Часть 1
1 сентября 2013 г., 14:36
Да, что уж и говорить: понятие "Скромность" в наше время такое же редкое явление, как, скажем, затмение Солнца или извержение Везувия. Сейчас все такие раскрепощенные, что чуть ли не в двенадцать лет легко могут делать заявления о том, что они устали от своей личной жизни. И если молодым людям это еще хоть как-то добавляет лоска, то вот представительниц прекрасного пола отнюдь не делает лучше. Инстинкт завоевателя заложен в мужчине с самого появления его на Земле и, как бы сильно ни менялась наша планета, этого у него никогда не отнять. Чем недоступнее крепость, тем сильнее желание ее сломать. И вкус той победы, которая была одержана в результате тяжелейшего боя, намного слаще, чем тот, который испытываешь, заполучив что-то, не приложив к этому особых усилий.
* * *
Видит Бог, я не планировал этого. Не планировал влюбляться в этого щуплого заикающегося очкарика, просидевшего за соседней партой на протяжении восьми лет. Сколько себя помню, я проявлял интерес исключительно к особям женского пола, а с парнями всегда общался на равных. Распрощавшись со своей девственностью в тринадцать лет, первые два года я усиленно оттачивал свои сексуальные навыки, ныряя из одной постели в другую и меняя девчонок, как перчатки. Проблемы из того, чтобы завалить очередную красотку, особо не возникало, ибо, как я говорил раньше, манерой ломаться мои ровесницы не обладали. И если поначалу я воспринимал их согласие раздвинуть ноги чуть ли не на "Ура", то в скором времени та легкость, с которой девушки шли со мной в постель, стала немного раздражать. Нет, я конечно же понимал, что живу не в рыцарские времена, когда мужики устраивали целые шоу, чтобы добиться внимания той или иной дамы, но все же хотелось хоть каких-нибудь трудностей. В тот день черт надохнул меня сходить в столовку именно на той перемене, когда только смертники осмеливаются спуститься в это, кишащее голодными детьми, помещение. Мой растущий организм требовал постоянной подпитки, и поэтому я отважился просочиться сквозь толпу и даже умудрился припочковаться к концу очереди. Народ налегал, постоянно пихал в спину и безжалостно топтал задники моих кроссовок. Скрипя зубами, я все это терпел, но ровно до той поры, пока кто-то сзади откровенно говоря не пнул меня так, что у меня чуть было позвоночник пополам не переломился. Готовый убить всех и вся, я оглянулся уже было собравшийся вмазать своему обидчику, как увидел его. Своего одноклассника, с которым столько лет уже учился бок о бок, но которого в упор не замечал до этого самого момента. Испуганные большие глазищи кота из мультипликационного фильма про Шрека, которые казались такими непропорциональными из-за толстых линз очков, которые он постоянно носил. Маленький курносый нос, сплошь усеянный веснушками, такими непривычными в зимнее время года. Нижняя пухлая губка нервно подрагивала. Парочка смеющихся парней рядом стреляла на нас глазами и, кажется, ждала продолжения "банкета". - Из... Из-вини... - тихий голос, теряющийся в общем гуле. - Да ерунда... - я отвернулся, так как боялся похерить свое место в очереди. Вроде бы ничего необычного. Но непонятная дрожь в коленях сигнализировала мне о том, что это не так. Пробившись к кассе и, наконец, купив себе провизии, я еще раз посмотрел на своего одноклассника, все это время дышавшего мне в затылок. Наши взгляды встретились, и я тут же увидел, как его щеки окрасились легким румянцем. В груди у меня что-то кольнуло, и в следующее мгновение я уже на всех парах спешил покинуть столовую.* * *
После того случая я стал замечать за собой, что во время уроков постоянно смотрю в сторону этого самого парня. Его ненавистное мне с первого класса имя Эмиль теперь не казалось таким мерзким, а его жуткие очки в грубой черной оправе я отныне считал забавным аксессуаром, придающим его лицу какую-то особую изюминку. Но больше всего меня привлекала его застенчивость. Привычка краснеть в неловких ситуациях делала моего одноклассника настолько милым, что оставаться равнодушным к этому созданию было выше моих сил. Конечно же, сначала я всеми силами пытался отрицать то, что влюбился в Эмиля, но после того, как стал все чаще и чаще представлять его в те самые моменты, когда