сыном и гостями, квартира наполнена музыкой, голосами и детским смехом, редким звоном посуды и шуршанием подарочной упаковки. Малыш своим обаянием выпросил подарки у некоторых взрослых, распаковывая их раньше времени. Я знаю, от кого он больше всего ждёт подарок и не ведусь на просящие глазки и улыбки, ерошу его мягчайшие волосы. Беззвучно смеюсь с подпрыгивающего на стуле сына, увидевшего торт в моих руках в конце трапезы. Осторожно ставлю перед ним торт, приседаю рядом с малышом и вижу отражающиеся огоньки свеч в его зрачках. Имран медлит, неуверенно смотря на меня, ободряюще поглаживаю его по макушке, говоря, что можно задувать свечи, если он уже загадал желание. Малыш улыбается, набирает полный рот воздуха, округлив щёчки, и гасит свечи, резко подув на них, сжав край стола. Целую его в макушку и помогаю нарезать торт. Имран перебирается ко мне на колени, обнимаю его одной рукой и радуюсь, что ему нравится праздник. Гости понемногу расходятся, на прощание опять нажелав ему всего, чего можно для его возраста. Тхану и Ваю помогают убирать в зале и на кухне, пока их малышка спит в спальне, выпроваживаю их уже в десять вечера. Достав подарок с верхней полки шкафа, куда Имран не дотянулся бы при всём желании, иду искать сына. Открываю дверь детской и замираю, услышав любимый нежный голос: -Имран, жизнь моя, с днём рождения, сыночек, — поджимаю губы, привалившись плечом к косяку, закрыв глаза и слушая ласковый и немного строгий голос Кита. — Надеюсь, отец не забыл устроить для тебя праздник, иначе он получит от меня за это. Улыбаюсь, представив Кита рядом, вживую говорящего эти слова, и слышу голосок Имрана: -Не забыл, папочка, — открываю глаза и вижу его почти напротив себя, сидящего на подушке ко мне спиной. Малыш так тихо грустно договаривает, опустив голову ниже, что я с трудом услышал его сквозь голос Кита, продолжающего говорить пожелания. — Хочу обнять тебя, папочка. Зажмуриваюсь и медленно выдыхаю, справляясь с грустью. Приоткрываю глаза, поняв, что видео подошло к концу, перестав слышать голос своего омеги. Смотрю на Имрана и сдвигаюсь с места, приседаю рядом с ним и замечаю телефон Кита в его ручках. Видимо он взял его, когда я выпроваживал друзей, и сам запустил видео, которое я оставил запущенным заранее. -Папа, где папочка? — тоскливо спрашивает, приподняв голову. Смотрю в такие родные глазки, копии Кита, и опускаюсь на колени, притянув сына на них. -Он рядом с нами, живёт в тебе, в твоём и моём сердце, — нежно произношу, бережно обняв малыша, прижав к себе, он слегка разворачивается и задирает голову. -Не понимаю, — грустно, непонимающе хмурится, сжав пальчиками моё предплечье. -Поймёшь со временем, — приглаживаю его волосы и улыбаюсь, легко пощекотав его по шее. — А сейчас можешь распаковать последний подарок. Поднимаю коробку с пола позади себя и протягиваю ему, малыш встрепенулся и широко заулыбался. Он спешно разрывает упаковку и достаёт игрушку, которую уже давно очень хотел, но при этом почему-то не просил купить. Бережно обнимаю его, как только его ручки крепко обвили мою шею, а над ухом раздаётся счастливое милое бормотание. Поднимаюсь с пола, не отпуская Имранчика, переодеваю его в пижаму и укладываю, протянув любимого мишку и новую игрушку. Устраиваюсь на краю кровати и открываю книжку со сказками, которую выбрал малыш. Он удобно устроился у меня под боком, сжав медведя в объятиях, и с интересом слушает рассказ. Имрана привычно не хватает надолго, он всегда быстро засыпает, слушая мой монотонный мягкий голос, вещающий сказку. Тихо закрываю книгу, поправляю одеяльце и нежно целую малыша в лоб, прикрытый чёлкой. Включаю купленный Китом деревянный ночник стегозавра на столе возле кресла и выключаю верхний свет. Комната достаточно освещается бело-голубым мягким светом. Тихо закрываю дверь и устало выдыхаю, начинаю заканчивать с уборкой, как можно тише снимая оставшиеся украшения, и заканчиваю с этим к одиннадцати. Выхожу из ванной, умывшись и переодевшись ко сну, беру зажигалку из кухни и направляюсь в спальню. Ставлю на тумбочке небольшую чашу с песком рядом с фотографией Кита. Сверяюсь со временем и опускаюсь на колени. Поджигаю благовония и зажимаю палочки между ладонями, закрываю глаза, сосредоточившись на молитве. Осторожно