Сохранить равновесие

      Домой доехали достаточно быстро, слегка восстановившийся Гарри уже не выглядел, как свежий инфернал, а Гермиона немного подуспокоилась. Родители явно хотели расспросить детей, но сначала надо было вывести зелья. Точнее, остаток зелий, с которыми пока не справился организм.       — Папа, мама, нам нужно кое-что сделать, — спокойно сказала девочка. — После этого мы расскажем.       Родителей девочки, конечно, удивило это «мы», но видя, как изменилась их принцесса, они решили дать детям необходимое время. А Гарри с Гермионой прошли в ванную комнату, где полностью разделись и наложили друг на друга полный целительский комплекс. Сил забирал много, очень много, но девочка знала, что их все равно покормят, поэтому поступила именно так. Спустя минуту через кожу выступили мелкими каплями выводимые вещества. Гермиона включила душ, и следующие полчаса теплая вода омывала детские тела, смывая с них все, что вывел комплекс чар.       После душа они едва держались на ногах и очень хотели кушать, что было хорошо заметно по их голодным глазам, поэтому переглянувшиеся мистер и миссис Грейнджер выставили на стол все, что было приготовлено на обед, решив отложить расспросы на потом. Наблюдая за тем, как дети ели, мистер Грейнджер никак не мог отвязаться от ассоциации с солдатской столовой. И мальчик, и доченька ели быстро, сосредоточенно пережевывали пищу, общаясь лишь взглядами, но понимали друг друга абсолютно. Что же случилось в этой школе? Наконец дети насытились, и Гермиона кивнула папе:       — Спрашивайте.       — Почему вы седые? — задала главный вопрос миссис Грейнджер.       — Нас убили… Ну почти, — ответил почему-то Гарри. — Есть такие твари, дементоры называются, они высасывают душу. В этом году их натравили на школу под предлогом охраны. Так-то они тюрьму охраняют…       — И мы почти успели убежать, — продолжила девочка, подхватывая неоконченную фразу. — Повезло нам.       — Лучше седина, чем труп, — прямо глядя в глаза мистеру Грейнджер, закончил Гарри.       — Не поспоришь, — хмыкнул отец семейства. — А еще что случилось? Ты сильно изменилась, принцесса.       — Жить захочешь — не так раскорячишься, — ответила папе древней поговоркой Гермиона. — Нам бы хорошо мотануть во Францию до конца каникул. Гарри нужно отдохнуть, пока этот, — она поморщилась, — не заявился.       — Мотануть — не вопрос, — улыбнулся мистер Грейнджер. — Но я жду более подробного рассказа.       — Гарри, расскажешь? — попросила любимого девочка, на что тот просто кивнул и заговорил.       Он рассказывал о детстве этого тела, о ненависти Дурслей, о первом курсе, тролле и Квирелле, втором курсе с василиском и зачем это было нужно. Как из него готовили одноразовую бомбу и как, похоже, передумали. О том, что они были на самой Грани, именно о такой легенде договорились дети, пока ехали, и что там видели.       О светлых, темных и положении магглокровок в мире магии. О том, что могут маги, особенно светлые. Заметно было, что светлых мальчик недолюбливает. И хотел бы долюбить, да Гермиона не разрешает.       — Свет не есть добро, — сказал мальчик в заключение.       — Тьма не есть зло, — подхватила Гермиона, и вместе они закончили, как мантру: — Равновесие всех сил дарует жизнь.       — Хорошо, — кивнул мистер Грейнджер. — Поняли мы далеко не все, но основное, пожалуй, да. Завтра мы улетаем во Францию.

