Синдел и Джеррод: Воссоединение

Шао Кан, сделав вид, что уходит, вернулся снова. С его стороны это был отвлекающий манёвр — ему хотелось застигнуть бойцов Эдении и их союзников врасплох. Ни у одного из них сомнений в этом не было. Эденийцы, простые солдаты, уже разбрелись по домам, и позвать их сейчас не было никакой возможности. Синдел, Китана, Джейд, Дестини, Таня, Скарлет, Ермак, Джеррод и единственный из оставшихся воинов Эдении — Рейко — приняли этот бой. Но если разить простых солдат Внешнего мира им оказалось в целом нипочём — тысячный отряд Шао Кана пал менее, чем за час, — то впереди их ждало испытание посерьёзнее. С ними не было сейчас ни Рейдена, ни Фуджина, ни бойцов в лице Земного Царства. Против них вышли другие союзники Шао Кана — Милина, Барака, Горо, Кинтаро, Рептилия… Естественно, не преминул появиться и он сам: император считал, что не имел права пропустить это сражение. Да и как бы выглядел их так называемый командир, который их привёл на поле боя — а сам сбежал? Бегство для Шао Кана было не просто проявлением трусости — он считал, что не имеет права оставить своих союзников. — На сей раз я тебя не пощажу, — расхохотался Шао Кан в лицо своей несостоявшейся жене. — Перед смертью я устрою тебе — и всем вам… — Земляне говорят, что делить шкуру неубитого медведя, — ответила ему королева, — признак недалёкого ума. Впрочем, ты, выращенный улицей, по-другому не можешь. — Я вырос в нормальном и свободном социуме, где выживает сильнейший! А не под юбкой сидел, как ты и твой сопляк Джеррод! Зато твоя мать, как и ты, ложилась, под кого пожелает! Несчастная и жалкая, ты ничего не знаешь! Ты с детства забита ею и своей бабкой! А твои обожаемые земляне, — вновь последовал хохот, переходящий в рык, — хорошо языком работают. — Один из твоих бойцов языком работает лучше любого земного бойца, — рассмеялась в ответ Синдел, — против него вышла моя дочь. — Твоя дочь умрёт раньше тебя, — и Шао Кан указал на истыканную Китану, лежащую лицом вниз. На неё спине сидела Милина и что-то шептала ей на ухо, посмеиваясь, саи совершали движения, оставляя за собой кровавые следы… Синдел рванулась к Милине, чтобы освободить свою дочь, но тут копьё Шао Кана, брошенное ей вслед, вошло ей между лопатками. Потеряв сознание, старшая эденийка упала. Последнее, что она видела и слышала, был тычок Милины саем и очередной вскрик Китаны… Милина восприняла это как знак: она вонзила сай в бок побеждённой принцессы, и та, перестав сопротивляться, затихла. Её остановившиеся глаза уставились в камень, но Китана ничего не видела перед собой… — Бойцы! — Возглас императора подстегнул его союзников. — Режьте их! Я устрою им пытки — страшные и мучительные, ха-ха-ха! Тем временем Барака, увернувшись от шеста Джейд, поднял зелёного ассасина на одном из своих ножей. — Наш народ победит, — хрипло, зловеще расхохотался глава таркатанов. Он вонзил второе остриё зелёной эденийке в левый глаз, — отшвырнув её, он повесил на её шест флаг царства Таркаты. — Закачаешься! — ответил ему император-внешнемирец. — Отлично поработал! — Когда-то я считала тебя своим отцом, — сказала ему красный ассасин. — Ты просто подобрал меня. Ты хотел, чтобы я тебе заменила Милину. Она для меня — никто. — Китана для тебя тоже никто, — ответил император «красной дочери». — Из тебя я хотел сделать верного стража, но ты повелась с этим недоделком Ермаком и предала меня. Ты милуешься с этой придворной подтанцовкой Джейд и Таней, которые из себя, в сущности, ничего не представляют. Я тебе что сказал?! Ты должна убить Джейд и Китану! Ты не выполнила приказ! — Значит, ты того