втыкаю палочки в песок, смотрю на тонкий дымок благовония и на фотографию любимого, лёгкий запах ладана гуляет по комнате. Терпеливо дожидаюсь, пока палочки не прогорят полностью, пребывая в раздумьях. Убираю всё с тумбочки, оставив только рамку с фото, и выключаю верхний свет. Сегодня меня ждёт либо бессонная ночь, либо беспокойный сон, потому что в эту ночь я всегда плохо сплю. Собираюсь выключить лампу на тумбочке и забраться на кровать, но замечаю, как открывается дверь. -Папа, — Имран потирает кулачком глаз, прижимая второй рукой к груди плюшевого медведя. -Медвежонок, почему ты не спишь? — взволнованно спрашиваю, направляясь к нему. -У меня монстл в комнате, — крепко обнимает игрушку, сонно, немного испуганно смотря на меня. -Нет, быть такого не может, — качаю головой, присев напротив него и мягко сжав талию. — Я точно помню, что оставил динозаврика освещать комнату. Пока он светится, никакие монстры тебе не страшны. Папочка его купил специально для этого, помнишь? Малыш медленно качает головой и мнётся на месте, неуверенно смотря на меня. -Идём, посмотрим на твоего монстра, — спокойно говорю и сжимаю его тёплую ладошку. Довожу до детской и шире приоткрываю дверь, Имран крепче сжал мои пальцы, выглядывая из-за моей ноги. Меня не удивляет его поведение, таких малышей спросонья может напугать любой непонятный звук и тень. -Видишь, никого нет, и твой динозаврик светится, — опускаю на него взгляд, малыш осматривает комнату, смотрит на меня и прижимается к ноге, слишком явно не желая возвращаться в свою кровать, думаю секунд пять и приседаю. — Знаешь, я вот сегодня тоже немного боюсь спать один, может, составишь мне компанию? -Да! — подпрыгивает на месте, активно кивая и не отпуская игрушку. Целую его в лоб, пригладив волосы на затылке, выпрямляюсь и захожу в комнату, выключаю ночник. Закрываю дверь детской и поднимаю сына на руки, возвращаюсь с ним в свою спальню. Откидываю одной рукой одеяло и аккуратно опускаю Имрана на принадлежащую Киту сторону кровати, давно привыкнув спать на своей. Малыш крутится, ища удобное положение, устраивает голову на подушке, умостившись на боку, и прижимает к груди мишку. Забираюсь под одеяло, не став пока выключать лампу, и смотрю на довольного сына, уткнувшегося носом в макушку игрушки. -Сам заснёшь или рассказать сказку? — ласково улыбаюсь ему, опустив ладонь на его бок. -Ласскажи что-нибудь о папе, — тихо просит, придвинувшись ко мне ближе. Ненадолго задумываюсь и начинаю тихо рассказывать, медленно перебирая прядки шоколадного оттенка. Имран внимательно слушает, почти не сводя с меня глаз, взгляд понемногу становится всё более сонным. Продолжаю поглаживать его по голове, тихо неторопливо говоря, смотря уже на опущенные веки и ресницы. Имранчик тихо засопел над головой медведя, наконец-то заснув. Прижимаю ладонь к его макушке, замолчав и погрузив комнату почти в полную тишину. Любяще осматриваю спящего кроху, медленно скользя по нему взглядом. Осторожно, чтобы не разбудить, приглаживаю растрёпанные волосы. Касаюсь подушечкой пальца маленького носика, ямки над губой и совсем слегка сжимаю пухлые, приоткрытые, выпяченные губки. Легко улыбаюсь и мягко надавливаю на его подбородок, заставив закрыть рот, причмокнув и сжав губки. Имран чуть запрокинул голову и ослабил объятия, перестав стискивать игрушку. Ещё немного любуюсь крепко спящим сыном, наклоняюсь и ласково целую кончик его носа, переносицу и лоб, нежно тихо урча. Слегка разворачиваюсь и выключаю лампу, погрузив комнату в темноту. Устраиваюсь удобнее и чувствую, как Имранчик придвинулся ко мне под бок, теснее прижавшись. Наклоняю голову и зарываюсь носом в его волосы, вдыхаю чистый запах мёда, вселяющий покой и теплоту. Бережно обнимаю сына и думаю о том, что сегодня всё-таки смогу спокойно заснуть. Насколько бы тяжело мне не было от его схожести с Китом, повседневных хлопот и прочих проблем, Имран — самое важное и дорогое, что мне оставил мой омега. Он моя радость и отдушина в такие тяжёлые дни. Я готов и дальше бросать на него все силы, оберегать и делать всё возможное, чтобы радовать малыша, и не разочаровывать ожидания Кита, доверившего мне нашего сына.

Конец

Музыка: Arc North x Rival x Cadmium — Coming Home. 22.09.2021/07.01.2022 01:35