Правда, ложь, правда

      Стайлз со Скоттом бродили по лесу уже третий час, от чего наступили сумерки. Это казалось странным. Стайлз помнил дорогу и знал, что идти к месту нахождения тела не больше получаса.       Скотт, вздыхая, утверждал, что Стайлз просто заблудился, забыл дорогу. И нужно было взять с собой Лидию. На это Стилински с раздражением бросил, что Скотт должен, как хороший пес, найти место по запаху.       МакКол вздохнул, но послушно брел за топающим Стайлзом. У того уже болели ноги из-за нескольких часов хождения по лесу и он все больше и больше убеждался в том, что это дело нечисто. Что это не просто разорвавший человека на части оборотень.       Присмотрелся, уверенный, что на этой части пути вместе с Лидией шел вперед, но все вокруг казалась совершенно незнакомой. Доверился интуиции, чутью, и пошел вперед. Казалось, заповедник преобразился, что осталось незамеченным Скоттом. Впереди замаячила желтая лента, которой полицейские оградили место преступления. — Рядом никого? — спросил Стайлз, обернувшись на Скотта. Тот уже по животному глубоко вдыхал воздух, от чего крылья носа раздувались. — Никого, — Скотт прошел под лентой и направился к тому самому кусту, — ты был прав. Здесь пахнет оборотнем. — Отлично, — махнул рукой Стайлз, а после спрятал ладони в карманах, — отличная новость. Здесь бродит одичавший оборотень, который хочет поиграть с нашими органами.       Отличный повод устроить в заповедники пикник. Или может попытаемся подружиться с ним? — закатил глаза Стайлз, раздраженно выдохнув. — Давай, нюхай-нюхай, а я пойду и подвергну себя опасности.       Скотт согласно замычал, изучая место преступления, а Стайлз развернулся на пятках и включил фонарик на телефоне. Медленно обходил территорию, а после шагнул в заросли, пытаясь найти что-то подозрительное. Царапины от когтей на стволах деревьев, лужу мочи. Может оборотень настолько одичал, что решил пометить территорию.       Все больше и больше отдалялся от Скотта, бурча себе под нос: «Конечно, Стайлз, иди. Я буду носить тебе на могилку цветы, если ты станешь жевательной игрушкой дикого оборотня. В свободное от свиданий время».       Споткнулся и громко выругался. Выронил телефон. Поднялся, отряхивая джинсы и потянулся к телефону. Он, конечно, всегда был неуклюжим и неловким, но это даже для него было слишком. Словно произошедшее — личное оскорбление, посмотрел себе под ноги на какую-то корягу. Был уверен, что буквально секунду назад её там не было. Но пожал плечами, решив все списать на невнимательность.       А после замер, широко распахнув глаза. Слышал какое-то шуршание, а после хихиканье. Ему показалось, что может расслышать, как маленькие ножки быстро перебирают, бегая кругами вокруг него. — Эй, — негромко позвал, — что тебе нужно? Я слышал тебя в прошлый раз.       Хихиканье стало громче. — Стайлз! — неожиданно громко крикнул Скотт, от чего парень чертыхнулся. Дернулся из-за громкого голоса друга и на прощание вновь оглядел местность, на случай если это загадочное что-то, все же решит показаться. — Иду! — крикнул в ответ, а после торопливо и тихо зашептал. — Я знаю, что это твои проделки. Мы не оставим все так.       Зашагал прочь, к голосу Скотта, слыша за своей спиной хихиканье, от него вниз по спине бежали мурашки. Вышел к Скотту, который уже отошел от куста и морщился из-за слишком сильного для него запаха смерти и крови. Они впитались в землю и даже Стайлз мог различить запах меди и гниения. — Пошли, — кивнул МакКол. — Ну, что? — зашагав рядом с другом в сторону дороги, спросил Стайлз. — Что будем делать? Моё предложение — убить сучку. — Стайлз, — осуждающе сказал Скотт, — я не убиваю людей.       