Сохранить равновесие

      Мистер Грейнджер едва узнал детей, выходящих из кабинета. Его устроили в небольшом зале, где мистер Грейнджер вкушал великолепный кофе, сдобренный не менее прекрасным коньяком. Кроме него, в зале не было никого, поэтому явление детей никакого ажиотажа не вызвало. Если за гоблином уходили два бойца, послуживших ветерана, то сейчас перед мужчиной стояли принцы крови. Это чувствовалось в каждом движении, в повороте головы, в жестах. Но вдруг, улыбнувшись, Гарри и Гермиона стали прежними. Не внешне, нет, но принцы исчезли, оставив после себя ветеранов. Внешне дети изменились тоже разительно: это были подростки, конечно, даже в чем-то узнаваемые, но выглядящие несколько старше.       — Пойдем, папа, — голосом, ставшим гораздо мелодичнее, проговорила Гермиона. — Все дома.       — Артефакты, — напомнил Гарри.       — Ах, да… — спохватилась девушка и протянула отцу кулон на длинной цепочке и тонкое кольцо. — Надень, папа, это для твоей безопасности.       — Надеюсь, вы все расскажете, — вздохнул мистер Грейнджер, надевая предложенное. Артефакты мгновенно потеплели, лишь коснувшись кожи, и перестали ощущаться.       Добравшись до дома, Гермиона удивила сразу узнавшую ее сердцем маму, тут же получившую аналогичный кулон и кольцо. Усадив подростков за стол, миссис Грейнджер решила, что сначала стоит покормить детей и лишь потом расспрашивать, за что оба были благодарны.       — Мама, папа, — произнесла Гермиона. — Мы вам все сейчас расскажем, хотя многое нам самим пока непонятно.       — Только подумаем, во что вляпались, — почти прошептал Гарри.       За столом Гарри ухаживал за Гермионой, принимавшей это ухаживание, как нечто само собой разумеющееся. У миссис Грейнджер возникало ощущение, что она находится на дипломатическом приеме, настолько отточенными вдруг стали манеры этих двоих. Этот вопрос тоже стоило прояснить. Если раньше они ели быстро, не особо обращая внимание на то, что едят, то сейчас…       Дети изменились внешне, что-то в них поменялось внутренне, но когда миссис Грейнджер провела рукой по волосам кушающей Гермионы, девушка замерла, закрыв глаза. Она все еще была ее девочкой, ее принцессой, несмотря ни на какие изменения, и именно это заставило миссис Грейнджер улыбнуться.       Насытившись, Гермиона как-то жалобно взглянула на Гарри, сразу же обнявшего ее. Кивнув родителям, он предложил начать разговор.       — Почему вы так изменились, дети? — тихо спросила миссис Грейнджер.       — Магия, — ответил Гарри. — У нас сменился магический род, ну это как семья, только с нюансами.       — Ага… — вздохнула Гермиона. — С бо-о-ольшими нюансами.       — Насколько я понимаю, — произнес мистер Грейнджер, — имя и фамилия у вас сменились? И кто вы теперь?       — Гарольд и Гермиона Пендрагон, — ответил Гарри и, подняв руку с засиявшей в ней короной, продолжил: — Принимаем вас в род свой, даем защиту его, в жилах ваших отныне течет кровь рода нашего. — Сообразившая, что от нее требуется, Гермиона подняла ладонь, в которой засияла такая же корона, но чуть поменьше. — Теперь и вы изменитесь. Вам нельзя возвращаться в Британию.       — Пендрагон? — изобразила сову миссис Грейнджер. — Но это же…       — Королевский род, — вздохнул мистер Грейнджер, уже понимая, что произошло. — В Англию нам действительно лучше не возвращаться.       — Но в миру мы Генрих и Гвиневра Хаффлпафф, — сказала Гермиона. — Тоже известный род, но не настолько проблемный.       — А мы что? — спросил мистер Грейнджер.       — И вы, — кивнул Гарри, улыбаясь. — Но вы будете в безопасности здесь. А мы — в Хогвартсе, оттуда все начиналось, значит, там и чистить.       — Ох, дети, — вздохнула миссис Грейнджер.

