Синдел и Джеррод: Воссоединение

— Мы кого-то сегодня ждём? — прервал молчание Джеррод. Синдел промолчала. — Кажется, я догадываюсь, кого, — короля осенило. Королева молчала. Ей нечего было сказать. — Ты меня проверяешь на прочность, — проницательность эденийца, казалось, не знала границ. Она подняла на него глаза. Во взгляде читалось: «От тебя ничего не скроешь», — по крайней мере, Джерроду так показалось. «Молчание — знак согласия, — ответил он ей взглядом, — раз на то пошло». Джеррод словно в воду глядел: в тронный зал вбежал запыхавшийся гонец. — Ваше величество, разрешите доложить, — он едва мог говорить. — Не тяни! — перебила его Синдел. — Выражайся яснее! Когда вы отучитесь мямлить?! — К нам с востока подходят отряды внешнемирцев. Наши воины готовы принять бой. — Стоп! — Королева подняла гуань дао вверх. — Сражения не будет! Пропустите их. Гонец умчался передавать приказ Синдел. — Опять? — Джеррод напрягся. — Дождался? — Да нет, дорогуша! Это ты дождалась! Сговорилась с Шао Каном, хочешь пропустить его в город. — Мне никто не докладывал, что он явится сюда, — уверенно и твёрдо ответила Синдел. — Признайся, тебе же будет лучше. — Боишься? — Да, — ответил он, — за тебя. Синдел задумалась. — Я знаю, что делаю. Если ты ненавидишь Шао Кана, то можешь прямо сейчас уйти, я тебя не держу. — Не забудь, это и мой дом тоже, я здесь хозяин. Привечаешь врагов, сядут тебе на шею, не сбросишь. — А муж мне зачем? — Эденийка повела плечами. — Замужем быть — буквально, за мужем, напомнить о супружеском долге? В любви мне признавался — а доказать? Я во второй раз доверилась лжецу… — Неугомонная, — перебил её король, — ты не меняешься, Делка. — Зато ты богатым будешь… — Я всё знаю. — Джеррод и Синдел, оторопевшие, повернулись к Китане. — Признайся, мама: ты хотела бы вновь уйти к моему отчиму. Твоё бормотание наедине с собой… — Ваше величество, — вбежал тот же гонец, — император Внешнего мира Шао Кан и отряд внешнемирцев прибыл. Он требует, чтобы королева Синдел явилась к нему. — Пойдём вместе! — Китана сменила прикид Классической на Тёмную императрицу Преисподней. Удивлённая, Синдел не стала спорить. Она вмиг переоделась в ревенанта. Втроём они с Джерродом двинулись ко входу в город. — Эй, подождите меня! — Королевскую троицу догнал Ермак. — Ну, раз так, то и я, пожалуй, присоединюсь. — Им вслед поспешил эдениец Рейко, гордость и элита вооружённых сил их родной страны. Синдел не возражала. Впятером, так всем вместе… Оно и лучше. Не одной же ей сражаться с внешнемирцами. Они уже прошли половину пути, как заметили, что их догоняют Джейд и Таня. Когда они — всемером — уже подошли к Шао Кану, то заметили, что перед императором уже стоит вооружённый до зубов эденийский отряд. «Если провалим переговоры, — сказал себе Джеррод, — то начнётся битва. Что ж, я умею уже обращаться с копьём. Случись серьёзный бой, наши ассасины не подведут». Его мысли прервал невидимый воин, который стремительно проталкивался сквозь толпу эденийцев. Это была Дестини. — Не опоздала, — вздохнула чёрный ассасин, — слава Старшим богам. Синдел подошла к Шао Кану. Их разделяло десять шагов. Император-внешнемирец хотел подойти ближе, но королева остановила его. — Дистанция. — Она вытащила гуань дао. — Всё такой же, — вздохнула королева. Император молчал. Он слушал, что она говорит. — Зачем явился? — Она впилась в него прожигающим, тяжёлым взглядом. Шао Кан и тут не проронил ни слова. Он стоял чуть поодаль от неё, опираясь на своё копьё. — Тебе тогда не хватило? Просить будешь, чтобы я к тебе вернулась? — Да, — прервал своё молчание Шао Кан. Наученная горьким опытом, Синдел не спорила. Королева Эдении поняла: бесполезно тратить силы на взаимное пререкание. — Ты не меняешься, Шао