Сохранить равновесие

      Благими намерениями вымощена дорога в ад. Это древнее изречение показало свою истинность и теперь. Когда-то очень давно, в тогдашней Британии, был побежден Темный Лорд. Победители начали запрещать все темные искусства, все, что могло создать еще одного такого. Маги оплакивали своих погибших детей, клялись, что никогда больше, и запрещали, иногда физически уничтожая все, в чем им чудилась тьма. Возможно, если бы победителей не опоили зельями в угоду каким-то своим интересам, они бы смогли одуматься, но потерявшие истинную любовь потеряли и милосердие.       Свет не может существовать без Тьмы, как Тьмы не бывает без Света. К сожалению, маги поняли это слишком поздно. Нарушенное равновесие поколебало основы мира. Конечно, это случилось не сразу, прошла не одна сотня лет, прежде чем истончились края Завесы, защищавшей этот мир от существ… От Инферно.       Мир жил спокойно, маги успокоились, проповедуя лишь Свет, но пришел час, и Завеса начала истончаться. Первыми признаками стали страшные эпидемии неизвестных или новых вирусов, заставлявшие людей и магов запираться в своих домах и поместьях в надежде пересидеть… Однако надежда эта была тщетной. Множество смертей лишь ускоряли тот час, когда станет поздно. И стало так.       Неважно, что маги сотворили это лишь в одной стране: Завеса рухнула, и на территорию Британии хлынули «демоны». Так называли этих существ, иммунных ко всему светлому, а Тьмы в Британии уже не было. Когда остальной мир спохватился, Британия была практически уничтожена, все новые и новые полчища лились в измученный мир. Маги не смогли сразу договориться, но даже когда договорились, было уже поздно. Инферно, прорвавшееся в мир, никогда не уходит само. Потянулись десятилетия борьбы, но маги медленно уступали тому, что пришло из-за Завесы.       Отступали, отдавая свои территории и ослабляя Завесу уже в своих странах. Все больше гибло людей, все меньше времени оставалось на обучение новых. Маги гибли. «Демоны» шли, уничтожая все живое. Юных магов начинали обучать с пяти лет, чтобы дать хоть немного времени. Но все было тщетно. Тогда в старых хранилищах был обнаружен способ перенести людей в прошлое, только… Как же без ограничений?       Это должна была быть пара молодых людей, старше пятнадцати лет, но младше двадцати, и самое главное — они должны были любить друг друга. Любить истинной любовью. Именно это стало самым трудновыполнимым условием. Однако прошли годы, и такая пара нашлась. Двое молодых магов знали, что они проживут недолго, чтобы придержать полчища врага, но это не мешало им любить друг друга.       Готовили их целый год. Целый год гибли другие ради того, чтобы эти двое получили крупицы знаний далекой истории, магии и возможных путей развития мира. Их задачей было не допустить уничтожения Тьмы…       — Ребята, вы все, что у нас есть, — сказал инструктор, прощаясь. — Мы не знаем, куда вы попадете, в какой год, но надеемся, что вы сможете найти друг друга.       — Не беспокойтесь, сэр, мы справимся, — улыбнулся молодой человек, обнимавший свою девушку.       — Тогда давайте по саркофагам, времени осталось совсем мало, — вздохнул старый инструктор.       — Я люблю тебя, — проговорил юноша на прощанье.       — Я люблю тебя, — откликнулась девушка.       — Прощайте, ребята, — потянулся к кнопке инструктор.       — Демоны! Демоны прорвались! — послышались крики, и тяжелый гул сирены залил помещение.       В последний момент, когда все было активировано и ритуал начался, в него вмешался тот самый «демон», только что разорвавший инструктора. Тела остались лежать в саркофагах, а души, сопровождаемые знаниями и накопленным опытом, унеслись в далекое прошлое.