***

      Началась учеба, ежедневная, в чем-то привычная. Гоблины учили молодых людей ритуалам, потому что эта часть искусства была полностью потеряна за время правления светлых. Ежедневно Гермиона и Гарри покидали дом, чтобы вернуться обратно измученными и усталыми. Гоблины честно выполняли свою часть договора — дать Пендрагонам все, что умеет их народ, задача подростков была все той же — сохранить Равновесие.       Новости из Британии порадовали — Поттера и Грейнджер объявили мертвыми, обвинив в этом недобитых Пожирателей, в связи с чем были усилены меры безопасности квиддичного финала и проведены облавы там, где указанных Пожирателей отродясь не было, о чем хихикала французская магическая пресса.       Марк Грейнджер, точнее, уже Пендрагон, но знать об этом никому не надо было, поднял свои старые связи и контакты, еще больше насытив график молодых людей учебой: теперь добавились боевые искусства, часть из которых была утеряна в их время, и владение огнестрельным оружием всех типов и модификаций. С помощью чар Гарри пулемет в руках удержал, но о прицельной стрельбе речи не шло, поэтому в качестве носимого вооружение подобрали другие варианты, которыми Гермиона и Гарри учились владеть до посинения рук.       Боеприпасы были рассмотрены мастерами гоблинов, пришедшими в восторг, после чего Пендрагонам объяснили, как провести ритуал, чтобы не всякий щит мог остановить пулю. Подростков готовили к бою честно, работая на износ, но готовили, ведь совсем скоро они окажутся среди врагов.       — Устала, как не знаю кто, — пожаловалась Гермиона, устраиваясь в объятьях любимого уже мужа.       — Давай сделаем перерыв на пару дней? — предложил Гарри, гладя девушку.       — Хотелось бы, — вздохнула она.       — Значит, решили, — улыбнулся юноша. — Завтра отдыхаем, и послезавтра тоже.       — Ты, кстати, знаешь, что у этого тела завтра день рождения? — поинтересовалась Гермиона, заставив Гарри глубоко задуматься. — Только не говори мне, что он никогда…       — Он никогда, — грустно вздохнул юноша. — Рисовал пальцем торт — и все. Да и мы с тобой же никогда, да?       — Но теперь будем, — прижалась девушка. — Только подготовиться надо, а вставать не хочется.       — Отнести? — улыбнулся Гарри, целуя лицо любимой. — Эх, до близости нам еще года два, да?       — Да, — кивнула Гермиона. — И раньше никак, потому что Пендрагоны — это не кот нассал.       — Теперь ты выражаешься, как в казарме, — хихикнул юноша.       — Устала просто, — закрыла глаза девушка, расслабляясь, она знала, что ее любимый контролирует обстановку постоянно. Несмотря на некоторые воспоминания, у нее не было чувства отторжения по отношению к любимому, да и к близости с ним она относилась иначе, привыкнув к тому, что это отличный способ сбросить стресс, но сейчас, к сожалению, никак…       На следующее утро Гермиона смогла увидеть небывалое зрелище, абсолютно невозможное в обеих жизнях — слезы на глазах любимого. Слезы мальчишки, впервые в жизни увидевшего торт, на котором было написано: «С днем рождения, Гарри».

***

      Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор пребывал в ярости. Несмотря на то, что на дом Лонгботтом нападали два десятка полностью отмороженных наемников, похоже, кто-то предупредил старуху, потому что встретили их не две палочки, а другие наемники, охранявшие этот самый дом. Откуда Августа взяла этих наемников, а главное, маггловские пулеметы, Великому Светлому было совершенно непонятно.       Слава Мерлину, старухе не удалось никого захватить для допроса, поэтому она посчитала, что это набранные Пожирателями наемники из Лютного. Дамблдор не мог заавадить старуху так же, как он это сделал с миссис Поттер, из-за домовиков, постоянно присутствовавших в доме, поэтому разрабатывал другой план.       Получив извещение о том, что в этом году в школе будут обучаться наследники Основателей, Дамблдор помянул Министерство нехорошим словом, относящимся к маггловской науке о контрацепции. На этих цепи не наденешь, сам Хогвартс воспрепятствует, значит, надо распределить их куда подальше — к барсукам, например. Заглянув в Книгу Душ, Альбус убедился в том, что Генрих и Гвиневра Хаффлпафф действительно там значатся, а Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер уже нет. Несмотря на абсолютную уверенность в своих артефактах, Дамблдор еще на что-то надеялся. Но надежда была тщетной… А хороша была магглокровка, да и послушна абсолютно. Впрочем, чего уже теперь…