заслуживаешь, чтобы тебя предавали. — Тон Скарлет стал зловещим. — Загремишь в Нижний мир — следом за ними! Но перед этим… — Перед этим, — перебила его багровая ведьма, — добейся перевеса в свою пользу! А не зубами щёлкай. — Уже добился, твои милые подружки лежат разбитые, — и молот, пробив «блок» красного ассасина, угодил по её груди и плечам, захрустел скелет… Удар сапогом повредил Скарлет лонную кость — обе её части хрустнули и ввалились внутрь, и багровый ассасин зашаталась… Со словами: «Рожать больше не будешь», — Шао Кан вырвал копьё из тела поверженной Синдел и запустил его в Скарлет… — Займёмся тобой. — Император переключился на эденийца Рейко. Тот уже успел вырубить Рептилию и жаждал сцепиться с Баракой. Рейко, одетый в доспехи, отлично владел оружием. В своё время он тренировался под начальством Синдел, и полученные навыки не забылись — даже спустя столько лет. Меч эденийца был зазубрен от ударов молота Шао Кана, от которого воин защищался уже минут десять. Этот воин был готов пасть, защищая своих господ — Шао Кан отметил про себя, что, хоть Рейко и враг, он сражается хорошо. «Достойный боец», — подметил император. — Переходи на мою сторону, — предложил внешнемирец. — Нет, — тотчас ответил тот, — Эдения для меня — всё. Родина не продаётся. Отбросив испорченное оружие, Рейко налетел на Шао Кана. Использовав копья как шесты, они осыпали друг друга ударами. После сотни ударов копьё эденийца сломалось. Издав воинственный клич, император обрушил молот на голову Рейко — та лопнула, словно выброшенный из окна второго этажа арбуз… — Ну что, сосунок, — Шао Кан подошёл к Джерроду, — встреча состоялась снова! Синдел — моя! Она никому не достанется! Ты — никто, пустое место, как и твой отец! — Она уже досталась мне, — взяв обломок копья Рейко, — оно сломалось от удара императора пополам, — король Эдении занёс его перед собой. — Подходи ближе, — спокойно сказал эдениец, — твоё лицо обретёт новые шрамы, на тебя ни одна наложница даже под страхом смерти не посмотрит. Этот прут соскучился по тебе. Внезапно очнувшийся Рептилия кинулся на Джеррода. Кислотная рвота ослепила эденийца, и тот упал без сознания. — Отлично поработал, боец, — похвалил его Шао Кан. — Осталось разобраться с этими, — он кивнул на Таню, Ермака и Дестини. — У него лицо симпатичнее твоего, — дерзко сострила чёрный ассасин. — Эй, ты, — она отвлеклась на зелёного ящера, — любишь безоружный махач? Взлетев, чёрный боец кинулась на Рептилию. Одновременными ударами — двумя руками — она сломала ему нижние рёбра, и тот упал, судорожно дёргаясь и держась за живот. Кислотная рвота вперемешку с его зелёной кровью лужей разлилась под ним, но ящер всё ещё оставался живым. Дестини кинулась к Бараке, чтобы уложить и его. Брошенные два сая Милины воткнулись ей в поясницу, их острия вышли со стороны живота. Она упала и отключилась. В это время Шао Кан уложил Ермака — со словами: «Вам обоим будет хорошо вместе!». Всё тот же молот прошёлся по телу короля духов, превратив того в бойца-месиво. — Осталась ты, — засмеялся Шао Кан, — прикончите её! — Он указал на Таню. Милина с саями — и Таня со своими клинками — стоили друг друга. Их мастерство было одинаковым: они дрались уже час, но ни одна из них не могла одолеть другую. — Я попробую. — Это был Барака. Он оттеснил Милину в сторону. — Легче лёгкого, — и длинное, почти метр, остриё вонзилось в Таню… Коронным приёмом он отправил жёлтого ассасина в долгий и изнурительный нокаут — вслед за Джейд. — Мы их доставим во Внешний мир, — сказал Барака. — Я хотел поразвлекаться с этими, — он указал на Таню и Джейд, поверженных, — люблю