Часть 9
14 января 2022 г., 13:37
Большой зал совсем не изменился, он и не мог измениться за лето. Хорошо, что у подростков не было рефлекса идти к «своему» столу, потому что на этот раз им предстояло постоять с первачками. Из-за стола воронов им улыбалась нелюбимая на своем факультете Луна, из-за стола львов — не самый почитаемый Невилл, в «друзья» которому попытался прибиться Рональд Уизли, но не преуспел. Рассматривая сейчас стол Гриффиндора, Гермиона едва сдерживалась, чтобы не скривиться — бывшие соученики тех, кем они были, вызывали омерзение, кроме, пожалуй, нескольких девочек.
— Перед тем, как начать распределение первого курса, — начал выступать директор школы, — нам необходимо распределить двоих новеньких. Прошу вас, Гвиневра и Генрих Хаффлпафф.
Гермиона шагнула к табурету, сопровождаемая мужем, грациозно опустилась на табурет, более подходящий черни, и Шляпа опустилась ей на глаза, секунду спустя прокричав название факультета. Девушка встала и сделала шаг в сторону, ожидая мужа. Шляпа опустилась ему на голову.
— Здравствуйте, Ваше Высочество, — поздоровался вежливый артефакт. — Добро пожаловать, ваш факультет и замковые привидения будут рады засвидетельствовать свое почтение, — Шляпа помолчала и выкрикнула: — Хаффлпафф!
Гарри встал, подал руку Гермионе, отметив краем глаза, как повеселел директор, после чего прошествовал к барсукам. Здесь многое отличалось от того, что было на предыдущем факультете — приветливые дети, улыбки и доброта во взглядах. Молодые люди переглянулись и представились, улыбнувшись. Их распределили на четвертый курс, впрочем, это значения не имело. То, чему учил Хогвартс, даже детским садом назвать было сложно.
После распределения на столах появилось богатое угощение, при виде которого среагировали фамильные артефакты обоих родов. Гарри хмыкнул и привлек внимание старосты.
— Просим прощения, если нарушаем традиции, — спокойно сказал он. — В Хогвартсе принято тренировать студентов постоянно?
— Что вы имеете в виду? — удивился староста.
— На столе четыре типа зелий, — вежливо улыбнулся Гарри. — Одно темномагическое и три — контроля сознания.
— Как? — побледнели все, кто слышал этот разговор.
— Родовые артефакты, — объяснил юноша. — Разве у вас таких нет?
— Есть, но… — послышались шепотки, после чего юные маги полезли в карманы.
— Правильно ли я понял, что это не принято? — еще раз поинтересовался Гарри, поглядывая на улыбающуюся Гермиону. — Тогда имеет смысл сменить все напитки и жидкую пищу. В твердой пище зелий нет.
— Благодарю, — заикаясь, ответил староста. — Надо декану сказать.
Гермиона улыбалась, потому что понимала — они были такими же слепыми котятами, о которых вытирали ноги эти… Светлые. Светлые в этом замке были страшнее уничтоженных очень давно демонологов, ядерной войны и всех демонов вместе взятых, потому что покушались на детей. За одно это их стоило всех утилизировать. Впрочем, думала она, любимый муж этим займется раньше или позже, а пока им нужно наблюдать и искать союзников. Местные псевдо-темные темными не были, у них отсутствовало самое главное — понимание истинной Тьмы. Кроме, пожалуй, двух девочек, с которыми еще предстоит поговорить.
После того, как был решен вопрос с ужином, барсуки, к которым теперь относилась и одноименная семья, отправились в свою гостиную. Гостиная встретила их уютной атмосферой, улыбающимися лицами и деканом, в которой не чувствовалось подлости. Впрочем, доверять кому бы то ни было Гермиона и Гарри не спешили. Декан улыбнулась всем в гостиной:
— Здравствуйте, меня зовут Помона Спраут, я ваш декан. Сейчас вы пойдете отдыхать, а завтра, перед уроками, я расскажу вам, что у нас за факультет и почему вам повезло на нем оказаться. Лорд и леди Хаффлпафф, неожиданно встретить такое семейное положение в вашем возрасте, но ваши покои ждут вас, — она указала рукой на неприметную дверь справа от себя. — Остальные…
— А какое у них семейное положение? — удивилась староста девочек.
— Мы женаты по воле Магии, — объяснила улыбающаяся Гермиона. Именно такое объяснение было наиболее популярно в среде бритов.
— Нас можно по имени называть, — буркнул Гарри.
