Сохранить равновесие

      Посещение супермаркета стало для Гарри откровением, а для Гермионы — веселым развлечением, так как своих габаритных размеров мальчик не знал. Она весело комментировала этот факт, отчего мальчик бледнел, краснел и отшучивался, но при этом набирал одежду. И то, как он это делал, что именно выбирал, постоянно прислушиваясь к мнению Гермионы, ничуть девочку не стесняясь — это продолжило наводить на мысли. Дети, пусть и друзья, так себя не ведут. Мистер Грейнджер, кивнув своим мыслям, завел Гарри и Гермиону в армейский магазин. Увидев, как засияли глаза мальчика, понял, что прав в своих предположениях. Дети в очень серьезном темпе, в этот раз почти не разговаривая, набрали себе по два комплекта «на выход», заставив Марка хмыкнуть.       По дороге домой Гермиона о чем-то долго думала, сидя в обнимку с Гарри.       — Слушай, это ненормально, — сказала Гермиона. — То, что ты рассказал про Дурслей.       — Ну, за что купил… — задумчиво сказал мальчик. — Хотя есть в памяти шероховатости…       — Шероховатости и у меня есть, — хмыкнула девочка. — Обливиэйт, судя по всему, и хорошо, если только он.       — Но зачем? — удивился Гарри. — Дурслей я как бы и так…       — Надо разбираться, — проговорила Гермиона. — Надо разбираться…       По приезде домой миссис Грейнджер, увидев армейское, подняла брови и поинтересовалась, умеют ли дети это носить? Вот когда синхронно фыркнувшие Гарри и Гермиона нацепили на себя камуфляж, волосы отца семейства встали дыбом. Чтобы так носить форму, в ней надо жить, мало просто разбираться. Пришло время для серьезного разговора.       — Дети, — произнес мистер Грейнджер. — У вас рефлексы воевавших ветеранов, чего в тринадцать быть не может. Как вы это можете объяснить?       — Нас убили, папа, — сказала Гермиона. — А там… Там мы прожили жизнь в далеком будущем.       — Там война, — подхватил за ней Гарри. — Из-за того, что происходит сейчас в магическом мире и будет происходить довольно скоро, через три сотни лет человечество будет уничтожено.       — И вы вернулись… — прошептала миссис Грейнджер.       — Нас вернули, — жестко сказал очередную полуправду Гарри.       — Ох, дети, — вздохнул мистер Грейнджер. — Сколько вам было, когда вас…       — Второе совершеннолетие, — ответила Гермиона. — Это… ммм… восемнадцать?       — Девятнадцать, — поправил любимую Гарри. — А на войне мы с четырнадцати.       — То есть далеко не дети, — кивнула миссис Грейнджер. — И там вы были вместе.       — С десяти лет, — уточнила Гермиона.       Этот разговор открыл глаза старшим Грейнджерам, хотя и вызвал тихую истерику у Эммы, он был необходим. Теперь старшему поколению многое было понятно — и уровень доверия, и отсутствие стеснения, и рефлексы, и умение носить форму. Но все равно перед ними были дети, которым нужна ласка, тепло и забота. И надо сказать, ласку дети принимали охотно, видимо, у обоих в той жизни с этим делом имелись проблемы. Казалось, родители удивительно быстро приняли историю детей, но, возможно, они просто ее не осознали?