строгать их заточенным железом, — передёрнуло предводителя таркатанов. — Успеешь ещё, — расхохотался Шао Кан. Рептилия, перестав блевать, кое-как поднялся на ноги. — Возьмите их и сложите рядом со мной, — Шао Кан вызвал портал. — А Ермак? — спросила Милина. — Да и Шиннок с ним, — ответил император, — валите кулём, потом разберём. Кроме Рейко — ему уже никто не поможет. *** — Ты чего опять боком пошла? — Я случайно, простите, бабушка Изольда… — Синдел вытянулась. — Я тебя как учу ходить?! — Старая эденийка стукнула кулаком по столу. — Вытянись как следует! Втяни позвонки! Они не должны выделяться! Девочка вобрала живот, подтянула его к позвоночнику. Руки её выпрямились. — Спину. Держать. Ровно. — Изольда три раза стукнула ладонью по столешнице, у Синдел засвистело в ушах. — Ты никому не будешь нужна! Никто замуж не возьмёт! — Женщина — рабочая сила, — вмешался Верестан. — Расходный материал. Ваше дело — рожать. — Может, ты и рабочая сила, — перебил его «предок семейства», — вот и рожай. — Место женщины — на кухне. — В спальне сам справишься? — поддела его Изольда. — Не мешай процессу воспитания. Значит, ещё раз, — переключилась бабка на внучку, — вытянись и сделала реверанс. Верестан мигом заткнулся. — Синдел, не спать, я сказала! — Изольда снова повысила голос. — Где твоя грациозность, плавность, лёгкость, ты не старая кляча! Позор Эдении! — отчитала она внучку. Синдел повиновалась. — Запомни: ты не старый инвалид войны! Мы с твоими мамой и папой возлагаем на тебя большие надежды, но, если ты не оправдаешь наши ожидания, не быть тебе королевой. «Быть королевой, — подумала маленькая эденийка, — такой же строгой, как бабушка…» — Я не хочу быть королевой, — робко произнесла Синдел. — Я. Сказала. Будешь. — Три хлопка о стол. — Ты мне ещё спасибо скажешь. *** Образы из далёкого детства уступили место настоящему. Синдел почувствовала, что её тянут за руки. «Куда ты меня тащишь? — мысленно крикнула королева. — Не смей ко мне прикасаться!» — Вставай, куча хлама! — заорал у неё над ухом чей-то голос — не Шао Кана. Синдел разлепила запёкшиеся, в крови, веки. Сквозь грязную пелену она различила кого-то, похожего на таркатанца. Это был Барака. — Вставай, мразь! — Второй голос уже принадлежал Шао Кану. Пинок. Боль в боку. Синдел поняла: у неё сломано три левых ребра. Её продолжали бить, когда она потеряла сознание. — Кто обзывается — тот так и называется, — даже в ужасном состоянии королева не теряла самообладания. — Дерзишь, старая блядь?! — зашипел, срываясь на визг, третий голос. Это была Милина. — Одно слово — и твоя дочурка беспонтовая, такая же шлюшка, как и ты, проколется насквозь. — Полутаркатанка наступила на ногу Китане, лежащей неподалёку от Синдел. Младшая эденийка вскрикнула, от каблука Милины на её коже показалась ссадина, переходящая в кровоподтёк. — Заткнись, ёб твой сраный рот, — угрожающе, с расстановкой, фальшиво-наигранным тоном пропела Милина, — говорить не велено, запоёшь, когда прикажу. — Старая ты кляча, — расхохотался император, — твой Джеррод перед смертью отречётся от тебя. — Лжёшь! — Взрывная боль в том же боку заставила королеву тут же замолчать. От таких побоев она взвыла. «Соберись, тебя должны бояться!» — сделав над собой усилие, эденийка заставила себя замолчать. — Только бы освободиться, мам, — мысленный голос дочери заставил Синдел немного воспрять духом. — Что они сделали с тобой, Китана? — беззвучно обратилась к ней королева. — Я не могу встать, мама. Я ног не чувствую… — Я вытащу нас отсюда. — Это должна была сделать я. Прости, мама… Не уберегла тебя… — Китана… — Мысленный возглас