Стилинсик на это закатил глаза. — Кончено-конечно, ангел-Скотти не убивает людей. А диких животных, которые убивают людей? Ну, знаешь, немного окунуть ручонки в кровь ради спасения невинных жизней. Приоритеты Скотти! Приоритеты! — обычно саркастично болтал. — Ты не видел тело, но я то видел. Это было похоже на то, что кому-то было очень весело пожевать чужую плоть и кости. Знаешь, для развлечения, — пожал плечами, — так что я сомневаюсь, что это было самооборона. — Стайлз, — вновь упрекнул Скотт, — нам нужно вначале поговорить с ним. Может, он согласиться уйти с нашей территории. — Отличная идея, Скотти! — раздраженно всплеснул. — Пусть жует людей за чертой города.       Стайлз зашагал быстрее, идя в сторону дороги. Скотт со вздохом остановился, позволяя раздраженному другу уйти вперед. Но Стилински замер, чувствуя вину. Чувствуя странный долг перед Скоттом и развернулся на пятках. Глядел на МакКола. Тот стоял, глядя взглядом побитого щенка. — Ладно, я позвоню Дереку. Может он приедет и сделает все грязные дела. Ты идешь? — Да, — тут же засверкав яркой, солнечной улыбкой, сказал Скотт, спеша навстречу другу. Казалось, что если бы у него был хвост — вилял бы им.       Какое-то время они шли молча, а после Стайлз неуверенно начал говорить о том, что его беспокоило. Ощущал себя странно, говоря Скотту о своих подозрениях. Но знал, что должен это сделать. И пусть его вновь назовут параноиком и не поверят. Зато он будет знать, что сделал все. А после с чувством и удовольствием сможет заявить: «Я же говорил!». — Братан, мне кажется здесь не просто оборотень… Как-то странно. Веет каким-то безумием. — О чем ты? — нахмурившись, глядя на лицо друга, спросил Скотт. — Интуиция, — торжественно разведя руки в стороны, возвестил, — она вопит, звенит и бьет в колокол. Говорит, что все не так просто. Ты не видел тела, Скотти. Мы видели, как действуют одичавшие оборотни. А это было даже слишком для них. Это было животное. Я думаю, что что-то или кто-то свел с ума этого парня.       Ощущал на себе внимательный взгляд друга. Будто тот присматривался, пытаясь понять следует ли верить Стайлзу. Но хотя бы не стал говорить о паранойе и что все это глупости. Только хмыкнул и бросил, что вначале они дождутся Дерека, а после будут действовать по обстоятельствам.       И это от чего-то раздражало, поэтому Стайлз со вздохом, глядя в другую сторону, продолжил разговор. — Надеюсь мы все это решим до выходных. У меня дела. — Все нормально? У тебя и на этих выходных были планы. — Ага, — ответил, — просто, знаешь, жизнь помимо попыток спасти свою шкуру и убежать от зубастых. Я на выходных пообещал кое-кому приехать к нему в гости. Один мой родственник. Он уже купил мне билет на самолет. — Родственник? — любопытно спросил Скотт, закинув руку на плечи Стайлза. — Что за родственник? В какой город летишь? Почему я не слышал? Я думал у тебя не очень близкие отношения с родственниками. Вроде бы, по линии матери тебя видеть не желает, а по отцу уже никого. — Спасибо, что напомнил. Всегда приятно вспоминать, что родители матери меня не признают, — закатил глаза Стайлз, — я лечу в Нью-Йорк. — Нью-Йорк? — тут же оживился Скотт. — Круто! Можно с тобой? — Ни за что. Я тебя, конечно, люблю, но знаешь правило этих посиделок — быть связанными кровными узами. Там на входе делают тест ДНК.       