занимался рукоблудством, делать это уже не было никакого смысла. Продолжая мутировать в представителя сексуальных меньшинств, чья жизнь протекает под флагом, раскрашенным всеми цветами радуги, я не переставал мутить с девчонками, надеясь в их страстных объятиях излечиться от навязчивой идеи поиметь своего одноклассника. Я был рад, что мое тело пока бесперебойно реагировало на женские прелести, и что мечты об Эмиле так и остаются всего лишь мечтами. Я очень надеялся, что моя странная влюбленность со временем развеется, как дым, и что о ней в моей душе останутся только забавные воспоминания. Ровно так все и продолжалось на протяжении пары лет. Эмиль не становился мне ближе, но и не покидал моих мыслей хотя бы на день. Мыльная опера под названием "Моя первая любовь" могла бы тянуться еще два года и благополучно завершиться выпускным, если бы не еще один странный случай. Я увидел Эмиля с другим парнем. Нет, я не делал громких заявлений, что между ними были отношения или что-то еще в этом роде. Может быть, это просто был его приятель, а может быть, единомышленник (Эмиль посещал кружок информатики). В любое другое время я прошел бы мимо и даже не обратил бы на них внимание, но жест, которым этот так называемый приятель поправил Эмилю волосы, мне не показался проявлением чистой заботы. Я всеми фибрами своей души внезапно ощутил, что значит настоящая ревность. Я внезапно осознал, что если и дальше буду делать вид, что ничего не происходит, то в итоге окажусь у разбитого корыта. Еще не зная, как конкретно буду действовать дальше, я стиснул зубы и поклялся в самое ближайшее время повернуть ситуацию в свою сторону.* * *
Сижу, бью баклуши в раздевалке, пока все мои одноклассники сдают дурацкие нормативы по физкультуре. Прикрываясь справкой об освобождении, я вот уже вторую неделю просиживаю штаны, давя кнопки на PSP, в то время, как наш класс топчет кроссовками пол спортивного зала. Наш преподаватель всегда считает присутствие на уроке обязательным и даже с последнего урока никогда не разрешает уйти домой. Парни один за другим вваливаются в душное пространство раздевалки, обсуждая заслуженность тех оценок, которые им налепил препод. Посчитав, что уход восвояси уже не будет приравнен к преступлению, я поднялся со скамейки и уверенно пошел к выходу. В зале оставалось еще несколько медленно бегающих девчонок, которые на последнем издыхании преодолевали финальные круги сегодняшнего забега. Среди них замечаю и Эмиля. Что-то заставляет меня остановиться и моментально отказаться от своей идеи идти домой. Под предлогом, что забыл свои вещи, я возвращаюсь обратно в раздевалку и решаю во что бы то ни стало дождаться запаздывающего одноклассника. Минут через десять, как я остаюсь в гордом одиночестве, и даже из женской раздевалки уже не доносится ни единого звука, Эмиль, тяжело дыша, наконец-то появляется на пороге. Окинув меня удивленным взглядом, он, ничего не говоря, медленно подходит к скамейке, на которой лежат его вещи, и садится. Несколько минут восстанавливает дыхание, глядя перед собой в одну точку, которой, к сожалению, являюсь не я. Затем, сняв с носа свои очки, осторожно складывает дужки и кладет их в карман своего рюкзака. Прищурив глаза, смотрит в мою сторону, видимо, пытаясь понять, почему я все еще нахожусь здесь. Потом, снова переведя свой взгляд на ту самую невидимую точку, которая была объектом его внимания всего несколько минут тому назад, начинает медленно стягивать с себя футболку. Мне бы отвести глаза в сторону, чтобы не смущать и так уже изрядно раскрасневшегося Эмиля, но я, как завороженный, пялюсь на него с какой-то поистине животной похотью. Обтирает футболкой лицо, а после, чуть поразмыслив, проводит ей по своему обнаженному торсу. Поедаю глазами его ключицы, а сам уже чувствую, как постепенно начинает увеличиваться температура моего тела. Опускаю взгляд ниже. Горошинки его сосков сейчас так соблазнительно выпирают, что желание коснуться их бурлит во мне, как лава в жерле вулкана. Он замечает мой остекленевший взгляд и смешно прикладывает свою помятую футболку к груди, будто бы прикрываясь. Срываюсь со своего места и буквально падаю перед ним на колени. Он вздрагивает, а я, обхватив его за лодыжки, смотрю, как верный пес