Джейд заставил синего ассасина затрепетать. — Джейд, я… — Принцесса повернула голову в сторону подруги. Нижней половины у зелёной эденийки практически не осталось, челюсть и зубы отсутствовали. — Я теперь хуже Милины… Лучше бы я была такой же, как она… — Не говори так, Джейд… — Пока я на что-то гожусь… — Ты мне всегда нужна, Джейд, ради тебя стоит выжить. Слушая мысленные признания дочери, Синдел успокаивалась, боль слегка притупилась. Ей хотелось встать и размазать по стене Бараку, потом Милину и Шао Кана. Но тут… — Чего молчишь? — На королеву вылилась порция кислотной рвоты, Синдел зажмурилась за долю секунды до того, как липкая, зловонная, сжигающая нежную кожу эденийки масса стала въедаться в неё. Королеве показалось, что ей подожгли лицо… — Второй плевок будет куда более болезненным, — голосом шелудивого тролля изрёк зелёный ящер. — Разрешите, император, приступить к её лечению, — он указал на избитую Синдел, — от дерзости прямо сейчас? — Рептилия принялся водить животом, втягивая его и выпячивая, он приготовился вновь плюнуть в Синдел раствором кислоты. — Воняет, аж саму прёт, — мерзкий голос Милины вывел Шао Кана из раздумий. Император не знал, как заставить Синдел заговорить. — Хочешь, угощу? — засмеялся Рептилия. — Да пошёл ты, сука, — завизжала полутаркатанка голосом свиньи. — Смажь язык этой хуйнёй — толстым слоем, — и засунь его себе в очко, ебланище. — Заткнулись! Оба! — рявкнул Шао Кан. Рептилия повернулся к изувеченной Джейд: — Я не забыл, как ты нарушила план, когда мы с тобой получили от императора приказ остановить Китану любой ценой. — Он изрыгнул сгусток на Джейд, та задёргалась от боли и отвращения. — Хорошо, что тебе говорить нечем! — Ящер принялся пинать её ногами. Слушая беззвучные крики Джейд, Китана закипала. В какой-то момент левая нога Рептилии оказалась рядом с ней… Рывок, пальцы эденийки сомкнулись на его стопе, длинные ногти синего ассасина прочертили три глубоких пореза на его коже, пошла зелёная кровь. — Ты ещё шевелишься, тварь! — третья порция рвоты ослепила Китану — та не успела зажмуриться, её разбитое, в рубцах и ссадинах, лицо загорелось. Рептилия и сам не ожидал, что кислота подожжёт врага. Языки пламени превратили лицо синего ассасина в головешку. Китана отключилась. Вслед за ней перестала подавать признаки жизни и Джейд: эта же кислота разъела то, что оставалось от лица зелёной эденийки. — Синдел… Королева узнала голос Джеррода. Она была поражена: эдениец прежде никогда не обращался к ней так, как это делала Китана. — Джеррод, — беззвучно ответила она ему, но, по старой привычке, зашевелила губами, словно разговаривая вслух. — Не выдавай себя, общайся молча, лежи тихо, — мысленно посоветовал король. Но было поздно: Шао Кан по губам Синдел догадался, что она хотела сказать. — Опять, сука?! Он пнул её по тому же месту, утихшая боль вновь стала нестерпимой, Синдел взвыла и забилась от начинающегося болевого шока. — Не смей вспоминать этого ублюдка!!! — Сам ты это слово, — еле справившись с рыданиями, ломающимся голосом выговорила Синдел. — И то, как ты меня назвал, — простонала эденийка. Ещё один пинок. Она съёжилась. — Ненавижу, сволочь, — у неё не было сил ни кричать, ни плакать, — и как я смогла пойти за таким уродом… — Муженёк твой урод, — изрёк Шао Кан, — правильно сделал, что убил его тогда. И сделаю это ещё раз, ха-ха! — Держись, Синди, — сказал Джеррод, — если тому суждено сбыться, то мы с тобой встретимся в Преисподней. Синдел пошарила вокруг себя. Ножевое лезвие, тонкое и крепкое, попалось ей под руку. Она узнала его: это была сталь из веера Китаны. — Ты отпустишь мою дочь. И всех наших друзей. Сейчас же. — Она поднесла лезвие к горлу. — Сделай себе клона, извращенец, и твори что хочешь. Выпустил нас отсюда! Бегом, я сказала! — Королева дёрнулась, она выкрикнула это почти басом, превозмогая себя, рискуя умереть от приступа боли, который вновь сковал её. Она ощущала, что вся горит — как после бруталити. Её душа не спешила покидать тело. Император видел это — он владел магией: его внутреннее зрение позволяло различать предсмертные метания души поверженного врага, которая вот-вот выйдет наружу. Его научил этому Шанг Цунг: тот также был мастером по высасыванию порабощённых душ из поверженных врагов. Какие же эти эденийцы упёртые! — сказал себе Шао Кан. Такие же, как и земляне! Они держатся до конца. «Что ж, — напомнил себе император, — я обещал им пытки, я их им устрою! Я их заставлю помучиться! Здесь я — хозяин жизни!». — Давай, старая ты шалава! — подлила масла в огонь Милина. — Вскройся поскорее, уёбище! А, сука! Боишься! — Она наступила Синдел на разбросанные, прежде сияющие белизной, а сейчас перепачканные в грязи и крови королевы волосы — и принялась их растирать ногами по полу, превращая их в лохмотья… — Мой император, — полутаркатанка склонилась перед Шао Каном, — можно, я… — Да. Можно, — перебил её самодержец. Милина встала над Китаной, потерявшей сознание, и принялась мочиться на неё, смывая мочой остатки блевотины Рептилии. Увидав это, Синдел из последних сил подсекла Милину правой ногой, угодив ей в лодыжку, та подкосилась и упала. — Сука, — завыла Милина, — я тебя взъебу! — Она заорала как драная кошка: — Поднимите меня! Эта пидораска мне ногу сломала! Рептилия и Барака, как по команде, кинулись к ней. — Я бы тебя растёрла по этой земле, — пробормотала Синдел сквозь зубы. — Это тебе за Китану, не смей приближаться к моей дочери. Отошла от неё. Быстро, я тебе сказала! — На что и куда ты годишься! — На этот раз не выдержал уже Шао Кан. — И зачем я тебя сделал! Надо было удавить тебя ещё в бочке! — Какого хуя?! — заорала на него Милина. Она не выдержала! — Ты меня родил уёбищем! Я никому нахуй не была нужна! Вот эта сучка, — она разбежалась и пнула Китану, та перевернулась на живот, но так и не пришла в себя, — всю дорогу путалась у меня под ногами! Суки вы все!!! — затопала она ногами. — Ненавижу!!! — Ты как разговариваешь с императором? — насел на неё Барака. — Пошёл на хуй! — выкрикнула Милина ему в лицо. — А ну, стоять! — Рептилия кинулся к ней. — Да пошли вы нахуй. Она кинула сай в стену с такой злобой, что кончик отломился от клинка. Второй сай она пустила в Китану, пригвоздив её за правую руку, — и, прихрамывая, убежала, хлопнув дверью. Синдел исподтишка огляделась. Кислота Рептилии не сожгла ей глаза, но веки очень сильно обожжены. Так, не стало одного врага. Барака и Рептилия глядели на Шао Кана в ожидании. Тот, в свою очередь, не ожидал такого поворота событий. Джейд и Китана в отключке, на грани смерти, — а у Джеррода сломана правая рука. — Синдел, ты жива? — Мысленный вопрос Джеррода заставил эденийку вздрогнуть. — Да, — беззвучно отозвалась измученная, изуродованная королева. — Что бы ни случилось, знай: я готов умереть за тебя и за Китану. Он пошарил рядом с собой… Его здоровая — левая — рука наткнулась на полосу стали. — Я нашёл кое-что… Лезвие от веера Китаны. — То же, что нашла и я… — Я хочу бросить это остриё в Шао Кана. У тебя руки действуют, Синди? — Да, но одна из них жутко болит… — Эденийка готова была вновь заплакать, на глаза навёртывались слёзы. — Сейчас не время, Делочка… Соберись. Бросаем по команде. — Надеюсь, я попаду в Шао Кана… — Я