Скотт жалостливо замычал, состроив обиженную мордашку из-за чего Стайлз мягко рассмеялся, потрепав друга по голове. — Я привезу тебе что-то. Хорошо? — Угу, — все ещё расстроенно кивнул, — так что за родственники? — Родственник, — поправил Стайлз, — мы только недавно начали общаться. Так сказать, по отцовской линии. Он только недавно узнал о моем существовании и решил наладить отношения. — Какой-то нудный, старый хряк?       Стайлз рассмеялся, вспомнив Тони. Был уверен, что тот был бы оскорблен до глубины души за такое описание. Нудным его назвать было тяжело. Старым тоже. Он был моложе отца Стайлза. — Не, он крутой. Мы с ним вроде как поладили. Иногда переписываемся и он покопался в Роско. Я не знаю как он это сделал, но моя малышка теперь кажется более здоровой. А мне говорили — ей пора на покой. Но нет! Порылся в ней и вот, она как новенькая.       Стайлз высадил Скотта у его дома, а сам поехал к себе. Несколько напряженных секунд сидел в джипе, глядя на полицейский крейсер. Это означало, что отец дома. Виновато поджал губы, понимая, что их ждет разговор. Вздохнул и вытащил ключи.       Зашел в дом и крикнул «Па, я дома!».       Мужчина был ещё в форме, значит только вернулся. Вышел на встречу к сыну и опустил руку тому на плечо в приветствии, а после настойчиво повел Стайлза к дивану. — Давай, я говорил — нас ждет разговор, — сел на другую часть дивана. — Ну, па, — заканючил, — я только пришел. Можно хотя бы перед этим поесть? — Я уже заказал пиццу, — бросил. — Надеюсь, вегетарианскую, — прищурившись на отца, сказал, — лучше бы ей быть вегетарианской. — Сейчас не обо мне, сынок. Сейчас о тебе, — авторитетно заявил, закинул одну руку на спинку дивана и повернулся лицом к парню, — нам нужно поговорить. Что ты делал в заповеднике ночью? — Лидия потеряла там какую-то дорогую безделушку. Кулон какой-то, который стоит дороже нашего дома. И попросила меня помочь найти. Если бы пошли утром — его уже могли бы подобрать. — Сынок, — осуждающе начал Джон, от чего Стайлз тут же потупил взор, чувствуя вину, что в очередной раз врет отцу. Заерзал на диване, — скажи мне правду. Я знаю, что ты врешь. Ты забыл договориться с Лидией. Она сказала, что вы были в лесу, потому что искали её собаку. — Все правильно, — закивал Стайлз, — её собака утащила кулон и убежала. — Стайлз, — раздраженно гаркнул мужчина, — хватит. Я устал слушать твою ложь. Просто скажи мне правду. Чтобы это не было, это будет лучше, чем постоянная ложь. Я не могу тебе доверять, когда ты постоянно мне врешь.       Стайлз прикусил нижнюю губу. Молчал. Понимал, что не имеет права обижаться на слова отца, он сам виноват в этом. Сам врал без конца и отец это прекрасно знал. Ощущал. О каком доверии теперь может идти речь? Но все равно слышать это было болезненно и печально. А ещё хуже было от осознания, что он не может сказать правду. Даже сейчас, когда отец смотрит на него с надеждой. Он вновь скажет ложь, с убежденностью, добавив «Это правда! Верь мне». И увидит, как огорчается лицо его оцта, как его глаза становятся печальными и пустыми. И как он позже наливает себе в бокал виски, говоря с фотографией матери. Стайлз несколько раз слышал, как он спрашивал у её изображение, где он облажался. Он ведь пытался быть хорошим отцом. Где ошибся? Почему их сын не может доверять ему?       И слышать это было хуже всего. Его отец винил себя, хотел защитить его. А Стайлз, в попытке уберечь отца, безбожно и с усердием разрушал их отношения и заставлял его сомневаться в том, что он хороший папа. А Джон ведь потрясающий отец. Лучший. — Пап, я просто стараюсь быть хорошим человеком — негромко сказал. Это было самое близкое к правде, что он мог сказать. — Этого не достаточно, — покачал головой Джон, — я верю, что ты хочешь быть хорошим человеком. Но, сын, мне этого не достаточно. Я должен знать, что ты в безопасности. А для этого мне нужно, чтобы ты мне все рассказал. — Мне нечего сказать, — с горечью в голосе ответил.       