Кан, — и тяжкий вздох вместо истерики. Но она ощущала, как её вновь трясёт. Заметив это, наблюдающая за ними Китана подошла к ним вплотную. — Я за себя не ручаюсь, — во взгляде ассасина засквозили презрение и злость, — пока не поздно, рекомендую убраться и навсегда забыть эту страну и этот город. Шао Кан снял молот с плеча. — Из-за этой пиявки? — Он указал на Джеррода. — Ты воскресила это ничтожество?! При первой же возможности он сбежит в другое место. — Не просто пиявка, — подлил масла в огонь Джеррод. Придворные манеры и дворцовое воспитание позволяли ему держать себя в руках. — Твои бойцы в тот раз недостаточно получили? За добавкой пришёл? Кого привёл на этот раз? Расступитесь, дайте им пройти. Внешнемирцы зашевелились, дав кому-то дорогу. Перед Китаной, Джерродом и Синдел появились Милина и Камелиона. Китана окинула оценающим взглядом своего клона: те же веера, та же униформа. Белый ассасин Шао Кана была почти неотличима от Китаны, даже тембр, ноты голоса совпадали. — Я сделаю так, что твоя непокорная мамка, — потеряв остатки самообладания, расхохотался император, — поползёт за мной, умоляя, чтобы я вернул её. — Чёрная магия? — рассмеялась Китана. — Незатейливые приёмы? Кем на сей раз я стану? Твоей наложницей? Женой-дочерью? Лягу под таркатана, затеррианца, шокана… что ты ещё придумал, старый извращенец? Кого позовёшь на этот раз, Онагу не пробовал? А может, пусть Рептилия поможет? Хорошо он тебя обработает — твоё покрытое, обезображенное шрамами лицо украсит ожог от кислотной рвоты! Кого ещё подсказать? Мать права: твои извилины короче, чем я догадывалась. Рожай свой планчик, или тебе со Старшими богами договориться? Ты кто и что по жизни? Зачем ты пришёл в эту вселенную? Слушая Китану, Шао Кан заткнулся. Внутри себя он закипал, ему ничего не стоило разнести эту троицу молотом, превратив их в изломанные и горелые трупы. — Всем жилось лучше, — продолжала синий ассасин, — пока одна… — она запнулась, подбирая нужное определение, Китана выматерилась бы, если бы не воспитание и манерность. — …язва не явилась в это королевство. Мне не жаль на тебя никаких эпитетов, «отец», запомни: ты, как был, так и остался для меня мимоходом. И слава богам, что я — не твоя родная дочь. Ты не способен кому-либо стать настоящим отцом. После Рейко, которого ты назвал в честь одного из лучших наших бойцов, — когда зарубил последнего, — ты потерял способность зачать новых наследников. И слава богам, что моя мать догадалась принять зелье… — Китана перевела дух, — она не хотела рожать от тебя, эденийцы гораздо больше просчитаны, чем ты считаешь. Синяя эденийка выставила перед собой вееры, и такого же цвета ореол окружил их троих — Джеррода, Синдел и Китану. — Запоминай с первого раза, Шао Кан, — напомнила синий ассасин, — один твой выпад, и твоя голова в шлеме будет украшать твой молот. Я насажу её на рукоятку — замена бюсту, памятник «великому и ужасному императору» в твоём же дворце. Моих родителей ты пальцем не тронешь, к ним на три шага не подойдёшь, разрушитель нашей семьи, вор и разлучник. Я не отдам тебе маму — даже с боем, ищи себе другую игрушку. «Козёл!» — подумала Синдел. Но вслух старшая эденийка сказала: — Хочешь крови? Ты её получишь. Своей. Захлебнёшься. Я больше не твоя жена. Вот он, — Синдел показала на Джеррода, — больше достоин меня, он заслужил, он выстрадал и готов исправиться. А ты, — королева ткнула в императора, — столько я от тебя натерпелась. Ты во всём виноват! Ты виноват, что я убила мужа и дочь… — Синдел вздрогнула, и слёзы хлынули из её глаз. — Мамочка, — Китана обняла её. — Я никому тебя не отдам, ты — моя родная кровь. Ты, — она повернулась к Шао Кану, — довёл её, убирайся вон из нашего дома и из нашей