***

      До замка Гермиона не добежала, девочка почувствовала нарастающий холод, ее душу охватил холод. Внезапно ноги подкосились, и она упала, чтобы не встать никогда. Черная тень закрыла луну, погружая мир в мрак. Последнее, что слышала Гермиона — сосущий звук. Девушку обнаружили случайно и доставили в Больничное крыло. Мадам Помфри не сразу смогла уделить ей внимание, что ей какая-то грязнокровка. И душа из невообразимого будущего, перенесенная ритуалом, что был древнее самого мира, влилась в обездушенное тело. Гермиона медленно просыпалась.       Наивно было бы полагать, что пацан, в душе которого не было ничего, что могло бы привязать его к этому миру, способен противостоять сотне дементоров. Даже воспоминание для Патронуса мальчику пришлось придумывать, поэтому… Оседающее истощенное тело, которому никто не помог. Гарри Поттер оседал на желтую листву, в следующее мгновение теряя и крестраж, и саму душу. От замка бежал Альбус Дамблдор, еще не веря в то, что все его планы оказались похоронены.       И в эти мгновения в обездушенное тело ребенка, который в этом мире был совсем никому не нужен, но на которого многие строили огромное количество планов, попала душа. Пришедшая из невообразимого далекого будущего душа юного мага вошла в тело, чтобы затем намертво закрепиться в нем. Машущий палочкой Дамблдор внезапно обнаружил, что крестража в мальчике нет, что серьезно меняло планы Великого Светлого. Он поднял Гарри Поттера заклинанием, чтобы затем оттранспортировать в Больничное крыло.       Истощенный организм мальчика с трудом справлялся, когда его начали «ставить на ноги» вместо того, чтобы дать отдохнуть. Гарри Поттер, перегруженный зельями, отправился в забытье. Убедившись, что ничего не может сделать, мадам Помфри оставила ребенка, отправившись за новыми зельями к Снейпу.       Приходящая в себя Гермиона слушала, как какой-то мальчик в полубредовом состоянии тихо-тихо зовет ее. Не Гермиону, а ту девушку, которой она была раньше. Запоминая голос мальчика, девочка не могла открыть глаза, чтобы увидеть зовущего. Память девочки сохранилась не полностью, поэтому Гермиона прилагала все усилия для ее восстановления и изучения. Странным был факт того, что ребенка отдали на съедение младшему демону, но его можно было обдумать и позднее. В конце концов, она сейчас находилась в самом исторически противоречивом периоде. По крайней мере, девочка надеялась на это.       Гарри Поттер сразу почувствовал себя несколько неадекватным. Тренированное сознание вычленило устремления, для него нехарактерные. Привычно, как на тренировке, мальчик разделил сознание, пытаясь определить, что ему не нравится. В прошлой своей жизни он доверял только любимой и наставнику, а это тело стремилось доверять всем вокруг, особенно какому-то Светлому. Гарри передернуло. Память затравленного демонами ребенка сохранилась не полностью, но даже то, что сохранилось, вызывало недоумение. Вывод напрашивался — внешнее воздействие. Правильно выводить яды из организма его учили, но сейчас полностью вывести их не представлялось возможным, зато возможно было заблокировать их воздействие. «Эх, любимая, где же ты…» — с тоской подумал мальчик, но привычно взял себя в руки.       Выяснив, что доверяет какому-то светлому, Гермиона испугалась. Светлые довели мир до краха, это абсолютное зло — в этом девочка была уверена, несмотря ни на какие лекции о необходимости равновесия. И факт, что ее тело доверяет светлому, был для Гермионы сродни удару по голове. В ее понимании это было крайне ненормально, что и заставило разделить сознание и без палочки произвести малую диагностику организма. Результат был… ожидаемым. Только зельями такое поведение и объяснялось. Девочку шумно вырвало, что привлекло к ней внимание медиведьмы, движением палочки уничтожившей рвотные массы. К сожалению, силы этого тела были недостаточными для полного выведения зелий. «Ну хоть так, — подумала Гермиона, — эх, любимый, где же тебя искать-то…»

***

      Несмотря на то, что Гарри тошнило и кружилась голова, даже несмотря на поседевшие волосы, как и у Гермионы, кстати, на что девочка внимания не обратила, мальчика выгнали из Больничного крыла, объявив, что он здоров и должен отправляться домой. Едва дойдя до Большого зала, держась за стенку, Гарри упал на скамейку, стоявшую у стола факультета. Хотелось сдохнуть, но нельзя, необходимо было добраться до поезда.       Факультет удивленно смотрел на своего мертвенно-бледного Избранного, не понимая, почему он покинул Больничное крыло, а Гарри пытался сдержать тошноту при виде «друга». Да, предателями крови называют не зря, обновленный Гарри это отчетливо видел теперь. Гермиона мягко уселась рядом, придерживая друга. Она сотворила привычное им обоим заклинание из экстренных целительских, заставив Гарри распахнуть глаза пошире, в неверии глядя на девочку, которая, казалось, ничего не замечала. «Неужели…» — с надеждой подумал Гарри.       Во время еды мальчик зафиксировал семь разнонаправленных зелий в своей еде, что ему совсем не понравилось. Безотчетно проверив еду сидящих рядом, Гарри побледнел сильнее: целью был не только он. «Что здесь происходит?» — ошарашенно подумал мальчик. Но вот завтрак закончен, пора было двигаться к поезду. Воровато оглянувшись, Гарри наложил на неподъемный сундук чары облегчения веса и двинулся в сторону карет.       Когда Гарри увидел пыхтящую Гермиону, то совершил совсем не принятый здесь, но совершенно обычный для себя поступок — помог девочке, вызвав ее удивление и какое-то глубинное узнавание. Она узнала его голос, манеру действий, даже взгляд, но с выяснением решила погодить.       В поезде Гарри опять стало плохо. Понимая, что долго не продержится, мальчик уже было решился на крайне опасные экстренные чары, весьма редко применявшиеся и только тогда, когда выхода не было, когда вошедшая в купе Гермиона наложила на него исцеляющий комплекс, без слов шевельнув палочкой.       — Лира… — прошептал мальчик. — Любимая.       — Да, любимый, — кивнула во всем уже убедившаяся девочка. — У меня для тебя две новости: плохая и очень плохая. С какой начинать?