в его небесно-голубые глаза и безмолвно умоляю о том, чтобы он меня не отталкивал. Медленно веду ладонями вверх, поглаживаю под коленями. Дыхание Эмиля снова сбивается с ритма, и он, испуганно дрожа, пытается у меня что-то спросить. - З-за... Зачем? - говорит негромко, видимо опасаясь, что препод все еще находится в зале, и что в любой момент может заглянуть в раздевалку. - Эй, я ничего плохого не сделаю, - мои руки уже лезут в широкие штанины его шорт. - Это будет приятно... На последнем слове щеки Эмиля становятся пунцовыми. Он хватает меня за плечи и пытается оттолкнуть от себя, но этим лишь разжигает во мне большую страсть, от которой моя сила возрастает. Ему не совладать со мной. - Эмиличка, сладкий, - ласкаю его через трусы, победно отмечая про себя, что мои действия уже имеют результаты. - Просто расслабься, и дай мне сделать тебе хорошо... Касаюсь губами его влажного живота, слизываю соленые капельки пота. Руки Эмиля все еще продолжают впиваться мне в плечи, только вот попытки отпихнуть меня уже не такие рьяные. На сколько могу стаскиваю с него спортивные шорты вместе с бельем. Моему взору тут же становится доступно его полувставшее достоинство. Обхватываю его пальцами и, чуть оттянув вниз крайнюю плоть, обнажаю розовую головку, до которой незамедлительно дотрагиваюсь кончиком языка. Эмиль всхлипывает и тут же закусывает себе несколько пальцев, чтобы не кричать. Стыдливо поворачивает голову в сторону, ища на стене новую точку, на которой можно будет сфокусировать свой взгляд в ближайшие минуты. А я, окончательно потеряв разум от своих ощущений, продолжаю делать первый в своей жизни минет, пытаясь руководствоваться чувствами, а не теми скудными техническими данными, которые мне удалось вычитать в интернете. Я очень боялся, что в самый ответственный момент пойду на попятную, не смогу сделать парню то, что обычно делают нам женщины. Но это же Эмиль... Запах его тела, его вкус - все меня заводит. Чувствую, как при каждом движении моей головы, его плоть у меня во рту становится тверже, и уже не могу остановиться. Эмиль рвано дышит, не позволяя больше никаким звукам вырываться из своей груди. Ощущаю у себя в волосах несмелое движение его тонких пальчиков. Боже, как хочется надеяться, что я все сейчас делаю правильно... Почти выпускаю его орган изо рта, оставив в плену своих губ только самый его кончик. Поднимаю глаза вверх, желая встретиться взглядом с Эмилем. Он будто бы это чувствует, и я, утонув в очередной раз в синеве моих любимых озер, начинаю медленное сошествие вниз. Опустившись до самого основания, я чуть задерживаюсь, позволяя своему языку немного добавить остроты в происходящее, делая им осторожные короткие движения. - Руслан... Эмиль дергает бедрами, видимо подгоняя меня. На секунду вспомнив, где мы сейчас находимся, решаю оставить растягивание приятностей на какой-нибудь другой удобный случай и начинаю погружать достоинство Эмиля себе в рот уже в более быстром темпе. Вскоре, почувствовав, что он вот-вот извергнется, я чуть отстраняюсь и решаю закончить наше первое эротическое приключение, помогая ему только рукой. Выпустив из плена своей ладони его вновь обмягший орган, я все же слизываю со своих пальцев немного спермы, чем вызываю у Эмиля новую волну смущения. Он берет со скамейки свою все еще влажную футболку и, нелепо накинув ее себе на голову, начинает шептать мне о том, чтобы я немедленно уходил. Посчитав, что в такой ситуации спорить с ним было бы верхом моей наглости, я целую его в макушку и нехотя покидаю раздевалку. Спустившись на первый этаж, я решаю потакать не всем капризам своего стеснительного друга и все-таки дождаться его возвращения. Мимо меня проплывает удивленный физрук, и мне остается только надеяться на удачу и на способность Эмиля быстро одеваться. Моя радость не заставляет себя долго ждать, но по его взгляду я понимаю, что он сейчас предпочел бы меня не видеть. Пропускаю его вперед и дожидаюсь, пока он покинет стены нашей школы, и только после этого иду вслед за ним. Кажется, период хождения вокруг да около уже закончился, и нам теперь следует серьезно поговорить друг с другом. Или на следующем уроке физкультуры вновь остаться на дополнительные тренировки. Эмиль, выбор теперь за тобой.