жизни. — Пошли со мной, — не дрогнул внешнемирец, — оставьте этого хорька Джеррода, так и быть, дарую ему жизнь. — Я. Сказала. Пошёл вон! — почти басом, сквозь слёзы выкрикнула королева. — Хорёк тот, от кого тебя самого родили, — холодно ответила принцесса, — безродный ты подобранец с улицы. Джерроду было совестно, что он послужил в этой ссоре яблоком раздора — в очередной раз. Настал его черёд. Заплаканные глаза Синдел словно кричали ему: «Скажи хоть слово, ты мужчина?». Но он не стал спорить с зарвавшимся внешнемирцем. — Синдел вправе сама выбирать, с кем ей остаться, со мной — или с тобой. Даже если бы она тебе сказала «да», — ровным, чётким и спокойным голосом Джеррод вклинился в разговор, — я не перестал бы её уважать как женщину, тем они и ценны. В отличие от тебя, Шао Кан, я не принуждаю к сожительству. Чего ожидать от того, кого воспитали как бы мимоходом, между делом, урывками, на самом же деле бросив тобой заниматься. Ты — сорняк, Шао Кан. Живучий — но всё равно сорняк. — Задача истинного воина — не убивать всех подряд, — добавила Китана. — Вся в мать! — Ответом синей эденийке послужил сиплый, надрывной от начинающейся истерики смешок. Ты всё такая же! — вмешалась в разговор Милина. — Ты могла бы и не встревать, — подала голос Джейд. — Не смей плохо говорить о Синдел и о Китане, иначе… — Что — иначе? Заткнись, шалава придворная! — ответила Милина. — Твоё дело — раздвигать ноги. — А твоё — лишиться зубов, — вмешалась и Таня. — Не скажи королева, что сражения не будет, я бы разнесла тебя, три дня собирала свои зубы. — Ты забыла, лесбиятина, где тебе место? — Милина подошла к Тане на расстояние в три шага. — О, узнаю жаргон Блэка, — послышался за спинами внешнемирцев приглушённый, со стальными нотками голос. — Так. Отошли! Быстро, я сказала! К ним торопился ещё кто-то. Внешнемирцы расступились, и перед эденийским отрядом появилась Скарлет, вынимая клинок на ходу. При виде Синдел и ассасинов багровый боец вложила клинок обратно в ножны. — Ты чё вылупилась, сучка? — Милина бросила на красного ассасина полный ненависти взгляд. — Тебе выбить зубы, которыми ты сверкаешь? — Беспокойся о своих. То, что ты сказала, — Скарлет дерзко взглянула на Милину, — ты и есть. — Она подошла к Ермаку. — Что мы с ними сделаем? — Выбор за тобой, — ответил властелин духов, — но сегодня сражения не будет. — Всё с ним ясно, — багровый ассасин кивнула в сторону Шао Кана, — он попросил Синдел вернуться к нему, но та ему отказала. Что не понятно?! — Скарлет повернулась к императору. — Ты должна называть меня «Ваше Императорское величество», напомнить?! — грозно спросил её император. — Точно, — поддела его кровавая ведьма, — Шао Кан, потерявший своё былое влияние, но сохранивший манию величия. Даже Рептилия и Барака засомневались, — кивнула Скарлет на зелёного ящера и предводителя таркатанов. — Сразишься — проиграешь, поражение я тебе гарантирую. Сколько бойцов хочет уничтожить тебя. Ты стал бесполезен, Шао Кан. — Вы сговорились, — расхохотался император, — одно движение, и вы все мертвы. — Ты в сто двадцатый раз это обещаешь, «отец», — Китана не уступала Шао Кану, — спросил, последует ли Синдел за тобой. Ответ: нет, маму я тебе не отдам. Ты ненадёжен! Пройдёт год, второй — и побои повторятся. Возвращайся домой, в последний раз повторяю: королевы Синдел тебе не видать. Хочешь боя? Ты его получишь. — Вот как, значит? — Шао Кан заметил, что Скарлет, которая явилась с его отрядом внешнемирцев, подошла к эденийцам. Красный ассасин стала напротив его воинов. — Да, именно так! — раздался стройный хор пятерых ассасинов и королевы. — Убирайся вон! — Эденийки, Скарлет и Дестини построились, и каждая из них вынула оружие. — Вы пожалеете, жалкие и ничтожные, — заявил