тоже, дорогая… Тогда я бросаю в Бараку. — А Рептилия? — Да и Шиннок с ним, Делка… Готова? — Да, дорогой. — Учти: у нас нет второго шанса, Синдел. — Мы должны… — Да. Доверься мне. Эденийская пара вздохнула. Надо было совершить рывок. Сделать невозможное! «Сейчас — или никогда!» — Синдел подняла руку. — Эта тварь притворяется, — заметил Барака. — Сейчас мы её успокоим! — оживился Рептилия. Синдел оказалась быстрее. Она сосредоточилась… Лезвие стремительно полетело в зелёного ящера. Бросок был точный — остриё на большой скорости погрузилось в его правый глаз, прошло в мозг, и Рептилия свалился замертво. Подбежавший Барака схватил эденийку и хотел свернуть ей шею, но волосы Синдел, хоть и извалялись, сбились в бесформенную массу во время пыток, которые устроила им гоп-команда под предводительством Шао Кана, стали твёрже струн. Она ухватила предводителя таркатанов — и принялась душить его. Увидав это, Шао Кан кинулся к Синдел. Он взмахнул молотом, но в это время Джеррод пустил в него второе лезвие, которое он только что подобрал. Тонкое, как бритва, никогда не затуплявшееся за тысячи лет остриё Китаны просвистело по его шее, сбоку появилась красная полоска. А через мгновение из вспоротой сонной артерии императора фонтаном забила кровь… Тем временем Барака потерял сознание, его глаза готовы были вылезти из орбит. Они были навыкате, будто вот-вот лопнут. Синдел рванула его несколько раз из стороны в сторону своими локонами, и глава таркатанов упал с переломленной шеей. Император пытался остановить кровь, но это ему не удавалось. Он не обладал магией, подобной той, что владела Скарлет: внешнемирец не умел собирать кровь в шар и использовать её. Молот выпал из его рук и грохнулся так близко от эденийки, что чуть не покалечил её. Император слабел на глазах: шатаясь, полминуты он ещё пытался удержаться на ногах — и упал рядом с Синдел. — Умри, наконец. Её волосы обвили Шао Кана. Пара рывковых движений — и он затих. Его голова была свёрнута; королева раздробила ему два шейных позвонка. — Синди… — Да, Джеррод… Троих из четырёх врагов мы убили. Рядом не было никого: Рептилия, Барака и Шао Кан были мертвы. Синдел и Джеррод могли, наконец, поговорить, как все вокруг, не пряча сокровенное от чужих ушей. — Я в который раз убедился, что ты — лучшая. — Да и ты что-то сделал, наконец. Если бы не ты, он, — головой она указала на поверженного императора, — убил бы нас всех. Ты вовремя сработал, Джеррод. Можешь, когда хочешь. — Эденийка попыталась улыбнуться, но разрывающая боль заставила её заплакать. Работая здоровой рукой, Джеррод подобрался к своей королеве. Теперь он мог дотронуться до своей бывшей жены. — Ходить сможешь? — Не знаю, — разрыдалась эденийка, — по мне будто проехала тысяча карет, запряжённых парой коней каждая… — Делочка, дорогая, от души тебе сочувствую, но попробуй приподняться. Ты ногой подсекла Милину, рукой запустила лезвия в… — Хорошо, — всхлипнула королева, — я сейчас… Её крик нестерпимой боли сводил короля с ума. Синдел медленно перевернулась на бок. Джеррод помогал ей здоровой рукой, он упирался, подталкивал свою эденийку, пытаясь помочь ей хотя бы сесть. Они оба услышали, как кто-то зашевелился рядом. Это была Китана. Только что её привели в чувство крики и стоны матери. Но, вспомнив, что у неё переломлена спина, синий ассасин беззвучно заплакала. — Мамочка… — Дочка, мы выберемся отсюда… — Ты никогда не пасовала ни перед кем, — мысленно подбодрил дочь Джеррод. — Они заперли нас в подземелье… — мысленно подала голос Джейд. — Сейчас вернётся Милина. — Мы справились с Баракой, Рептилией и Шао Каном, — сказала