Джон вскочил с дивана и раздраженно зашаг по комнате. Будто не мог справиться с собственным гневом. Хмурился и крепко сжимал зубы, от чего на его лице проступили желваки. Стайлз видел, как побелели костяшки на его руках. — Ты под домашним арестом! — неожиданно грозно сказал. — Будешь сидеть, пока не скажешь мне, что происходит. — Пап, — вскочил с дивана Стайлз, — я сказал, что происходит! Я просто помогал Лидии найти её пса и это чертово ожерелье. — Ты думаешь я поверю в этот бред? — резко воскликнул Джон, повернувшись лицом к Стайлзу. — Сколько можно врать, Стайлз? Ты врешь мне постоянно! Я настолько плохой отец, что ты даже не можешь сказать мне что-то? Да, меня не было здесь, но я старался. Я старался быть рядом, старался поддерживать тебя и понимать. Но это… Это слишком, Стайлз. Я не слышу от тебя ничего, кроме вранья. — Потому что если я скажу тебе правду ты будешь в опасности! — неожиданно с обидой в голосе воскликнул. Опустил голову, скрывая выражение лица и сжимая кулаки. Слова повисли воздухе. Казалось, звучали эхом. — Прости, па. Я не могу.       Стайлз развернулся и побежал наверх, в свою комнату, громко топая по ступенькам. Услышал, как отец её окликнул, но забежал в свою комнату и закрыл дверь.       Запер её и залез под одеяло. Услышал, как Джон подошел к двери и принялся стучать, прося открыть. Сказал, что хочет поговорить, но Стайлз не ответил. Просто не мог видеть отца. Боялся, что скажет ещё что-то. У него болело в груди от из-за выражения лица Джона. Лицо полное печали и горечи. Злости и раздражения. — Стайлз, просто знай, что когда захочешь поговорить — я готов выслушать, — со вздохом сказал мужчина. Стайлз промычал, давая понять, что услышал. Вновь раздались шаги отца, он уходил от комнаты. Стайлз свернулся клубочком на кровати и накрылся одеялом с головой.       Достал свой телефон и нашел контакт Дерека. Принялся писать сообщение. «У нас здесь дикий оборотень». «Скотти всегда щенок». «Хочет с ним подружиться». «Можешь приехать?». «Хорошо», — прислал ответ Дерек. «Завтра буду».       Стайлз отложил телефон и закрыл глаза. Но тот вновь загудел новым сообщением. «Ты в порядке?». «Ага». «Нет». «Не знаю». «Поссорился с папой». «Он хотел, чтобы я рассказал, что происходит». «Устал ему врать». «Ты всегда можешь рассказать правду». «Отличная идея, хмуроволк». «Па, привет. Помнишь Скотта? Он оборотень. Обрастает шерстью и выпускает когти». «А Дерека помнишь?». «Он тоже». «Ещё есть дикие». «И есть охотники». «И ещё куча сверхумственного дерьма». «Тебе же не хватает опасности на работе, давай подвергнем тебя ещё большей опасности, втянув в это все». «Ты не сможешь скрывать это всю жизнь». «Я буду скрывать это пока могу. Буду стараться держать его максимально долго подальше от этого».       Дерек на это ничего не ответил и Стайлз тяжело вздохнул, покрутил телефон в руке и принялся писать следующее сообщение. «Скотт подтвердил, что это дикий оборотень». «Но мне кажется все не так просто». «Я почти на 1000% в этом уверен». «Я слышал какую-то странную херь там». «Будто что-то хихикало». «Только скажи про паранойю и я запихну тебе аконитовую палку в задницу». «Даже не думал», — прислал ответ Дерек. «Когда я приеду, попытаюсь унюхать что-то подозрительное». «Спасибо, что сказал». «Всегда пожалуйста, большой парень», — прикрепив стикер-сердечко, ответил. «Всегда люблю делиться своими убийственными предчувствиями».