император. — Смотри, как бы ты не пожалел, — ответила Дестини. Китана, Синдел, Джеррод и их союзники не могли поверить увиденному и услышанному: впервые Шао Кан дал слабину. Все его воинственные помыслы пропали, его неудержимое рвение завладеть Синдел подостыло… Они чувствовали своё превосходство над ним. — Иди обратно к своим наложницам, — ледяным тоном произнесла королева, — я к тебе ничего не чувствую. «Я так понимаю, у меня нет больше шансов», — спрашивал его горящий взгляд. — Нет, — хором ответили Синдел, Джеррод и ассасины. — Ты не понял? — спросила Китана. — Ещё раз повторить? — поддержала её Джейд. — Не надо делать такие глаза! — насела на него Скарлет. — Папа, не пошли бы Вы куда подальше? Ваша Императорская Низость, не злите великую и ужасную Скарлет! Император удивился: впервые красный ассасин, которого он считал лучшей своей дочерью, когда-то преданная ему, без задней мысли, убийца, назвала его одновременно папой и на «Вы». А ещё надерзила! — Девочки, потише, — попросила королева, — вы знаете, что я остаюсь с вами! Вместе лучше! — Мы очень дорожим Вами, Ваше величество, Вы — наше всё! — наперебой воскликнули Джейд и Таня. Китана с улыбкой наблюдала эту сцену, её сердце трепетало! Синий ассасин была очень счастлива! — Не перехвалите меня! Шао Кан, я люблю Эдению, ты всё слышал. Хочешь боя? Император молчал. Он готов был сразиться с Синдел. В который раз. Его бесила и одновременно делала безвольным эта гарпия! Даже одержать верх в бою… до него с трудом стало доходить, что все его потуги не принесут желанного результата. Цель — королева Эдении — не достигнута. Эта эденийка не сдастся. Он думал… Он лихорадочно придумывал, как бы ему уговорить её. В идеале — их всех. Отлично спелись, сказал он себе. Один думает на шестерых. С приходом во Внешний мир Дестини их оппозиция, казалось, ещё больше окрепла: разубедить этих, как он считал, дам, нереально. Ну, или почти нереально. Скосив на Китану глаза, Шао Кан заметил, что его падчерица встала вплотную рядом с королевой. Он догадался, что они обе находятся сейчас в незримом и неслышимом контакте — стало быть, совещаются, как им заставить императора вернуться обратно во Внешний мир, убить его или… быть может, как-то заколдовать его. Так, как это он проделывал с ними со всеми — по отдельности. Скарлет, Таня и Дестини не обладали ещё способностями читать мысли друг друга. Переведя с них свой лихорадочно блуждающий взгляд снова на Китану — внешнемирец смотрел то на одну, то на другую, — Шао Кан заметил подобное между синим и зелёным ассасинами… Да, император знал, что прозорливость, дарованная Китане свыше — и способность общаться без слов — сделали уже многое, чтобы между ним и королевой с её ассасинами простёрлась пропасть. Которую так просто не преодолеть. Ему очень хотелось их вернуть. А знали ли эти девушки, которые сейчас стояли перед ним, о чём думает сам Шао Кан? Безусловно. Они осознали: император вновь обратится к помощи магов. Они ждали всего подряд. Нечего и спорить. Нечего угадывать. Всё давно разгадано. Он может подстроить что угодно. Главное, чтобы было кому расколдовать очередной круг. Всё это пронеслось в головах собравшихся персонажей за какую-то минуту. За минуту можно было бы догадаться, условиться о чём угодно. Сломать мозги на чём угодно. — Знай, ты всё сам испортил, — Китана первой нарушила молчание. — Я тебя предупреждала — когда узнала о своём настоящем прошлом. Я знаю, тебе хотелось бы вернуть меня и мою мать. Ты опоздал. Ещё одно, хоть одно, запомни, слово о нашем несбыточном возвращении во Внешний мир, ответ Эдении будет незамедлительным и приведет тебя к таким последствиям, с которыми ты в своей истории еще никогда не сталкивался, которых не было за