Синдел. Эденийка была поражена: все четверо знали, кто что о ком думает. Они научились читать мысли друг друга. Но сейчас было не время удивляться. А говорить вслух Джейд не могла, но зелёный ассасин понимала: Старшие боги не оставили их. Они наделили их даром, благодаря которому теперь они все действовали, как одна команда, единое целое. — Джейд, ты можешь встать? — обратилась Китана к подруге. — Хорошо бы, — отозвалась та, — сейчас попробую. Без особых усилий зелёный ассасин медленно поднялась на ноги. Она была первым из этих четырёх бойцов, который мог передвигаться самостоятельно, но раздробленная в хлам челюсть и беззубый рот мешали ей говорить: малейшее движение отзывалось адской болью. Джейд казалось, что ей снесли половину головы. — А я не могу ходить… — Китана вновь дала волю слезам. — Дай-ка я тебя подниму, — зелёная эденийка приподняла синего ассасина. — Так, суки! Кто это у нас тут без команды встал?! — послышался мерзкий, противный и до боли знакомый голос. Милина! Джейд как в воду глядела! — А, это ты, безликое пиздло, — облизнулась полутаркатанка при виде Джейд. «Зато я могу тебя прикончить», — взглядом ответила ей ассасин. — Смерти хочешь? — догадался саблезубый клон Китаны. — Потанцуем, детка! Я вся горю! Я жажду свежей крови! — На тебе лезвия Китаны! У тебя нет другого оружия! — Синдел бросила ей оба острия — она вынула их из тел Шао Кана и Рептилии. — Служу вам верой и правдой, Ваше величество, — Джейд поклонилась королевской чете, — я готова! Почувствовав лёгкость, зелёный ассасин надела маску. У неё не было разоранга и шеста — в руках были только лезвия из веера Китаны. Тем временем Милина, вытащив один сай из правой руки Китаны, а также подобрав второй, приготовилась биться. Джейд, заметив, что один из клинков у Милины повреждён, облегчённо вздохнула. Милина будет сражаться лишь одним. Это подняло зелёной эденийке боевой дух. «Ну же, подойди поближе», — говорил её взгляд. Увернувшись от броска уцелевшего сая, Джейд свалила Милину скользящим ударом ноги, — как это сделал бы Джонни Кейдж. Шатающаяся Милина, не ожидавшая такого поворота событий, встала. Перед ней была не та покалеченная Джейд-ассасин, у которой не стало части лица… Эденийка сумела вызвать свою злую копию из Преисподней, у которой с внешностью всё было в порядке! «Вращающаяся тень» оказалась как раз кстати: несколько знакомых приёмов ближнего боя — и Милина с пронзённой головой, распоротой спиной и вскрытым горлом распростёрлась перед ней. — Только так сражаются бойцы из Эдении, — засмеялась гробовым голосом Джейд-ревенант. — Кто следующий? — Она перевоплотилась обратно в ассасина. Никто больше не спешил Шао Кану и его внешнемирской шайке на помощь. Китана, Синдел и Джеррод присмотрелись: зелёная эденийка вновь была цела и невредима. Джейд, которая минут пятнадцать назад казалась безнадёжным инвалидом, восстановилась. — Может, пора и нам с тобой попробовать, мама? — обратилась Китана к Синдел. — Я боюсь, что моя злая копия убьёт моего Джеррода, — призналась дочери старшая эденийка. — Моя Корона осталась в Эдении, — посетовала синий ассасин. — Но я не могу туда добраться. Портал закрыт. Из всех собравшихся здесь открыть его мог лишь Шао Кан. — У меня тоже нет портала. Помочь нам смогли бы Ермак и Скарлет. — Джейд вздохнула. — Эх… Они уже долго сидели в подземелье. Путь наружу был открыт, никто их не держал. Но пути назад, в Эдению, не было. Что им толку бродить по Внешнему миру и по опустевшему дворцу Шао Кана? — Портал Шао Кана вам не подвластен, — вторгся в их разговор голос нового врага. Камелеона! Она пришла! Потрясая