***
Проснувшись утром, Гермиона долго смотрела на сладко спящего Гарри, думая о том, как ей на самом деле повезло. Они вместе, несмотря ни на что. И точно со всем справятся, потому что страшных демонов здесь еще нет, а светлых… Светлых призовут к порядку, да и темных тоже. Уничтожить этот мир они теперь не дадут, благо у них есть теперь и знания, и умения, и оружие. Гарри пошевелился и рефлекторно привлек пискнувшую от неожиданности девушку к себе, нашептывая ей на ушко слова любви. Обняв своего рыцаря, Гермиона улыбалась. На душе было так солнечно и спокойно, как давно уже не было. Сам замок, казалось, приветствовал их, согревал и дарил уют. Однако пора было в бой — собираться, топать на завтрак и на уроки. Гарри очень интересовало, как на него отреагирует Снейп теперь, благо зельеварение стояло в сегодняшнем расписании. А Гермиону — что здесь происходит и кто в какие игры играет. Появившийся во время вчерашнего ужина новый преподаватель смущал своей походкой. Так ходят те, кто недавно потерял конечность, а никак не те, кто привык к протезу. Такие странности девушка не любила. К тому, что память мальчика, которым он стал, фрагментарна и носит следы манипуляций, Гарри уже привык, но отдельные моменты, такие, как поведение Снейпа, вызывали интерес. То, что никто из профессоров Хогвартса не является мастером в международной классификации, молодые люди уже знали. Как они умудрились стать профессорами? Почему? На эти вопросы необходимо было найти ответ. — Ты в курсе, что здесь серых много? — спросила его Гермиона, пока они шли на завтрак. — Неопределившихся или? — заинтересовался Гарри. — Надо понять, — задумчиво произнесла девушка. — Это странно. Не вижу чистых темных. Чистых темных действительно не было. Более всего наблюдаемая ситуация выглядела так, как будто темные решили замаскироваться под светлых, отчего стали серыми, блеклыми… Гермиона никогда не встречалась с подобным. В той же Франции цвета были чистыми, глубокими, а здесь… Завтрак прошел нормально, зелий на столе почти не было, на молодых людей поглядывали с такой надеждой, что Гарри, вздохнув, пометил те блюда, в которых нашлись зелья контроля сознания, заслужив горячую благодарность всего факультета. Пора было идти на урок. Переглянувшись с Гермионой, Гарри поднял пленочный щит для нее и для себя, покрывший невидимой пленкой их тела. В подземельях сюрпризов не было, никто на барсуков не нападал, не обзывал и подлостей не делал. Северус Снейп провел урок быстро, не распространяя ауру ужаса, он будто копил силы для чего-то другого, что наводило на определенные мысли. Кроме того, он был бы темным, если бы не был рабом. Причем рабом двух господ одновременно. Гермиона была в ужасе — она и представить себе не могла, что у человека не может быть свободы воли вообще, их, например, не контролировали постоянно, а вот зельевара, похоже… — Получается, Снейп, как машинка на радиоуправлении? — размышлял Гарри вечером. — Интересно, он хоть в туалет сам ходит? — Мне это не интересно, — сморщила нос Гермиона. — Но теперь хотя бы понятно его поведение. Интересно, кто еще здесь под настолько плотным контролем? — Знаешь, — проговорил юноша. — Страшно будет, если барсуки… Ну ты понимаешь. — Да, я помню, — вздохнула девушка. — Можно выявление сути нарисовать у входа… — Думаю, нужно, — произнес Гарри. — Нам нужно знать, с чем мы имеем дело и кому можем довериться хоть как-нибудь. Все-таки постоянная война…***
Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор изволил сердиться. Минерва доложила ему, что на юного Лонгботтома по какой-то причине невозможно надеть цепи подчинения, как будто на нем уже есть какие-то артефакты, либо… Сказки Альбус любил, но в них не верил. Он мог часами рассуждать на тему любви, но сам считал ее лишь способом манипуляции. Поэтому, достаточно быстро выяснив, что Лонгботтома видели рядом с ненормальной Лавгуд, отдал приказ понаблюдать. Если между ними действительно зародились какие-то чувства, то сломать Лонгботтома будет значительно проще, а пока можно провести ревизию грязнокровок. Турнир также был проблемой, хотя и хорошей возможностью выдрессировать Лонгботтома для «великих свершений». Улыбка Великого Светлого была страшна настолько, что вздрогнул даже вечный спутник, выглядевший фениксом. — Победа Света приблизит Общее Благо!