всю историю Внешнего мира. Синий ассасин сделала паузу. Она ждала реакции Шао Кана… Но знакомого хохота и тычков пальцами, заученных фраз о ничтожности противника на сей раз не последовало! Для императора впервые — за всю его жизнь! — аргументы закончились. Он исчерпал их. Китана видела и чувствовала, что она уверенно владеет ситуацией. — У тебя есть, кем управлять, — добавила она. — С тобой Милина, Камелиона, Шанг Цунг и Куан Чи… — Ассасин принялась загибать пальцы. — Барака, Рептилия… С твоими возможностями можно создать кого угодно. Ты мастер создавать из крови убитых тобой противников — создашь себе, кого хочешь, любых клонов, всё к твоим услугам. Тысячи таких, как я, как мама, как Джейд… — Принцесса обвела взглядом всех, кто стоял за ней. — Как они все. — Она указала на Скарлет, Дестини, Таню, Ермака и Джеррода. — Чего застыл, как вкопанный? Я неясно выразилась? — Вас никто не заменит, — выдавил из себя Шао Кан. — В чём? Сам знаешь, даже и спрашивать не надо! — Теперь завелась и Синдел, она сверлила императора глазами. — Ты полагал, так будет всегда. Мы живём по светским законам свободы и разума — а не под твоим молотом и сапогом! Я знаю: всё повторится по-старому, после нескольких лет тихой жизни. Запомни: незаменимых нет! Ты всё ещё живёшь иллюзиями, Шао Кан, застыл в прошлом. Мы все — в частности, я, — далеко опередили тебя! Ты завидуешь всем вокруг! Когда оживёшь — я подумаю бесчисленное количество раз, прежде чем подпустить тебя к себе в качестве партнёра и конкурента, а не завоевателя. — Настоящий боец не убивает всех подряд, — договорила Китана. — Ты так и не понял: голым террором нельзя завоевать женское сердце. Маму оставь в покое, иначе плохо будет, вот эта сталь, — ассасин взмахнула веерами, — вонзится куда угодно и выйдет откуда угодно, я за себя не ручаюсь. — Бойцы, — обратилась Синдел к собравшимся, — расходимся! С этим, — она указала гуань дао на Шао Кана, — нечего обсуждать! В следующий раз будет сражение! Шао Кан не ответил. Он и его отряд молча исчезли. — Он больше не придёт. — Уверенность Китаны не знала границ. Она кивнула в сторону удаляющегося императора. — Как его остановить? — спросила Дестини. — Есть ли у нас сила магии, чтобы его задержать? На десять тысяч лет. Или навсегда. — Последнее отменит Кроника. Это может случиться в любой момент, — пояснила Джейд. — Я сама его остановлю, — ответила Синдел. — Нет, мама, — Китана взяла её под руку, — вместе пойдём. — По правилам… — начала было Синдел. — К Шинноку правила! Я хочу, чтобы ты осталась цела и невредима! — Синий ассасин ощутила, как её бросило в жар, запах собственных феромонов показался ей железно-кровавым ароматом. — Я к тебе никого не подпущу, я… я готова его крушить вместе с тобой, одновременно! — Тогда нужно будет обезвредить и Кронику, — предложила чёрный ассасин. — Уже, — ответила Таня, — наша гордость и краса Эдении выиграла бой, — жёлтый боец указала на синюю эденийку. — Корона у неё. — Кроника теперь на побегушках, — уточнила зелёный боец, — теперь не она управляет временем и судьбой. — Не будет больше бессмысленных сражений, — мысленно произнесла Китана, вызвав улыбки на лицах Синдел и Джейд. Дестини поняла всё без слов. Принцесса знала, за какую ниточку потянуть, чтобы без лишних усилий добиться своего. Она сегодня нарочно не надела Корону. Возможно, Китана стеснялась матери: ей не хотелось напоминать той, кто у кого в подчинении и кто здесь настоящий хозяин. Она по-прежнему чтила и уважала Синдел, несмотря ни на какие титулы и сверхспособности. В Эдении королевой была по-прежнему Синдел… всё как в давние времена. — Как нам обезвредить Шао Кана? — снова поставила вопрос ребром чёрный боец. — Придумали? — А что ты предлагаешь? — в ответ спросила её синий ассасин. — Я, например, склоняюсь к тому же — бить врага его же оружием. Он должен страдать — и только. Никакого удовольствия от этого он не получит. — Какой смысл устраивать очередной бой? — спросила Джейд. — Каждый из нас умеет всё то, чему обучен. — Верно, бои не научили его ничему. Он проигрывает их один за другим. И не хочет признать, то что мы для него потеряны насовсем, — ответила Скарлет, до сих пор хранившая молчание. — Он сделал в итоге из тебя половую тряпку — во всех смыслах, — сказала Синдел, — бравируя тем, что ты — его выкормыш. С которым он вправе делать всё, что захочет, — эденийка внимательно следила за выражением лица красного ассасина, — он это никогда не пытался скрыть. Я знала, что Шао Кан — не тот, за кого себя выдаёт. Я превращу его в… — Да, — перебила королеву Джейд, — я того же мнения. Я хочу увидеть это зрелище, я сплю и вижу, как мы с Китаной делаем с ним всё, что захотим, кромсаем его в бахрому, — а он ничего не может нам сделать в ответ. — Только пусть придёт ещё раз! — заявила Скарлет с ноткой боевого клича, которым она била соперника ногами перед тем, как высосать из него порцию крови. — Я сделаю так, что он всю жизнь будет мучиться от своего бессилия! Я отомщу ему не только за себя, но и за всех вас. «За всех вас»… Это прозвучало пугающе. Китана застыла от ужаса, но это чувство тут же сменилось пониманием: красный ассасин — не эденийка. Вернее, эденийская в ней лишь кровь, да и то не вся. Она считается рождённой во Внешнем мире, её ведь бросили непутёвые родители именно оттуда, они были родом не из Эдении. Шао Кан давал ей пить эденийскую кровь — и не только её. Она напилась крови всех рас и народов — впоследствии, в самостоятельных поединках и на полях сражений. Скарлет — коктейль, взрывная смесь, принявшая облик красавицы, похожей на каждую из эдениек. Она разнокровка, в ней «есть всё». Её можно использовать. Ей можно ненадолго довериться, её раздирают на части. Воспользоваться её замешательством, внушить ей, и она пойдёт не против тебя, а за тобой. Заметив волнение Китаны, кровавый ассасин подошла к ней. — Тебе это понравится, — тихо произнесла багровая ведьма, взяв принцессу за руку. — Признайся себе: ты же мечтаешь об этом. Чтобы он не трогал никого из нас. «Никого из нас», — Китана почувствовала, что уверенность Скарлет передалась и ей, волнение пропало. — Ты ведь… — Я не прощу ему того, что он сотворил со мной, — прервала эденийку багровый ассасин. — Ты видела. Ты знаешь. Я хочу, чтобы он жестоко пострадал! — Её взгляд сверкал, она вынула свой укороченный меч, по нему и по руке заструилась кровь, которая не капала на землю, а устремлялась обратно вверх. — Никаких сентиментов и помилования! Он должен страдать! Ты не будешь больше лить слёзы, — внезапно сказала Скарлет, продолжая сверлить Китану взглядом, — я тоже пролила их немало. Принцесса лишилась дара речи. — Твоей мыслью сейчас было что-то вроде: «Откуда такая щедрость?» — признайся самой себе, что это так и есть. Китана молчала. — Значит, я права, — догадалась красный ассасин. — Ты растерялась: ведь мы с тобой враждовали. Синий ассасин оцепенела, не в силах возразить, её взгляд стал неподвижным: Скарлет, не до конца осознавая, что делает, влезла эденийке в душу, задела за живое, по-внешнемирски бесцеремонно прошлась по самому сокровенному Китаны. Которая та тщательно прятала от других. — Вместе ему отомстим, — Скарлет слегка сжала руку Китаны в своей. Кровь обволокла не только её собственную руку, но и руку Китаны. «Считай, что мы расписались этой кровью», — говорил взгляд внешнемирской воительницы, эденийка не привыкла, чтобы с ней так обращались, но она успокоилась. Сомнения развеялись, она была готова на всё.