белыми веерами, в белой униформе, точная копия Китаны спустилась в подвал. — Моя очередь, — мысленно приняла вызов Китана. Остальные поняли её намерения… Она перевоплотилась в Тёмную Императрицу. К Шинноку! Будь что будет! Целая и невредимая Тёмная Китана поднялась на ноги. Она встала в боевую стойку. — Я не последний ваш враг, — рассмеялась голосом Китаны Камелеона. — Сколько бы вас ни оказалось — мы победим, — ответила Китана из Преисподней. Белый ассасин внешнего мира — и синий из Преисподней, — сошлись. Но тут Камелеону поджидал сюрприз: Тёмная Китана превратилась в Скорбную. Теперь у синего ассасина в руках появился тот самый посох — шест, когда-то оставленный ей Джейд. Камелеона была вынуждена признать: этот бой она не выиграет. Они хлестались веерами чуть ли не целый час, пытаясь задеть друг друга, пока Китана не подвесила её на шесте. — Лишившись поддержки Шао Кана, — Китана кивнула на убитого императора, — ты поняла, что проживёшь недолго. По-хорошему, ты должна была отсюда убежать без оглядки. Решила идти до конца? Вот он, твой конец, — и синяя эденийка подбросила её вверх, затем, распоров веерами Камелеоне шею, отшвырнула белого бойца от себя. Голова Камелеоны треснула, точно орех, и бездыханная пособница императора упала рядом с ним. Бойцы уже смирились с тем, что они надолго останутся во Внешнем мире. Но их запоздалым сожалениям не суждено было сбыться. В воздухе появилась красная точка, которая постепенно превратилась в расширяющуюся воронку портала. Через минуту перед ними из портала появилась Скарлет. — Вы без меня справились с основной бойцовской свитой Шао Кана. — Да, верно, — ответили в один голос Джейд и Китана. — Я хотела сама с ним расправиться. — Скарлет оглядела мёртвых Шао Кана, Милину, Рептилию, Бараку и Камелиону. Затем взгляд багрового ассасина упал на почти беспомощных Джеррода и Синдел, которые по-прежнему не могли подняться на ноги. Багровая ведьма собрала шар крови из убитых бойцов. — А что с этим делать? — Джейд кивнула на зелёного ящера. — Ни Барака, ни Милина, ни Рептилия нам не подходят. У них иная кровь. А вот Шао Кан и Камелиона — вполне. Насосав крови, Скарлет подошла к Синдел, простёрла к ней правую руку. Эденийка почувствовала, как новая кровь наполняет её тело. Разрывающие её боли мало-помалу отступали, ей стало легче. — Помоги маме встать, — велела Китана. Хватаясь за Скарлет, Синдел медленно и осторожно встала. У королевы Эдении кружилась голова, шаги были робкими и неуверенными, её качало и шатало, но нужно было уходить. — Теперь займёмся Вами, — обратилась кровавый ассасин к Джерроду. — Перелом уже сегодня срастётся полностью. Вторая половина добытой Скарлет крови исчезла в теле короля. Джеррод почувствовал, как кости сломанной руки встают на своё место. — Скарлет, ты можешь нас вернуть в Эдению? — Не вопрос! — Алая ведьма вызвала свой портал. — Пошли со мной! Синдел и Джеррод взялись за руки. — Знаешь, дорогой, ноги моей во Внешнем мире больше не будет. — Ты права, Делочка. Нам здесь делать нечего. Джейд и Китана первыми запрыгнули в портал. — Мам, пап, вы идёте? — Улыбающаяся Китана обернулась и пристально взглянула на родителей. Синдел бросила последний взгляд на обескровленные тела их общих врагов. — Теперь это всё уже в прошлом, — Джеррод взял Синдел за талию. — Пошли, милая Синди. — С удовольствием, дорогой, — Синдел положила ему голову на плечо. Они последними вошли в портал. — Добро пожаловать в Эдению! — объявила Скарлет. Очертания дворца Шао Кана и Внешнего мира медленно растаяли вдали за спиной эденийских бойцов. Все кошмары этого похищения были позади…