***

      Миссис Грейнджер тихо вернулась в спальню к мужу. Весь вечер она держала себя в руках, улыбаясь детям и не давая прорваться истерике. Седая доченька, седой мальчик, переживший так много, полностью изменившиеся всего за год. Каким был мальчик, Грейнджеры, разумеется, не знали, но… Дети в тринадцать лет так не смотрят. Так смотрят ветераны, видевшие кровь и боль, хоронившие друзей и закрывавшие глаза близким. Так умел смотреть мистер Грейнджер, такие взгляды видела миссис Грейнджер.       — Спят, — улыбнулась миссис Грейнджер. — В одной кровати, и Гарри защищает Миону. Лежит так, чтобы в случае чего… — она внезапно всхлипнула.       — Тише, любимая, — прошептал мистер Грейнджер, прижимая жену к себе. — Тише…       — Опять проклятая война пришла в наш дом, — расплакалась миссис Грейнджер. — Марк, мы должны что-то сделать, просто обязаны.       — Мы сделаем, Эмма, — твердо пообещал мистер Грейнджер.       Они долго говорили той ночью, обсуждая услышанное и строя планы, а Марк припоминал контакты друзей, живущих во Франции, которые могли бы помочь. Он искренне верил, что маг против гранатомета не выстоит. А потому…       Утром Гермиона резко раскрыла глаза, чтобы увидеть своего Гарри, который, еще не проснувшись, защищал ее, внимательно осматривая комнату. Потянувшись, она обняла мальчика за шею и притянула его к себе, чтобы поцеловать. Быстро помывшись, дети переоделись, совершенно не стесняясь друг друга, и спустились вниз. Гермиона страховала спину Гарри, а мальчик прикрывал ее собой. И то, как они спустились, очень многое сказало Марку Грейнджер, гораздо больше, чем вчерашний рассказ. Перед ним действительно были ветераны.       — Кушайте в темпе, — сообщил он детям. — Через час выезжаем в аэропорт.       — Да, сэр, — хором откликнулись не вполне проснувшиеся дети, заставив миссис Грейнджер вздрогнуть, принимаясь за трапезу.       — Вы собрали свои вещи? — поинтересовалась Эмма.       — Я да, — кивнула Гермиона, не прекращая трапезу. — А у Гарри нет ничего, даже мозгов.       — Чего это у меня мозгов нет? — удивился мальчик.       — Потому что у Малкин можно купить не только мантии, но и трусы, — объяснила девочка.       — Точно? — поинтересовался Гарри и, увидев кивок, согласился: — Тогда да, согласен, мозгов нет.       — Во Франции купим, — решил мистер Грейнджер. — Собирайтесь.       Большой аэропорт поразил мальчика, а вот самолет нет. И это опять наводило Марка на мысль о том, что ребенок видел военные борта, но ни разу не летал на гражданском. Ребенок тринадцати лет? Как это возможно? Решив, что постарается осторожно расспросить Гарри потом, мистер Грейнджер успокоился.       Усевшись в кресла, Гермиона и Гарри сцепили руки и мгновенно уснули, как бывалые солдаты. Они пропустили и взлет, и напитки, и раздачу завтрака, но мгновенно проснулись, стоило самолету начать снижение. И это тоже было характерно, но уже для тех, кто воевал. Странности накапливались и накапливались, но, решив расспросить детей потом, супруги Грейнджер просто отмечали эти странности, запоминая.

***

      Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор не был садистом, убийцей, маньяком… Он просто боролся против Тьмы, стараясь ее полностью уничтожить. Даже не убийство его сестры Геллертом послужило причиной ненависти Альбуса ко Тьме, вовсе нет. Эту личную трагедию он бы пережил. Что Дамблдор не смог пережить, это — творения слуг Геллерта, убивавших и мучающих детей во имя Тьмы. Лишь однажды он увидел детский барак в концлагере — плачущих от боли детей, стонущих от голода, умирающих в адских муках. И этого одного раза Великому Светлому хватило, чтобы предать анафеме Тьму в любом проявлении.       Именно он боролся против Тьмы, потому что больше было просто некому. Именно его решения были самыми правильными, ведь Дамблдор не мог ошибаться. Свято веря в свою непогрешимость и в то, что все сделанное им — во благо, Альбус Дамблдор временами был страшнее Инквизиции.       Даже когда видел слезы и страдания, ничто не сопротивлялось внутри него, ведь это все для общего блага, но благо отдельных людей и даже детей в концепцию общего блага не входило.       И с этим мальчиком… Обнаружив во лбу Гарри крестраж, Дамблдор… Альбус заавадил неизвестно как выжившую и пришедшую к нему за помощью Лили Поттер, потому что мальчик не должен иметь привязанностей и, конечно же, родителей. Это было единственно верным решением, по мнению Альбуса Дамблдора, который всегда принимал только такие решения, ибо тот, у кого Свет в душе, ошибаться не может.       Все во имя Света, все для Общего Блага!