***

      Вспомнив разговор в машине, тем же вечером, сидя в кровати, уже готовые ко сну, дети решили все-таки разобраться в «шероховатостях». Гермиона понимала, что самостоятельно в этом всем разобраться будет чрезвычайно сложно, потому предложила совместный разбор.       — Смотри мне в глаза, — заунывным голосом начала она, отчего рассмеялись оба.       — Так не пойдет, — отсмеялся Гарри. — Мы будем ржать, а не работать.       — Не ржать, а смеяться, — поправила его девочка. — Не в казарме, чай. Давай, открывай ранние воспоминания.       Зеленоглазая женщина, зеленая молния, еще одна, красная, еще… закрытое блоком воспоминание, холод, тетя Петунья.       — Так, стоп, — сразу же сказала Гермиона. — Вскрываем блок. Если там даже убийство родителей, мы, чай, не дети уже.       — Понял, работаю, — кивнул Гарри и начал осторожно снимать достаточно грубый блок при помощи погрузившейся в его память девочки. С окклюменцией у него все было хорошо, но вдвоем работалось быстрее.       Наконец блок рухнул, и Гарри ошарашенно увидел, что за ним скрывалось. Хогвартс, зеленоглазая женщина с ним на руках, Дамблдор. Вполне узнаваемый Светлый, немедленно показавший всю подлость и бесчестие светлых, убивший обратившуюся за помощью.       — Получается, он не только светлый, — мальчик буквально выплюнул это определение, как что-то противное. — Но и мой кровник.       — Давай смотреть дальше, — спокойно предложила Гермиона, хотя внутри нее все бурлило. Не зря о подлости светлых сложены легенды.       — Дальше у меня получаются Дурсли… Дурсли… Оп-па… Этот попроще будет, сейчас…       Несколько долгих минут, и девочка видит в памяти Гарри причину. Причину, по которой Дурсли так к нему относились. Двухлетний малыш стал невольным свидетелем шантажа приютивших его людей тем же светлым. Стали понятны слезы Петуньи, с которыми она называла его уродом, шпыняла и закидывала в чулан.       — Получается, их просто заставили, — опустил голову Гарри. — Проклятые светлые… Пошли дальше смотреть.       — Пошли, — тяжело вздохнула Гермиона.       Они пролистнули детские годы мальчика, который искренне тогда не понимал, за что? Чувствуя даже, что опекунам не хочется делать то, что они делали… А потом начав чувствовать ненависть. Последние три года были полны ненавистью, как будто опекунов что-то заставляло. Хотя понятно, что…       Начался Хогвартс, и вот тут Гермиона не выдержала, тихо запищав, давя рыдания. Гарри обнял ее, прерывая контакт. Он и сам был поражен тем, что открывалось за блоками. Вот где были враги, а отнюдь не Дурсли. Подлые, коварные, не имеющие ни чести, ни совести. Светлые.       — Твои смотреть будем? — как-то очень спокойно сказал Гарри, обнимая любимую.       — Будем, — кивнула девочка. — Надеюсь, что там вот такого не было.       — Я их потом убью, — мрачно пообещал мальчик.       — Только не попадись, — не стала возражать после увиденного Гермиона. — Хогвартс мы, конечно, разнесем, но…       — Ко всеобщей войне мы пока не готовы, — согласился Гарри. — Я их тихо убью, они и не заметят. Открывай свои блоки.       Раннее детство в любящей семье, школа… Первый класс, второй… Блок. Гермиона остановилась и принялась рассматривать блокировку внимательно. Эта была менее сильной, чем у Гарри, но более профессиональной. Второй класс — это шесть лет… Странно. Аккуратно вскрывается и… Под утробный рык Гарри девочка падает в обморок. Очнувшись, она увидела испуганного мальчика, который привел ее в сознание.       — Ты чего, любимая? Мы же ожидали чего-то подобного… — проговорил мальчик. — Жалко, два раза не убьешь.       — Ты некромант, ты справишься, — автоматически ответила Гермиона. — Вот конкретно такого варианта подчинения я не ожидала.       — Светлые, — снова выплюнул, как проклятье, Гарри. — Дальше смотрим или не надо ужасов на ночь?       — Давай досмотрим, — упавшим голосом произнесла девочка. — Лучше обойтись без сюрпризов в будущем. Подчинения-то уже нет…       — Дементоры сняли, — грустно хихикнул мальчик. — Чует мое сердце, в Хогвартсе тоже не все так просто было.       Вызов к декану и… И то, как декан добилась полного подчинения от магглорожденной девочки. Видя теперь, что произошло и откуда у нее было такое уважение к Макгонагалл, Гермиона плачет. В ее памяти звучит дикий крик боли одиннадцатилетней девочки, целенаправленно запугиваемой в кабинете декана. Она видит картины того, что с ней сделали и что угрожали сделать с родителями, если…